Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 10)

- Не знаю, — бросил Ренард, всё ещё обижаясь. — Да и без нужды мне. Древние Боги, они неправильные. Матушка говорит, что истинный бог один. Триединый. И на всё воля Его.

Старец нахмурился, готовый разразиться новой отповедью, но вовремя сдержался. А Ренард уже завязал котомку, повесил на плечо колчан и подобрал с травы лук.

- Прощевай, дедушка. Флягу прими от меня, как подарок, тебе пригодится в дороге. И осторожнее смотри, на болотах не утопни. А мне домой уж пора, — сказал он напоследок, развернулся и уверенно зашагал прочь.

- А хочешь, я тебе расскажу, как всё на самом деле было? — тихо бросил ему вслед Вейлир.

Мальчик замедлил шаг.

- Про древних расскажу, про друидов? — продолжал соблазнять старец

Ренард в нерешительности остановился.

- Про иных и других опасных созданий?

На этих словах Ренард не выдержал, мальчишечье любопытство пересилило детскую обиду, и он вернулся к костру. Скинул с себя снаряжение, сел и требовательно посмотрел на старика.

- Начинай.

И Вейлир повёл неторопливый рассказ.

***

…

С начала времён за Вельтами присматривали древние боги. Нерадивых наказывали, трудолюбивых поддерживали, злых и подлых карали. Богов было много, на каждый случай жизни — свой.

Над всеми стояла Деа Матрона — богиня плодородия и процветания. Богиня-мать, радеющая за своих детей. Божественных, человеческих и нечеловеческих. Ей поклонялись повсюду, почитая и превознося её имя. Дарили плоды земледелия, молоко и вино, взыскуя о богатом урожае с полей и многочисленном приплоде от скотины. Обычно она отвечала. Ну почему бы и нет, если ей вовсе не сложно?

Помогали ей старшие боги, верховная троица: Водан — бог ветра и бури, Доннар — бог грома и молний, Циу — бог войны и воинской доблести. Эти больше карали. Их боялись и почитали, забивая на их алтарях жертвенных агнцев и священных белых петухов. А жертвы человеческие те забирали сами, в основном когда люди их гневили, но такое происходило нечасто.

Дальше шли ещё трое. Не старшие, но и не в общем ряду. Суровые, требовательные и грозные. Они жёстко спрашивали с людей за любые ошибки. Не принёс должных даров и утонул в море — это оскорбился Тевтат — бог большой воды; заблудился или задрали волки в лесу — это обиделся Эзус — бог высоких деревьев; перебрал эля и угорел в избе — за это ответственен Таранис — бог огня.

Но были и другие боги. Младшие. Добрые и отзывчивые. Те, что с удовольствием помогали людям добывать хлеб насущный.

Земледельцам благоволили Литавис, Росмерта и Алус, оберегали от засух, защищали посевы от вредителей и потравы.

Суцелл дарил виноградарям новые сорта винных ягод.

Эпона помогал коневодам с лошадьми.

Моккус следил, чтобы свинопасы не растеряли хрюшек, и заботился о приплоде.

За кузнецами присматривал Гоббан, исподволь открывая месторождения железной руды и секреты ковкой стали.

О чистых источниках заботилась Ковентина, а полными колодцами ведала Имона.

За здоровьем людей следили Сирона, Белениус и Алан, открывая целителям секреты врачевания и целебные свойства трав.

В каждой речке, в каждом озере селилась своя богиня, посылая рыбакам богатый улов за малую благодарность.

Особо почитали Сейшамни Левтисикай — богиню сельских мест, луны и охоты. Она же ведала перекрёстками. Не теми, дорожными, что встречаются каждому путнику, а теми, что ведут в подземный мир — мир усопших, мир, где умершие души дожидаются нового воплощения, мир, которым правили Три Сестры…

- Погоди, — прервал старца Ренард. — Сейшамни Левтисикай. Это ей ты глухариную голову в костёр кинул.

Голову в костёр? — усмехнулся старик. — Ну, можно и так сказать. На самом деле мы с тобой провели древний обряд всех охотников, но да, ей. Раньше всегда так делали, а сейчас даже в благородных семьях отроков этому не учат. Я продолжу?

Ренард нетерпеливо кивнул.

…

Так вот, Три Сестры. Бадб Катха, Морриган и Немайн. Богини, что отмеряли жизнь, её отбирали, и решали, кому и как умереть. А от того, как смертный принимал свою кончину, зависело, кем он станет в следующей жизни, и как долго будет ждать нового воплощения. Если знать способ, то эти богини могут наделить человека небывалыми силами, но играть с ними опасно. Сложно угадать, на что они могут разгневаться и что попросят взамен.

На лесных полянах, в долинах рек и на вершинах холмов Вельты ставили алтари, дольмены и менгиры, где поклонялись вышним силам. За капищами присматривали друиды — седовласые старцы в белых одеяниях — мудрецы и целители, хранители знаний былых поколений. Они толковали волю древних богов и задабривали их ритуальными жертвоприношениями. Богиню-мать восславляли безвинные девы, одаривая плодами земледелия…

Ренард, словно впервые увидел старца, внимательно посмотрел на его одежду, на посох, на бороду и снова перебил:

- Так ты друид?

- Друид, — с улыбкой согласился тот.

- И знаешь, как испросить великие силы? — недоверчиво прищурился Ренард.

- Знаю, — не стал отрицать Вейлир.

- Испрашивал?

- Нет, — честно признался старик, — Страшусь. Не разгневать богинь, нет. Боюсь, не справлюсь с полученным даром. Друид светлым должен быть, а сила Трёх Сестёр тёмная. Страшная сила. Непредсказуемая.

Ренард, удовлетворённый ответом, замолк, а Вейлир продолжил.

…

Были ещё ведуньи, ведьмы и знахарки. Одни трактовали вещие сны и знамения, другие знались с иными — привечали полезных и отваживали плохих.

Иных везде называли по-разному — чужане, иншие, нежить и даже нечисть — но смысл от этого не менялся. Не люди — нелюдь. С особенным обликом, странным укладом, нечеловеческими привычками и желаниями, подчас до изумления жуткими. Мелкие и не очень, добрые и не совсем. Кто-то подчинялся богам, кто-то их боялся, а кто-то плевал на всех и делал, что ему заблагорассудится. Горы, леса и водоёмы ими кишели: зелигены, ундины, барбегази, список длинный. Даже людские жилища не обходились без них — домовёныш, овинник, сенник, да много кого ещё, всех не упомнишь, — если подкормишь, то и помогут, обозлишь — навредят. Но люди как-то находили с мелкими сущностями общий язык: когда молочка нальют, когда хлебушка на столе оставят, а когда похвалой обласкают…

- Ты говоришь, были, — не утерпел Ренард. — А сейчас они есть?

- А как же. Конечно же, есть, куда ж им деваться-то?

- А почему я тогда их не встречал?

- Скрытные они стали, да и затаились с приходом Триединого, стараются не показываться без нужды людям, больше прячутся.

- А ты ещё про опасных иных рассказать обещал.

- Да все они небезобидные, — хмыкнул друид. — Даже мелкая тварюшка, вроде полевика, может выкинуть какую-нибудь пакость. Тут многое от самих людей зависит.

- В смысле, от самих людей? — не понял Ренард.

- В том смысле, что добро притягивает добро, а зло порождает зло. Если люди скверные, жадные, злые, то и чужане подбираются им под стать. В таких местах много чего завестись может: Ругару с личиной лютого зверя, Дипы, алкающие крови, Гауэко — охотник за ночными гуляками… Но этих хоть можно извести и отвадить, а есть ещё те, с кем не договоришься и не задобришь никакими подношениями. Человекам они сулят лишь страшную смерть, если кому не повезёт с ними встретиться…

На этих словах друид замолчал и надолго погрузился в тревожные размышления. Костёр уже давно потух, лишь мерцали редкие угли в сгустившихся сумерках. Солнце ещё не зашло, но в лесу всегда раньше темнело. Ренарда это беспокоило мало — здешние окрестности он знал, как свои пять пальцев.

- О ком ты? Расскажи поподробнее, мне жутко интересно — затеребил де Креньян притихшего старца.

- О ком? О Жнеце смерти по имени Анку и Семерых его вестников, — тяжело посмотрел на него Вейлир из-под нахмуренных бровей. — Нет в этом ничего интересного, отрок, только страх, боль и скорбь. Да и не стоит о них, на ночь глядя. Беду можем накликать.

- Да ничего не накличем, — легкомысленно отмахнулся Ренард и осёкся.

В дебрях леса раздался леденящий душу вой, деревья заскрипели, колыхнув ветвями на фоне полного безветрия, на болоте послышалось бульканье и чавкающие звуки, словно к ним кто-то шёл через топь. Ренард вздрогнул, непроизвольно схватился за нож и заозирался испуганно, а старец, насторожившись, прислушался.

Через миг всё затихло.

- Поздно уже, — сказал друид, поднимаясь на ноги. — Пойдём, юный де Креньян, родители тебя поди хватились уже.

- Пойдём, — покладисто согласился тот, всё ещё взъерошенный от пережитого страха. — Но ты же расскажешь ещё по дороге?

- Расскажу, — успокоил его друид, и они отправились в путь.

…

Триединый пришёл гораздо позднее и как всё новое — из Литалийской Империи.

Сначала появились Его провозвестники — пилигримы — странные люди в длинных серых хламидах. В руках они несли посохи с крестообразным навершием, а в устах — Слово о единственно верном Боге и Его сыновьях. В глазах «серых» полыхал фанатичный огонь, но они это умело скрывали в складках глубоких капюшонов. До поры скрывали.