Дмитрий Северов – Метро 2039. Приключения сумасшедшего (страница 9)

Я отошёл на пару шагов, дальше ноги не шли. Движения русского казались подстать голосу. Я подметил: как вяло он забрал у меня «гостинец», что-то нечленораздельное пробурчал в ответ. Дышалось Сашке тяжело, будто за ним гналась свора президентских телохранителей. Руки тряслись, капельки пота покрыли лоб.

Спрячьтесь док, не стойте истуканом.

Сказано это было до того протяжно, что я с трудом понял. Голову тянуло к земле, веки — будто налитые свинцом. Я попытался последовать Сашкиному совету, но лишь вскрикнул. Ноги предательски разъехались, шахматная поверхность пола саданула в лоб. Последнее что успел ощутить: сдавленный возглас русского у себя за спиной, глухой удар падения его тела.

— Поздравляю, Карл, я в вас не ошибся.

Знакомый до боли голос сдобренный лёгким мексиканским акцентом прозвучал как гром среди ясного неба.

— Ума не приложу, как им только удалось.

Около моего лица промелькнули ноги в чёрных брюках, дорогие, начищенные до блеска ботинки. Я понял, что жив, и лежу на боку. Щека горит огнём, чёрные и белые квадраты пола убегают вдаль, теряясь за ограждением реактора. Что случилось, я не понял. Догадался, что потерял сознание, но почему? Перед глазами мельтешат десятки ног, топают армейские штиблеты. Русской речи не слышно, видимо парни ещё без сознания.

Меня переступили двое американских спецназовцев, один — сволочь, хочется думать — случайно наступил мне на пальцы.

— А — а, — заорал я, корчась от боли. — Смотри куда наступаешь!

Меня словно по команде подхватили крепкие ручищи, тряхнули, поставили на ноги.

Помещение реакторного зала больше походило на армейскую казарму, чем на гражданский объект. Десятка три вооружённых до зубов спецназовца в чёрной униформе, несколько гражданских. Некоторых я узнал, другие стояли боком. Но испуганную физиономию Санчеса, не заметить я не мог.

— Кто вы, чёрт вас побери?

Испуганные глаза президента вперились в меня злобным взглядом, будто просвечивая невидимыми лучами. Он постарел. Осунулся, немного раздался вширь. На экране нашего старенького телевизора, он выглядел более презентабельно. Эдакий рослый здоровяк, подвижный и деятельный. Сейчас перед собой я видел другого Санчеса, тень того бравого кандидата за которого моя Клара с дуру отдала на выборах голос.

— Что молчишь?

Он подошёл ближе, сопровождаемый сонмом телохранителей. Если бы не мои скованные за спиной руки, честное слово, впился б ему в глотку. Перегрыз кадык мексиканского изувера, а там что будет.

— Ну! — рявкнул Санчес истошно. Я глядел в его зенки, не испытывая ни чего кроме гадливости. И вот из-за этого куска дерьма погибла моя Клара, Джек, соседи, друзья? Невероятно. Как всё примитивно, банально и гадко. Меня ударили. Какой- то мордоворот двинул кулачищем в плечо, рука отнялась, в глазах потемнело.

— Он, похоже, немой! — засмеялся кто-то в камуфлированной толпе.

— Язык проглотил.

Несмотря на боль, я всё же отреагировал на выпад.

— Язык на месте.

Мой голос показался мне тверже, чем обычно. Раньше в подобной ситуации я бы трясся от страха, может даже штаны намочил, но теперь.… Теперь я лишь рассмеялся в лицо бывшим хозяевам жизни.

— Американец? — прошипел Санчес.

— Русский-американец, ты — потомок мексиканского кайота!

Мне снова врезали. Один двинул в бок, другой успел пройтись сапожищем по ногам и спине. Если б меня не держали, я бы съехал на пол. Сквозь слёзы виделись перекошенные физиономии обитателей бункера, страх граничащий с паникой.

— Не забывайся, перед тобой президент!

Сказано это было так, будто передо мной стоял, по меньшей мере, начальник Вселенной. Пару лет до этого я бы отнёсся к мексиканцу с большим почтением, сейчас же просто ляпнул первое, что взбрело в голову.

— Пусть тогда поднимется наверх, поговорит с избирателями. Я думаю, им найдётся, что ему сказать.

Реакторный зал затих. Все присутствующие пялились на мексиканца, словно боясь оборвать повисшую тишину. Троих моих товарищей сковали наручниками, их оружие свалили в кучу около одной из табличек на ограждении. Два калашникова, пулемёт, прочая мелочь вроде запасных рожков с патронами и ножей, огнемёт Михаила. Жаль, что не удалось. Неужели и на сей раз местному затворнику всё сойдёт с рук?

Меня потащили к выходу, больно заломив руки. В глазах потемнело, скулы онемели от напряжения. Ещё немного и я увижусь с моей ненаглядной. Не думаю, что нас станут судить. Скорее всего, приговор уже вынесен. Пуля в затылок и весь разговор.

— Пошёл!

За спиной хлопнула дверь, двое мордоворотов потащили моё скрюченное тело по коридору. Впереди маячит широкая спина американского президента, такая близкая и такая далёкая. Где русские просчитались, где? На любую умную голову всегда найдётся голова поумней. Всё учесть нельзя, что-нибудь да упустишь. Скорее всего, нас вырубили газом, не стали рисковать, просто и надёжно.

Ноги легко взбежали по лестнице, двое здоровяков меня практически несли.

Небольшой переход, пару поворотов и лифт. Просторная белоснежная кабина, залитая ослепительным светом вместила с десяток чёрных фигур плюс мексиканскую морду и меня.

— Что, решил начать предвыборную компанию?

Мой голос заставил Санчеса обернуться, на заплывшем жиром лице мексиканца нервно дёрнулась щека.

— Я вас делегирую, друг мой. Вас и ваших русских друзей.

Я похолодел. Выродок не станет даже тратить пулю. Выкинет наружу, и поминай, как звали.

— Что, не ожидал?

Я признаться действительно не ожидал от этого поддонка снисхождения. Смерти — да, но издевательств…. И почему власть предержащие всегда такие сволочи?

Ловкие беспринципные людишки. Видимо, не многие решатся нырнуть в океан дерьма гордо именуемый политикой. Врать не краснея народу, не испытывая угрызений совести.

— Знаешь, — сказал я ехидно Санчесу, — я за тебя не голосовал.

Красное лицо метиса расплылось в злорадной улыбке, мясистые губы обнажили жёлтую эмаль зубов.

— Мне всё равно хватило, — палец президента утопил белую мигающую кнопку на стене, кабина дёрнулась, поползла вверх.

— Это не имеет значения. Главное мы сохранили структуру. Дёргаем за ниточки, проворачиваем…

Мне так и хотелось плюнуть в его крысиные глазки, откусить крупный прыщавый нос, плюс въехать сапогом между сутулых коротких ножек. Эти люди заигрались.

Оторвались от реальности и воротят что не попадя.

Едва не вскрикнув от боли, я повернулся к двум безмолвным болванам в камуфляже.

— Может, хоть наручники снимите?

Экзекуторы равнодушно переглянулись, уставились на своего патрона.

— Это можно, — оскалился тот. — Осматривать достопримечательности столицы удобнее, когда ни что не мешает.

Все кто ехал в лифте, заржали, будто это было смешно. Наручники за спиной щёлкнули, я как подкошенный рухнул к ногам президента.

— Не прикидывайся.

Начищенный ботинок Санчеса отпихнул меня к стене. Онемевшие кисти не слушались, голова норовила встретиться с полом. Я чувствовал себя, словно выжатый лимон, чихни и рассыплюсь как старая развалина. Сдаться сейчас — не дождутся. Пальцы упрямо впились в настенный выступ белоснежной отделки кабины, кое-как удалось сесть.

— Я не прикидываюсь, мексиканишка. Мне и вправду…

Меня снова хотели отоварить за непочтение, но Санчес вовремя остановил своих молодцов.

— Не трудитесь, ребята. Пусть почешет языком напоследок.

Двое из десятка головорезов отступили на полшага.

— Как скажите, господин Президент!

— Президент! — передразнил я обезьяноподобного громилу с тупым квадратным лицом.

— Президент заботится о своих согражданах, гарантирует права и свободы, а этот!

Мне самому захотелось побыстрее оказаться наверху. Плевать на радиацию.

Лучше общество кровожадных монстров, чем присутствие этого мексиканского борова. Президент!

— Хорошо же он позаботился о своей стране!

Телохранители переглянулись. На лицах многих отразилось замешательство. По сути, они мало чем отличаются от меня. Скорее всего, тоже потеряли родных и близких. Нужно лишь тронуть нужные струны в их чёрствых душонках, и тогда ещё не ясно кто отправиться осматривать местные достопримечательности.

— Знаешь, мексиканишка! Я дождался, пока лифт остановится, и откроются двери.