Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 2)

- Да ладно тебе, Блез. Отцепись ты от парня. Он зелен ещё, не понимает твоей доброты. Потом благодарить станет, — Ренард миролюбиво похлопал товарища по плечу.

- Нужна мне его благодарность. Если хочет побыстрее сдохнуть... — буркнул Блез и, не закончив, развернулся к орденским конюшням. — Всё, смотрины закончены, через четверть часа выдвигаемся. В полной выкладке.

Неофит, всё ещё пунцовый от полученной выволочки, поспешил исполнять приказ. А Ренард задержался. И задумчиво поглядел ему вслед.

Этот юноша напомнил ему себя десятилетней давности.

Нет, Ренард даже в детстве не был таким доходягой. Он и ростом повыше, и костью пошире, да и половчей, чего уж там скрывать. Но точно так же стоял перед рыцарями первого в своей жизни триала, и точно так же неуверенно сжимал арбалет. В то время ещё не придумали хитрых приспособлений, тетиву приходилось натягивать руками.

Ренард тогда эту тетиву порвал от усердия, а пальцы разрезал до костей. Он до сих пор не забыл, как с ладоней обильно капала кровь под хохот и обидные комментарии рыцарей. Но с тех пор кровь он проливал в основном чужую, а смеяться над ним перестали. Опасно для здоровья стало смеяться.

Ренард рассеянно улыбнулся.

Ему вспомнился отчий дом. Тот самый, последний день. Короткие проводы. Скомканное напутствие матери. Суровое лицо отца. Вспомнил свою первую любовь…

И улыбка воина стала горькой.

Аннет. Юная дева со стройным станом, грацией лани и волосами цвета пшеницы. Пронзительно-зелёные глаза, полные слёз. Вишнёвый вкус прощального поцелуя. Обещание ждать. Фигурка в простеньком платье у околицы. Последний взмах вышитого платочка…

Единственный светлый образ в памяти.

Ренард скрежетнул зубами и тряхнул гривой волос.

Если бы у него был выбор, он бы остался с ней. Но выбора не было.

У младшего в захудалом роду всего два пути — воинская стезя или служение богу. Он эти два пути объединил. Не сам. Так получилось. Триединый отметил его своей благодатью, подарив власть над небесным металлом…

Ренард до половины вытащил меч из ножен, в который раз посмотрел, как клинок наливается голубоватым свечением — и успокоился. Голова прояснилась, ненужные чувства ушли.

У него другая судьба. Он — воин Бога! Его карающая длань!

Искоренитель ереси, защитник Его паствы и проводник Его воли!

Он — Пёс Господень!

И хватит на этом.

***

На центральной площади яблоку негде было упасть. Люди вообще охочи до кровавых зрелищ, а сегодня карали еретиков, поэтому народу собралось — не продохнуть. Палачи Инквизиции — те ещё затейники, все кишки могут вытянуть из человека, а он ещё будет живой. К тому же Несущий Слово должен был выступить с проповедью после окончания казни.

«Псы» ждали в переулочке.

Узкая вонючая кишка, зажатая облезлыми стенами трёхэтажных домов. В горах мусора копошились вездесущие крысы, под ногами смердели лужи нечистот — городские золотари не особенно старались, надеялись на дождь. Можно выбрать местечко получше? Можно. Если бы они в этом городе были.

Армэль в новенькой кольчуге и девственно белой накидке с крестами застыл в седле, словно кол проглотил. Посмотришь на него и растрогаешься — чистый ангел. Рыцарь в белых доспехах. Символ добра и света, что несут людям Псы Господни. Поборник веры и защитник несчастных и обездоленных.

Юноша держал в поводу коня Блеза. Тот, в свою очередь, прислонился к стене, то и дело прикладывался к фляге и посматривал за угол — чтобы не пропустить высокое начальство. Ренард оглаживал своего Чада по бархатистой морде и кормил мелкими яблоками. С площади доносились сочные удары и холодящие кровь вопли.

- Ого! — сморщился Блез, когда раздался особенно пронзительный крик. — Чегой-то они сегодня особливо лютуют. Такое не каждому устраивают.

- Простите, а что — «такое»? — осторожно поинтересовался Армэль.

- Назидательная казнь. Специально для государственных преступников и еретиков. Начинают с дыбы, парят горящим веником. Потом оскопляют, если мужик. Потом хлещут кнутом. А потом колесование, четвертование и отсечение головы, — охотно пояснил Блез, сменивший гнев на милость. — Последнее, на мой взгляд, уже лишнее, а, Ренард?

Ренард тоже считал, что обезглавливание в таком случае полностью лишено смысла — после четвертования люди не выживают — но отвечать не стал. Просто кивнул и сунул в зубы коню очередное яблочко. Армэль же пожалел о своём любопытстве и слегка позеленел лицом.

- Кстати, нет желания посмотреть, как умельцы инквизиторские управляются? Кудесники. Не захочешь, а залюбуешься, — восхищённо прицокнул языком Блез и посмотрел на юношу. — А то сходи, время ещё есть. Тебе будет полезно.

- Нет, спасибо, — вежливо отказался Армэль, едва сдержав рвотный позыв, и на время выпал из разговора.

- Ну так что, Ренард, не знаешь, за что их? Наверное, конченые еретики? — вернулся Бородач к интересующей его теме. — Слышал, они с запретной нечистью якшались…

- Нашёл еретиков, — насмешливо фыркнул Ренард. — Обычная тупая деревенщина. Эти недоумки Иратшо прикормили в обмен на мелкие услуги, а соседи заметили и донесли. Вот и вся недолга.

- А кто такие «Иратшо», Ренард? — не утерпел Армэль, услышав незнакомое слово.

- Бесы мелкие. Любят помогать людям за вознаграждение, — удивлённо объяснил тот. — Тебя что, теории не учили?

- Разве так бывает? Бесы — и помогать? Они же нечисть! — удивился неофит, не потрудившись ответить на вопрос рыцаря. — И потом, разве за такое казнят? Они же не запретным колдовством занимались, не душу Семерым продали, да и не навредили никому. Подумаешь, мелкие бесы…

- Слышь, малой, ты сейчас договоришься, — сурово оборвал его Блез. — Кто услышит — и сразу на площадь уедешь, вторым номером. Чтобы палачу два раза не переодеваться. И ты бы это… под окнами не стоял, а?

Перспектива вот так запросто попасть на эшафот настолько потрясла Армэля, что он пропустил совет командира мимо ушей. И совершенно зря пропустил.

На втором этаже стукнули ставни, пронзительно крикнули:

- Па-а-аберегись!

И выплеснули содержимое ночного горшка. Прямо на улицу.

Блез сноровисто нырнул за угол, Ренард пригнулся за крупом своего коня, а неофит даже среагировать не успел. Так и сидел в седле, демонстрируя идеальную выправку. Обтекал.

Мерзкая жижа стекала по новенькой кольчуге, проникая в каждое колечко тройного плетения. Девственно-белая накидка покрылась жёлто-коричневыми пятнами. Армэль больше не олицетворял добро и свет, но с другой стороны... Святая Инквизиция, как раз имела дело с грязью и дерьмом человеческим. Ну, это если образно.

- Мда-а-а… — сочувственно протянул Ренард и отошёл вместе с конём подальше.

Блез ничего не сказал, только скривился и покачал головой. А самое печальное для Армэля — ему даже отъехать нельзя, чтобы привести себя в порядок. Служба.

Пролог. Часть вторая

Тем временем казнь завершилась. Это стало понятно по отголоскам речи, долетавшим с площади. Несущий Слово начал проповедь.

- … и обратил Он свой взор в мир, и увидел, что любимые чада Его сотворили себе кумиров, и поклоняются идолам на богомерзких капищах. И приносят жертвы человеческие, и якшаются с нечистью в обмен на мирские блага. Огорчился Господь и послал своих сыновей Еноха и Иезекииля. Спустились они в мир и стали учить людей, как отринуть лжебогов и как обороть бесов. Но лжебоги прознали про это, подговорили людей, и те умертвили сынов Господа на проклятом алтаре с помощью мерзопакостной нечисти…

Ренард сморщился, словно у него зуб заболел. Он подобных речей уже столько наслушался, что и сам запросто мог проповедовать. Но не уши же затыкать, пришлось внимать.

- … И разгневался Триединый. И воскресил своих сыновей. И дал им право отныне решать судьбы людские. И поставил Еноха ведать раем, а Иезекииля адом. И подчинил Еноху ангелов и серафимов, а Иезекиилю бесов и демонов. И наказал Господь своим сыновьям, собирать праведные души на небесах, а грешные — в адских чертогах. И придумывать им мучения, чтобы раскаялись они в грехах, очистились…

Проповедник действительно был мастером слова. Казалось, его голос проникал под кольчугу, под шлем, под одежду. Да что там под одежду, — под кожу, продирал до самого нутра. Уж на что Блез толстошкурый, но даже его проняло. Вон, застыл соляным столбом и про фляжку свою забыл.

- …И послал Господь в помощь Еноху церковь, чтобы достойные дети могли донести свои голоса до небес. А в помощь Иезекиилю Господь создал Святую Инквизицию. Чтобы святые братья находили грешников и отправляли к нему на суд…

Ренард тоже бы проникся, если б сам не варился во всей этой каше. Слишком уж хорошо он знал святое семейство. И отцов, и братьев, и сестёр. Кстати, услугами последних, он регулярно пользовался. Так что слова лучше оставить для паствы. Но голос… голос околдовывал.

Впрочем, Несущий уже закончил.

- Амен! — припечатал напоследок церковник.

- Амен!!! — грохнула толпа, как один.

Многоголосый ответ разлетелся над площадью, усиленный эхом и граем перепуганного воронья. Блез вздрогнул и уронил фляжку, эль с весёлым бульканьем полился ему под ноги, а Ренард перевёл дух с облегчением. Вроде всё. Дождались.

Горожане начали медленно расходиться, пришибленные силой слова Несущего и впечатлениями от недавнего зрелища. К эшафоту подогнали телегу, и подручные палача принялись грузить на неё останки. А сам он отгонял кнутом желающих урвать себе кусочек — считалось, что плоть казнённых приносила удачу. Вскоре и они уехали, на площади остались только святые братья.