Дмитрий Серов – Что нас не убивает (страница 36)

- Ох, милочка, не стоит меня пугать. Мое положение - лучшее алиби. Чтобы здесь не произошло, старуха без политических амбиций, отошедшая от дел и потерявшая интерес к жизни, последняя кого будет подозревать инквизиция.

- Откройте методичку для начинающих инквизиторов, и третьей прописной истиной там будет, тот факт, что скорее всего, виновен тот, кого подозреваешь меньше всего, особенно если этот человек сам тебе сообщает, что уж он-то точно не виновен.

- Существует такая книга? – С издёвкой в голосе поинтересовалась леди Эвелин, будто и не замечая остальных слов Деворы.

- Пока нет, но если мне посчастливится дожить до ваших лет, я постараюсь её написать.

- Было бы интересно, какие истины заняли первое и второе место. Ну да мы отклонились от дела. Задавайте вопросы, я могу быть весьма полезна. Хоть я и отошла от придворных интриг, когда-то я была в них весьма искусна.

- Чтобы вы могли сказать о спутниках принца? – Недолго задумавшись, Девора решила воспользоваться той помощью, что ей доступна.

- Хм, до тошноты тривиальны. - Пренебрежительно сморщив нос, проговорила Эвелин. - Кальдер Пекатор, рыцарь-телохранитель принца, скучный рубака, дальше своей заточенной железяки ничего не видит. Младший сын Барона из Талема. Как и все талемцы, делал карьеру военного, даже служил в королевской гвардии, но что-то у него не сложилось. Теперь охраняет принца. Должность, конечно, тоже почётная, но не сравнить с его предыдущей. Рилан Белатор его противоположность. Лучший друг принца, вырос вместе с ним и повсюду с ним таскается, а что еще делать, когда твой дом разорился и обнищал? Пьяница и балагур, как собственно и принц, но на поверку оказался единственным мало-мальски интересным собеседником. С лордом Фульманом вы уже встречались, о нем я вам ничего нового и не расскажу. Вижу его впервые, и толком даже не смогла с ним поговорить, он всё время проводит в своем кабинете.

- А хозяин дома. Что из себя представляет барон Маломенте. – Девора закончила с трапезой и теперь просто пила вино, внимательно наблюдая, как Эвелин расцветает с каждым словом. Интриг ей и правда не хватало.

- Винстон. Типичный представитель рода, который возглавляет уже долгие годы. Счетовод и приспособленец. Ищет выгоду во всём, даже там, где её и в помине быть не может. Страшный интриган, но при этом осторожный донельзя.

- Вы весьма откровенно отзываетесь о том, кого ещё недавно называли своим другом. - Попыталась поддеть её Девора.

- Дружба аристократов - это весьма специфичная субстанция, милочка.

- Тогда скажите, леди Эвелин, как обстоят дела у дома Маломенте?

- Хм... – Она наморщила нос и прищурила глаза. – Уж не хотите вы мне сказать, что подозреваете барона в краже, потому что его род беднеет?

- А он беднеет? - Ухватилась за слово Девора.

- Последние лет пятнадцать, если верить Винстону. Однако по вашим комнатам об этом не скажешь, как и по всему имению в целом. А ведь это лишь небольшая летняя резиденция.

- Вы весьма наблюдательны, Леди Эвелин. Возможно вы бы сделали карьеру в инквизиции.

Девора и сама обратила внимание на богатое убранство, никак не вяжущееся с заявляемой беднотой дома. Новой информации появилось предостаточно и её не обходимо обдумать.

- Спасибо, леди Эвелин. И за ваши умозаключения и за компанию. А теперь, с вашего позволения мне нужно побыть одной. Дела инквизиции.

- Да-да, милочка, конечно. Но только если вы обещаете мне позавтракать завтра вместе.

- Могу только обещать, что очень постараюсь.

- Ох, вы уж постарайтесь, милочка. Жду не дождусь нашего следующего разговора.

Глава 26. Имена.

Свою последнюю ночь в доме седого Флёр так и не смогла уснуть. Хотя она и пыталась, сон никак не хотел приходить. Наконец оставив тщетные потуги, она уселась на кровать и принялась иступлено осматривать комнату. Практически так же, она сидела год назад, во время своей первой ночи в ученической спальне. Так же, как и тогда, сегодня стены казались ей загадочными рубежами, отделяющими бывшего менестреля от волнительного будущего, полного магии и волшебства. Как и в первую ночь, Флёр не представляла, что ждет её завтра и насколько круто изменится её быт с наступлением рассвета. Одно она осознавала с абсолютной уверенностью, дом старого мага она покинет навсегда. А потому, девушка пыталась запечатлеть в своей памяти каждую деталь комнаты, ставшей ей родной. Не смотря на то, что Флёр прожила здесь всего год, тут она впервые почувствовала, что у неё есть что-то собственное. В кочевом лагере артистов, ничто не принадлежит тебе лично. Общие фургоны, общие вещи, общие роли и песни, общий костер, общие дети, родители жены, и мужья.

Флёр встала и двинулась вдоль стены. Рукой она проводила по штукатуренной стене и скромной мебели, а взглядом жадно цеплялась за всё, что наполняло комнату. За исключением, конечно, одного её элемента, на который она пока не решилась смотреть. В её скромном жилище вещей находилось не так много. Сундук, в котором хранилось несколько смен простой домотканой одежды, и добротный шерстяной плащ, яркого зеленного цвета. Его ей подарил один из гостей мага, молоденький дворянин из горных лордов. Он приезжал к Седому с посланием от отца, и старик оставил парня ночевать в свое доме. Они с Флёр провели ночь, глядя на звезды и напевая старинные песни, а в самый темный час, когда луна понимающе скрылась за облаками они лишь чудом удержались от поцелуя. Флёр вспомнила улыбку парня и двинулась дальше. К столу, не тяжелому и массивному, как стоял в кабинете Седого, а простенькому письменному столику из светлого дерева. За ним ученики столетиями переписывали книги и трактаты. Затем старый маг отправлял копии в библиотеки глав знатных домов, в Драгоценный Университет, Алую башню и, конечно же, в Вороний Шпиль. Флёр исписала немало страниц, сидя за этим столом, однако по этому занятию она скучать точно не собиралась. Добравшись до шкафа, Флёр приоткрыла дверцу и с грустью посмотрела внутрь. В нем хранилось всё то, что напоминало ей о прошлой жизни. Желтая накидка, говорившая о покровительстве дома Примис, которым пользовалась её труппа, рядом лежала лютня, которую Флёр не держала в руках ни разу за этот год и шар размером с крупное яблоко. Его из дерева вырезал Фин, человек заменивший ей отца. Предназначения шара Флёр так и не узнала, но догадывалась, что это была некая головоломка, которые он так любил. Вот и всё, что напоминало Флёр о её прошлой семье. Семье которая отказалась от неё, выгнала даже не попрощавшись.

Прогоняя воспоминания Флёр махнула головой, от чего волосы, соломенной пеленой закрыли лицо и их пришлось убирать. Оглядевшись девушка поняла, что обстановка комнаты, по большому счету, себя исчерпала, и больше она не может игнорировать то, что так старательно старалась не замечать. Стена за спинкой ее кровати, в отличии от остальных, выбеленных мелом, была декорирована светло коричневой, полированной сотнями лет и десятками рук, деревянной панелью. Над кроватью, до самого потолка, да ещё и в несколько столбцов панель украшала вереница замысловато вырезанных надписей.

Подойдя ближе, Флер осторожно прикоснулась панели. Имена учеников Седого. Каждый кого обучал старый маг оставлял здесь свое имя, вписывая себя в бесконечную плеяду величайших магов, полководцев и правителей. При этом, юные маги не просто писали свои имена, каждый делал это особым, непохожим на других, образом. Витиеватые почерки, небольшие рисунки, изображающие всевозможных грозных зверей, руны далеких южных и не менее далеких северных земель, иероглифы востока, всё это украшало имена и свидетельствовало об индивидуальности и отличительных чертах носителей имен. О многих из них она слышала, многие из тех что оставили свой след на этой стене теперь были героями легенд и сказаний.

Ферус Каменый Лик, в одиночку уничтожил армию южан создав огненный вихрь такого размера, что с одного его края не было видно другого. Контуры его имени было тонко обожжены, словно женский глаз, искусно подведенный угольно черной косметикой, это придавало буквам объема и зловещести. Тит Корнус, маг ставший во главе королевской армии и возглавивший самый большой поход на южный континент за всю историю Альбиота. Его имя было вырезано строгими ровными буквами, каждая из которых филигранно прилажена к предыдущей, таким образом, что вместе они образовали идеально ровный прямоугольник, который был к тому же очерчен двойной окантовкой. И многие другие, кого знал каждый ребенок Альбиота, кого воспевали в песнях и о ком побаивались говорить. Список уходил так глубоко в века, что имена первых учеников с годами стали практически не различимыми, сотни рук за сотни лет сгладили их края, стисали углы и, в конечном итоге, время истерло их из истории и памяти.

Флёр невольно задумалась, имеет ли она право оставить свое имя среди этих героев. Ведь она не просто не закончила обучение, она даже не добралась до своего первого артефакта. В голову, зудящей мухой, забралась назойливая мысль. "Фокс точно не колебался оставляя свое имя." Флёр упала на кровать и уселась скрестив ноги спиной к именам. Не смотреть на них оказалось еще сложнее. Теперь ей чудилось будто маги сквозь резные буквы вглядываются в неё. Причем, Флёр была в этом абсолютно уверена, смотрят они с нескрываемым осуждением, а кто-то, наверняка с откровенным презрением. Безродная певичка с севера возомнила, что имеет право стать в один ряд с Кайсером, смех да и только.