Дмитрий Шатров – Ренард. Цепной пёс инквизиции (страница 13)
Рычаг подался под толстыми пальцами, хлопнула тетива, глухо стукнуло.
В воздухе повис тягучий вибрирующий звон.
Отрок, сменивший Ренарда на третьем рубеже, странно дёрнулся, булькнул горлом и медленно осел на колени. Постоял так немного, завалился набок, дрыгнул ногой и затих.
- …целишь, дубина ты стоеросовая! — закончил фразу сержант, влепил незадачливому стрелку оплеуху и вырвал оружие из его рук.
- Что я сделал не так? — обиженно захлопал глазами переросток, потирая покрасневшее ухо. — Просто спросил…
- Спросил он! Это ты ему расскажи!
Сержант в сердцах сплюнул под ноги, швырнул арбалет на стол и поспешил к третьему рубежу. Там над телом новобранца склонился Леджер. На вопросительный взгляд товарища он лишь покачал головой.
- Отошёл уже. Стрела сердце пробила.
За спиной Бриса нарисовался Пухлый.
- А чего тут? — спросил он с любопытством в голосе и вдруг изменился в лице. — Ой, да что же это, Господи Триединый… Я не хотел… Вставай… Очнись…
Он растолкал дюжих сержантов, упал рядом с отроком на колени и принялся того тормошить.
- Вставай! Поднимайся! Чего ты?!
- Прекратить! — гаркнул Дидье, отшвыривая голосящего отрока словно пушинку. — Ты и ты, ко мне. Уберите его! Брис, проследи! Реми, Леджер, этих — в казарму! А ты, стрелок, пойдём-ка поговорим.
Старший наставник сгрёб жирдяя за шиворот и потащил за собой. А тот даже не упирался, только носом жалобно хлюпал, и сопли растирал по лицу рукавом.
Двое из «стражников» подошли к бездыханному телу, замешкались в нерешительности, но злобный окрик Бриса быстро привёл их в чувство. Они подхватили убитого за ноги – за руки и, под приглядом сержанта, поволокли того к главной башне. Остальных Леджер с Реми погнали в расположение.
Новобранцы покидали ристалище пришибленными и подавленными. Даже Ренард, уже видевший смерть и сам ходивший по краю, чувствовал себя не в своей тарелке. И пусть убитый не был ему другом, пусть нравы здесь суровые, но погибнуть вот так, ни за что... Приятного мало.
До вечера и всю ночь неофитов не трогали, дали прийти в себя.
А о дальнейшей судьбе Пухлого оставалось только гадать.
***
Следующий день стал внеочередным хозяйственным. Отрокам предстояла помывка, постирка и прочие радости водных процедур. За ночь многие оклемались, а тёплый ветерок и яркое солнышко сдули последние следы неприятных воспоминаний. В юном возрасте потрясения надолго, вообще, не задерживаются, а когда идёт смена впечатлений, так и подавно.
Памятуя вчерашние события, сержанты не лютовали, и на дисциплину смотрели сквозь пальцы. Поэтому на речку новобранцы шли шумной гурьбой, все обвешанные грязной одеждой, с ушатами в обнимку и с кусками чёрного мыла в руках.
Брусчатка мостовой сменилась натоптанной тропкой, та обогнула замковую стену, нырнула вниз, и вскоре под ногами зашуршал жёлтый песок. Неофиты оказались на пляже. Здесь Вилона закладывала петлю, и пологий берег плавной дугой вдавался в её глубокие воды. Здесь заросли высокого камыша и рогоза прерывались широким прогалом, с каждого края которого были устроены деревянные мостки.
Ренард не стал терять времени даром, шагнул на дощатый настил и принялся застирывать подштанники. Остальные же не спешили. Кто-то сразу рухнул в тёплый песок, кто-то разнагишался и ринулся в воду, кто-то просто смотрел, как Вилона мерно катит упругие волны. Но, как бы там ни было, вода смыла последний налёт тревог и печалей, и скоро над рекой то и дело слышался хохот, а россыпь весёлых брызг засверкала радужными бликами.
Сержанты наблюдали-понаблюдали, как подопечные озоруют, да и растянулись на травке под тенистым кустом. Истина испокон века известная: солдат спит — служба идёт. Да и что здесь может случиться? Разве что ногу кто-нибудь рассечёт о ракушку, или воды нахлебается. А в остальном… Отроки молодые, сильные — присмотрят друг за другом, если что.
Тем временем первые восторги утихли, и новобранцы принялись стираться и мыться. Ренард отжал последнюю рубаху, кинул ту в ушат к остальному белью и залез в воду по пояс. Пучок камышовых листьев мылился неохотно, но в целом неплохо заменял мочалку. Поплескавшись так с четверть часа, де Креньян направился к берегу чистый, как заново народился и с растёртым до красноты телом.
За спиной громко плеснуло.
- Ого! — заметил Конопатый, сидевший на краю одного из мостков. — Рыбалка здесь, наверное, знатная. Вон, какие чушки плюхают.
- Сом, наверное, — ответил другой новобранец
- Или осётр, — подключился к обсуждению третий. — Эх, сети бы поставить…
Ренард рыбалкой никогда особенно не увлекался, поэтому равнодушно посмотрел, на расходящиеся среди волн круги и продолжил свой путь. Он уже почти вышел из речки, когда плеснуло снова, и в воздухе зазвенели колокольчики девичьего смеха.
Показалось? На этот раз де Креньян обернулся с живым интересом — очень похоже смеялась Аннет.
Плеснуло ближе к берегу, и над водой появилась прекраснолицая дева с отливающими бирюзой волосами. Она сверкнула изумрудными глазками, вынырнула по пояс, продемонстрировав изумительно округлые груди, и пропала мимолётным видением. Но те, кто её заметил, так и замерли соляными столбами, не в силах оторвать от реки заворожённых взглядов.
Когда зеленоглазая вынырнула у самых мостков, Конопатый чуть в воду не сверзился. А та ловко подтянулась, опёрлась локтями о доски настила, и стройный стан изогнула, позволяя себя рассмотреть всем желающим. Мокрые бирюзовые пряди рассыпались по плечам, едва прикрывая налитые груди, вода заструилась по гладкой спине, стекая в ложбинку меж пухлых окружностей, крупные капли сверкали на тонкой талии, украшая крутые бёдра вереницей драгоценных каменьев…
Впрочем, крутые бёдра и ложбинку меж пышных округлостей отроки уже сами себе напридумывали. Ничего этого видно не было — всё, что ниже пупка скрывали мутные воды Вилоны. Но и этого хватило, чтобы у новобранцев поглупели глаза, рот переполнился слюной вожделения, а чресла каждого налились кровью и закачались похотливыми маятниками.
Последнее не укрылось от внимания девы. Она в ответ игриво хихикнула и потянулась к Конопатому пухлыми алыми губками.
- Хочешь жаркого поцелуя, сладкий? — мурлыкнула зеленоволосая, обжигая неофита томным взглядом. — Ну, иди же ко мне…
Под хрустальный перезвон её голоса отрок пустил уголком рта тягучую струйку слюны и всем телом подался навстречу. Он уже был готов испытать неземное блаженство… Дева отшатнулась в последний момент.
Но не сбежала. Взяла его за руку и положила ладонью себе на грудь.
- Нравится? — с улыбкой спросила она, сверкнув жемчужными зубками.
- Д-ды-а-а…
Промычал тот, замотал головой, словно глупый лошак, и принялся мять пальцами податливую плоть. Глаза его стали настолько пустыми, что сквозь них можно было рассмотреть череп изнутри. И то лишь для того, чтобы обнаружить полное отсутствие мозга.
Но он оказался такой не единственный. Понравилось всем без исключения.
Над Вилоной прокатился слитный судорожный вздох и отроки толпой ринулись в речку, чтобы присоединиться, а то и сменить Конопатого. Вода вскипела от множества ног и тут же опала, неофиты замерли в замешательстве — из глубины одна за другой стали появляться новые девы. Прекрасноликие, соблазнительные, одна прекрасней другой. И каждая манила, звала, обещала… Как тут не растеряться?
- Чур, моя крайняя! — завопил кто-то дурным голосом и первым устремился на глубину, загребая руками.
И как по команде, за ним понеслись остальные. Отроки упорно преодолевали толщу воды, толкались, а то и шпыняли соседей. Каждый хотел успеть первым, каждый боялся, что ему не достанется девичьего тела. В паре мест завязалась драка, кто-то кого-то топил, кто-то отмахивался, кто-то ругался и богохульничал. А зеленоволосые девы все смеялись хрустальными голосами, манили округлостями, обещали неземное блаженство…
Ренард хоть и оказался в последних рядах, но тоже поддался общему порыву. Спины товарищей многое загораживали, но того, что он успел разглядеть, оказалось достаточно. Де Креньян сам не заметил, как по телу разлилась приятная истома, набухла и встопорщилась женилка, ноги перестали слушаться и сами понесли его вслед остальным. И чем дальше несли, тем больше его мысли занимала прекрасноликая дева.
Самая первая. С зелёными глазами, как у Аннет. Та, что сейчас миловалась у мостков. С Конопатым и ещё двумя отроками…
"Да как они смеют?!
Мерзавцы!
Вы смертью ответите!"
Ярость охватила Ренарда от макушки до пят и выжгла наваждение дотла. Де Креньян увидел происходящее со стороны и ужаснулся греховному непотребству.
«Он уподобился таким, как они, превратился в похотливую тварь, присоединился к слабовольному стаду…»
Чувство омерзения к самому себе окончательно избавило от морока, Ренард выдохнул, обратился мысленно к Богу…
- Яви свою сущность! — выкрикнул он, вперившись ненавидящим взглядом в зеленоглазую деву, и щёлкнул пальцами.
Та в мгновение ока преобразилась. Бирюзовые волосы повисли бурыми водорослями, гладкая кожа покрылась бородавками и приобрела болотный оттенок, чувственные губы разошлись до ушей и ощерились в жутком оскале. Отроки в испуге шарахнулись в стороны, только Конопатый, зажмурившись, всё тянул губы, требуя очередного поцелуя.
- Живо из воды, недоумки!