Дмитрий Серов – Что нас не убивает (страница 34)

- Подумай об этом и скажи мне, когда найдёшь ответ. На самом деле важно только это. То, ради чего ты хочешь стать магом, определит сколько сил ты готова потратить на обучение и что самое главное, как далеко ты готова зайти и чем пожертвовать. - Последние слова Фокс произнёс с такой интонацией, что Флёр ощутила холод, несмотря на близость очага. - А теперь ступай к себе. Тебе нужно поспать, Флёр. Завтра ранний подъём и трудный день. Грядут великие дела, и этим утром мы сделаем первый шаг по очень длинной дороге.

Флёр нетвёрдой походкой отправилась в свою комнату. Ступая по лестнице, девушка думала о том, во что она ввязалась, и чего ей будет стоить это путешествие. Войдя к себе, Флёр обнаружила, что всё это время таскала на себе одеяло. И упав на кровать чуть было не рассмеялась внезапно осознав, как глупо она выглядела, в одеяле, рядом с могущественными магами, полными мыслей о судьбе мира. Подавив внезапный, и как ей показалось, абсолютно неуместный в такую ночь смешок Флёр уже готова была провалиться в сон, когда взгляд её зацепился на череду имен, вырезанных на стене.

Глава 24. Дурные знаки.

Морс и Финри шли по широкой дороге, ведущей в Университет из города. Хорошенько отметив поступление Морса в Алмаз, друзья приняли решение прогуляться по свежему воздуху и дойти до замка пешком. Покинув город, ребята прошли мимо нескольких ферм и одной мельницы, что стояла на Винной реке, в остальном по дороге они никого не встретили. Большую часть провизии выращивали на территории школы, а то что вырастить не могли привозили крестьяне по утрам. Ученики школу практически не покидали, вот и получается, что по вечерам дорога практически всегда пустовала. Эта молчаливая, безлюдная тишина, закатное солнце, благодарю которому тени вокруг выросли словно урожай прилежного фермера и, что самое главное, талемское бело вино, нескольких бутылок которого сегодня лишились трактиры, максимально располагали к откровенным разговорам. Морс не стал долго сопротивляться их пагубному влиянию.

- Ты помнишь жизнь до Университета? - Язык слегка заплетался, но в остальном Морс чувствовал себя вполне трезво.

- Не порти день, Деорум. Нормально же общались. - Раздражённо упрекнула его Финри.

В стенах Университета не принято говорить о родителях, родственниках и жизни вне школы. По большейчасти, ученики были сиротами, которых вербовщики Университета отбирали исходя из никому не ведомых соображений. Забытые богами и людьми дети, воспитывались в Университете с самого детства, так что если у кого-то и оставались воспоминания о предыдущей жизни, то они редко бывали счастливыми. Другие, наоборот выходцы из богатейших семей Удачного. Младшие дети аристократов, на которых наследства уже не хватит. К тому же, отдать своё чадо в ученики Драгоценного Университета считалось невероятно почётным делом, так что знатные папаши убивали сразу двух зайцев. Эти ученики могли поначалу, вспоминать о том, как им жилось до поступления, но вскоре и они переставали бахвалиться прошлым. Происходило это в тот момент, когда они понимали, что их выбросили как ненужные игрушки, обрекая на полную риска и лишений жизнь наёмника, в то время как их старшие братья, остались жить на свободе, не зная нужды, не ведая о проблемах.

- Нет. - Неожиданно для Морса Финри снова заговорила. - Я ничего не помню. Когда-то мне казалось, что я помню волосы мамы. Но позже я поняла, чтосамасебя в этом убедила, слишком уж мне хотелось верить, что у меня хоть когда был тот, кто меня любит.

Понурив голову, Финри шла по дороге, разглядывая собственные ботинки. Морс подавил желание обнять подругу, или даже просто взглянуть на неё. Финри терпеть не могла, проявлять слабость, но даже когда у них случались подобные разговоры, ни в коем случае её нельзя было жалеть.

- А ты? Что ты помнишь Морс? Ты ведь попал в Рубин ещё совсем маленьким. - Она по-прежнему не отрывала взгляда от дороги.

- Специи. - Пожав плечами, ответил Морс.

- Специи? И всё? Ты сегодня весьма многословен. - Прыснула Финри.

- Больше я ничего не помню. Может быть, мои родители торговали пряностями, а может я жил рядом с кухней. Не знаю. Но точно помню, запах тимьяна. И больше ничего.

Погрузившись в свои мысли, друзья неторопливо шли в молчании. Дождь, понемногу накрапывавший с самого утра, миновал их, пройдя по окраине острова. Так что теперь на улице хоть и было сухо, но всё так же пасмурно и мрачно.

- Да, Морс, общение с женщинами явно не твой конёк. Мне бы пришлось сильно постараться, чтобы выбрать худшую тему для разговора. - Онаневесело ухмыльнулась, не поднимая головы.

Морс хотел ответить что-то остроумное, пока они не дошли до замка. Онрассчитывал, что сможет ещё исправить положение, спасти вечер и напроситься в гости к Финри на чашку чая. Но внимание обоих друзей одновременно переключилось, заставив их забыть о неловком разговоре. Позади них раздавался мощный гул стучащих по земле конских копыт. Судя по стремительно нарастающему звуку, лошади приближались быстро. Совсем скоро из-за поворота показался конный отряд.

Морс и Финри сошли с дороги, не рискуя попасть под копыта. Кони действительно мчались галопом, но всё же Морс успел разглядеть всадников. Для будущего убийцы важно уметь быстро оценить обстановку, посчитать и рассмотреть людей. Этому навыку в Университете уделяли особое внимание. Одиннадцать человек. Десять из них в серьёзных доспехах, при мечах и в шлемах. Сверху на каждом из них красовался плащ, выкрашенный в глубокий бордовый цвет, с вышитой на нем королевской лилией. Одиннадцатый всадник, ехавший в центре процессии, был одет в чёрный балахон. Лица его Морс разглядеть не смог из-за капюшона, натянутого глубоко на лицо. При этом всаднике не было ни меча, ни доспеха, но Морс сразу понял, опасаться из них всех надо именно его. Взглянув на наездника в чёрном, Морс неосознанно поёжился и сделал ещё несколько шагов в сторону от дороги.

Промчавшись мимо Морса и Финри, всадники исчезли за деревьями. Небольшой лесок скрывавший от друзей замок. Морс глядел им вслед, испуганный и ошарашенный. Причём он никак не мог понять, что его так встревожило. Подобные гости, конечно, были не частым явлением для Сапфира, но всё же не настолько редким, чтобы придавать этому слишком большое значение.

- Ты видел? - Спросила Финри, так же как и он изумлённо смотрящая в ту сторону, в которую только что ускакали всадники.

- Ага, может какая-то шишка с Альбиота приехал разжиться личным убийцей?

- Да нет же, болван. - Она с силой пнула Морса в бок. - Лицо этого чёрного. Оно скрыто заклинанием. От него буквально исходил чёрный туман. А их плащи? Это же королевская лилия.

- И, мне кажется, нам стоит держаться подальше, как от людей с лилией, так, и тем более, от людей, скрывающих лицо заклинанием. - Морс, уверенный в непоколебимости своих аргументов, победоносно посмотрел на Финри, но та, как это часто бывает, разбила все его доводы.

- А ты точно хочешь стать учеником Алмаза?

Дальше они шли, нет, скорее почти бежали, молча. Финри, торопясь в школу, не проронила ни звука, а на невнятные попытки Морса заговорить только отмахивалась. Лишь у ворот замка, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, она недовольно заметила, что надо было ехать на лошадях и спешно попрощавшись убежала к себе. Надежды на продолжение свидания пролетели мимо, так же как ещё недавно это сделали всадники в красных плащах.

Мысли о Финри и о том как бы ему загладить вину за свою бестактность так увлекли Морса, что он абсолютно потерял бдительность. Иначе, он бы услышал, что за углом кто-то идет ему навстречу. Но Морс обнаружил это, уже столкнувшись лицом к лицу с Робом и его сестрой.

- Твою мать. - Раздражённо прорычал Роб. По всей видимости, он тоже был чем-то так увлечён, что не услышал Морса. - Деорум, тебя только не хватало. Не пробовал смотреть, кудаидёшь?

- Тот же вопрос. - Проговорил Морс, потирая ушибленный нос, который оказался как раз напротив плеча Роба.

Взглянув на них исподлобья Морс обнаружил, что ещё никогда не видел брата и сестру в таком виде. Эйлин смотрела на него красными от недавнего плача глазами. Руки она скрестила на груди, пряча ладони и зажимая плечи. Движение Роба были резкими, нервными. Похоже,раздражение в его голосе вызвало не столько столкновение, сколько то, что произошло до него. Глаза Роба сузились, когда он хотел разразиться гневной тирадой, но тонкая ручкаЭйлин легла ему на плечо. Она что-то шепнула ему на ухо, и Роб, после секундного размышления, обмяк. Плечи опустились, и он обратился к Морсу, небрежно махнув рукой.

- Гадюка... - Он посмотрел на сестру. - Директор Савин тебя ждёт. И поторопись, тебя весь день искали.

Оба они прошли мимо Морса, потеряв всякий интерес к его персоне. Брат обнимал сестру за плечи, а она положила голову ему на грудь. Когда они прошли достаточно далеко, Морс услышал отчётливый всхлип.

- Маг, скрывающий лицо, королевские рыцари, эти двое и теперь ещё Гадюка меня вызывает. Ох не к добру. - Тихонько проговорил Морс и развернулся в направлении кабинета директора.

Глава 25. Леди Эвелин.

Девора распорядилась подать обед в её комнату. Она решила отложить допрос первой подозреваемой и подкрепиться, прежде чем начать работать. Свободное время, до того как принесут обед, Фарелл постаралась использовать для того, чтобы как следует осмотреть своё новое жильё. Всего в распоряжение инквизитора выделили три комнаты, спальня, кабинет и гостиная. Все помещения выполнены в общем стиле. Как говорила мать Деворы, пока здоровье не покинуло её рассудок: «есть люди богатые, а есть те, кто пытается богатым выглядеть. И нет на свете ничего более смешного и жалкого, чем вторые». Дом Маломенте, безусловно, относился к первым, как и все знатные дома княжества Саволла. В убранстве комнат ничего не кричало о богатстве, однако шёпот, напоминающий о стоимости того или иного элемента декора не замолкал ни на минуту. Войдя в спальню, Девора в первую очередь обратила внимание на кровать, занимавшую добрую треть комнаты. Основание, опоры, балдахина, изголовье всё было выполнено из прочного красного дерева, украшено неброской резьбой. Ярко-красное постельное, идеально чистое и без единого намёка на то, что его хоть раз стирали или использовали. В основании кровати стоял сундук, изготовленный из того же дерева и украшенный символикой дома Маломенте. Пол спальни был устлан ворсистым ковром, напоминавший тот, что Девора видела в кабинете Тульса. Сбоку от кровати уютно пристроился небольшой комод с витиеватыми стальными ручками, выполненными в виде причудливо изогнутой виноградной лозы. Стены, белизна которых говорила о чистоте и благородстве хозяйского рода, практически ничем не украшались, лишь одна картина весела прямо напротив окна. Хотя окно и само по себе могло стать украшением любой комнаты. Арочная рама, украшенная теме же растительными узорами, что и вся мебель в комнате, обрамляла широкое, чистое стекло, разделённое вертикальной перекладиной на две равные части. На ставнях филигранно вырезан барельеф, в котором Девора узнала сцену из легенды о Матери и Ушедшем. Но особенно примечательным в этом окне показался Деворе подоконник. Длинный, значительно выдающийся в комнату он одновременно выполнял ещё и роль стола для письма. Такого решения Деворе ещё не приходилось видеть нигде. Опробовав кровать на мягкость, девушка обнаружила, что матрас практически такой же жёсткий как у неё дома и осталась довольна. Либо лорды Маломенте знали о её вкусах, либо ей наконец просто повезло. Покинув спальню Девора хотела осмотреть кабинет, но в этот момент раздался стук в дверь, принесли обед.