Дмитрий Шатров – Двоедушец. Книга 2. Дикие земли (страница 6)

В местной фортификации я специалист небольшой, но учитывая длинник стены, парочку вышек я бы добавил.

За оградой размещались постройки. Срубы с плоскими крышами, больше похожие на блиндажи – стены мощные, двери узкие, вместо окон бойницы (горизонтальные, высотой в бревно). На территории базы я выделил пять условных зон.

Жилая состояла всего из трёх зданий. Приземистая длинная казарма для рядового состава. В том же ключе, но короче – помещение для командиров промежуточного звена. И сруб-пятистенок. Единственный здесь с двускатной кровлей, нормальными окнами, крылечком с точёными балясинками, ставенками и резными наличниками. Напрашивалась аналогия с боярским теремом. Очевидно, жилище Прохора.

Рядом хозяйственный сектор. Сарай для всякого разного. Кухня с летней пристройкой. Длинный стол под навесом, для принятия пищи. Ёмкость для воды куба на три. Возле ёмкости ряд умывальников. Ну и баня, конечно, куда ж без неё. Баня, кстати, топилась – над трубой вился дымок. А вода, похоже, центральная. Подавалась по трубопроводу напрямую из речки посредством паровой помпы.

Складская зона, её не узнать невозможно. Мощный бокс, массивные двери, погрузочный пандус. На каждой двери висел амбарный замок, пандус топтал часовой с паромётом. Что в боксах хранилось, догадаться несложно. Артефакты, что же ещё. К слову, внутри не всё помещалось. На открытой площадке, защищённой от непогоды навесом, громоздились бочки, коробки и ящики. Скорее всего, там складировали менее ценное.

Мехдвор определялся по характерным ангарам. Гаражи, мастерские, ремонтная зона, небольшой склад запчастей… Ну, я так думаю, что запчастей: магазинов здесь нет, сломается что – купить негде. На площадке перед ангарами стоял припаркованный транспорт: мощный тягач с открытой платформой, две полуторки, два паромётных пикапа и ещё какая-то техника, заботливо накрытая брезентовым пологом. Тоже два. У ворот мастерских раскорячился большой бронеход, окрашенный в хаки. Там бригада механиков возилась с гидравликой. Ещё один бронеход, покомпактнее и на ходу, торчал у ворот. Скорее всего, на боевом дежурстве.

Ну и последняя, пятая зона напоминала лагерь в лагере. Концентрационный, хотелось добавить. Ограда из колючей проволоки в человеческий рост. Калитка без замка, на хлипком крючке, причём закрыта она была изнутри. За оградой барак, сарай, дровник, умывальники, большая бочка с водой, стол под навесом. На задах дымила банька и, как мне показалось, полевая кухня. Похоже, какой-то быт для трудяг всё же есть, но с ним у меня ещё появится шанс познакомиться.

Отдельного внимания заслуживали ещё два момента.

Туалеты. Обычные деревенские, типа сортир, уж не знаю, кто здесь под них ямы копал. У нас свой, поплоше. У охотников свой, подобротнее. У Прохора личный. Дизайнерский. С декоративной резьбой и окошечком в виде сердечка. Не очерствел, видать, Прохор душой, где мог, тянулся к прекрасному.

И второе. Над лагерем, точно над центром, висел аэростат. Небольшой воздушный шар, способный поднять к небу корзину с человеком внутри. Если уточнять – с наблюдателем. От корзины к лебёдке, закреплённой внизу, спускался трос, посредством которого шар приземляли. Чем обеспечивали подъёмную силу, я не додумал.

Мы уже въехали на территорию базы.

Колонна сразу зарулила к складам. Там мы разгрузили бочонки. Митрич сдавал, сверяясь с записями в блокнотике, кладовщик (здесь его называли каптенармус) проверял и вносил приход в амбарную тетрадь.

Насколько я понял, учёт вёлся двойной. Общий – что именно и какое количество поступило, и поимённый – кто и сколько добыл. Причём вписали даже вновь прибывших. Кому не придумали прозвища, тех по фамилиям. Меня/Мишеньку обозначили как Бесноватого.

Когда закончили, Митрич при участии Дергача с Горглым построил всех в колонну по три и повёл к «концлагерю». Удивительно, но охранять нас никто не остался. Охотнички во главе с Добрушем ушли ещё до начала разгрузки. Странное поведение. Получается, трудяги предоставлены самим себе? Или что?

Похоже, не одного меня удивила подобная безалаберность.

– Бать, а чего конвойных убрали? – спросил мичман Трофимов, улучив подходящий момент. – Не боятся, что убежим?

– А куда ты отсюда денесся? – усмехнулся Митрич. – Да и потом глаза-то разуй. Вон, вон, и вон. Тебе мало?

Дед сопровождал свои слова жестами, поочерёдно ткнув пальцем в патрульных на стене, стрелков на вышках и бронеход у ворот.

– Да нет, хватает, – поморщился мичман, озадаченно почесав висок.

– Вот то-то. И добрый тебе совет. Дурные думки из своей бестолковки выкинь, дольше проживёшь. И остальным спокойне́й будет, – наставительно проскрипел Митрич.

На том разговор оборвался. До колючей ограды дошли в задумчивой тишине. Митрич, просунув руку сквозь проволоку, откинул крючок, запустил всех и зашёл сам. Здешние старожилы сразу направились к бане. А новенькие беспокойно осматривались и топтались в нерешительности, не зная, что делать.

Мишенька потянул носом, учуял в воздухе нотки дыма с оттенками ароматов общественного туалета, и брезгливо скривился.

– Это что, нам придётся здесь жить? – недовольно спросил он, выделив интонацией последнее слово.

«Похоже на то, – подтвердил я. – И ещё ты узнаешь, что газеты не только читают».

Глава 4

– О, нашего брата прибыло! Где вы их откопали?

Из барака вышел мужик, которого в полях с нами не было.

– Выбросом принесло, – хмыкнул Митрич и представил вновь прибывшим незнакомого работягу. – Это Мартемьян, по хозяйству у нас хлопочет. Он вам всё покажет, расскажет и поставит на довольствие. А я, пожалуй, пойду. Устал.

Дед ушёл, оставив нас на попечение завхоза. А тот уже вовсю знакомил с местными порядками.

– Ко мне можно по-простому, хлопцы. Март или дядька Март, кому как на язык ляжет, – уточнил он насчёт имени, после чего продолжил: – Хозяйство у нас небольшое, разобраться несложно. Сортир там, на заднем дворе. Кому что простирнуть либо самому сполоснуться – это в баньку. За ночевье тоже не переживайте, места всем хватит. С одёжкой-обувкой, если попортите, подберём что-нито. Будут какие вопросы, не робейте. Живём артелью, так что подходите без стеснения. Давайте, хлопцы, обвыкайтесь пока, а там и вечерять будем.

– Что, Бесноватый, поди, в диковинку тебе? – хлопнул Мишеньку по плечу мичман Трофимов. – Привыкай теперь. Глядишь, и станешь нормальным человеком.

– Оставьте собачьи клички для себя и себе подобных. Обращайтесь ко мне по имени-отчеству – Михаил Александрович. – Мишенька с брезгливой миной стряхнул его руку. – Жить в хлеву? Уж увольте. Не собираюсь к подобному привыкать.

«Что ж ты дебил-то такой, – простонал я. – Иди лучше отмойся. Тебя и так здесь не сильно любят, а чуханом прослывёшь – вообще заклюют».

И это единственное, в чём Мишенька меня послушался.

До вечера он проявил себя ещё трижды. Чуть не сблевал в туалете и, передумав туда заходить, помочился снаружи на стенку. Отказался от ужина, обозвав вполне приличные щи мерзостными помоями. А зайдя в барак и принюхавшись к характерным запахам мужского общежития, высказался и по этому поводу. Определил новое обиталище как сарай для свиней.

А как по мне, вполне нормальное жильё. Чем-то на казарму похоже. Ну да, и на тюремную камеру, но немного совсем.

Вдоль стен протянулись нары в три этажа. На досках лежали набитые душистым сеном тюфяки с небольшими подушками. И пахло, надо сказать, одуряюще. Аромат высушенного разнотравья успешно перебивал запах портянок и пота. Между нарами широкий проход. Взлётка. На взлётке две чугунные печки по типу буржуек, с трубами, уходящими в крышу. Между печками лавки и стол. Не знаю, что мелкому не понравилось. Я видал места и похуже.

Между тем Мишенька вскарабкался на верхний этаж, лёг с самого края и, отвернувшись к стене, собрался поспать.

Он закрыл глаза, а у меня словно свет выключили.

Так-то с моими дарами – небольшая проблема, но я не спешил запускать Панораму. В темноте лучше думалось, а мне нужно было привести мысли в порядок.

Ага. Легче сказать.

За прошедший день столько всякого приключилось, что в голове царил полный бардак. Крушение, Дикие земли, плен – читай рабство. Что с Димычем, до сих пор непонятно. Живой он там вообще, неживой? Я застрял у Мишеньки в голове. Сам Мишенька чудил не по-детски. И надо из всего этого дерьма выгребать.

Идейки в принципе были.

Антимагический комплект на мои дары не влиял, и чисто теоретически я мог устроить локальный Армагеддон даже сейчас. Но для этого мне необходимо мало-мальское содействие Мишеньки, а тот сотрудничать явно не собирался. Можно даже избавиться от браслетов, или хотя бы попробовать – была бы уверенность, что мелкий не налажает. А он обязательно налажает. Получит доступ к магии и превратится в берсерка. Слетит с катушек как пить дать. А тут на трезвый рассудок действовать надо. Стратегия нужна. Тактика.

К разработке стратегии перейти не удалось. Отвлекли. Мужики закончили ужин и вернулись в барак. Говорил Митрич. Похоже, подводил итоги начатой раньше беседы.

– Значится, на том и порешим, сынки. Двоих из вашенских оставляем с Мартемьяном на хозяйстве. Дохтур с нами, но его бережём. Я потом ещё с Добрушем переговорю, чтобы от ошейника избавили. И помним, их норма ложится на вас.