Дмитрий Сенчаков – Светлые дни и ночи (страница 6)

«Неужто и вправду догадался? Он – единственный проницательный человек в этом логове самовлюблённых нарциссов».

Южная ночь нетерпеливо принимает парочку в терпкие объятия. Городок вымер, и безраздельно властвует тишина, наполненная лишь пульсом неутомимых сверчков и цикад. Море застыло, превратившись в ежевичное желе. Хрустальная лунная дорожка убегает вдаль. Ни облачка. Звёзды не видны лишь там, где их засвечивает почти полная луна, да ещё там, где их загораживают силуэты гор. Лёгкие шаги будто царапают асфальт, отзываясь в нём легким поскрипыванием занесённого ветром пляжного песка. Набережную минуют молча.

– Вы курите? – интересуется Валентин. – Нет? Тогда позволите мне закурить?

Анна отрешённо кивает, а сама прислушивается к своему странному состоянию, умиротворённому и упоительному, несмотря на погружение в роль. Её персонаж – женщина, которой она сама хотела быть сейчас. Как это далеко от того, что принято считать актёрским профессионализмом. И вместе с тем насколько это ближе к жизни!

Валентин охватывает её талию, и тут впервые у него промелькнуло странное ощущение, что подобное с ним уже происходило. Что он уже держал эту талию, видел это прекрасное лицо, слышал этот голос. Что-то непостижимо родное, до слёз свое, естественное содержалось в невинной прогулке с этой чарующей женщиной. Это, наверное, и есть настоящая любовь? Когда с первой же минуты ты испытываешь такой фантастический комфорт, что, казалось бы, всю жизнь только и делал, что пребывал в нём.

– Эля, вы верите в любовь с первого взгляда?

– Конечно!

– А я считаю, что если любовь и бывает, то именно с первого взгляда, а не с какого-нибудь там тринадцатого. Я верю в судьбу. Последнее время я только и занимаюсь тем, что создаю магическое поле, которое могло бы притянуть ту самую, единственную женщину, перед которой я упал бы на колени.

– И вы считаете, что наша встреча не случайна? – хитрит Анна-Эля.

– Ещё бы! Мне невероятно трудно сейчас не терять головы…

– А вы не стесняйтесь – теряйте. Я хочу узнать вас настоящего.

– Вы действительно хотите знать, какой я мерзкий на самом деле?

– Почему бы и нет? Ведь в мерзость я не верю. И, в конце концов, не менее заинтригована вами, чем вы мной!

– Вы льёте бальзам, Эля.

– Не обольщайтесь, я только сказала, что заинтригована. На самом деле, мужчинам очень непросто мне понравиться.

– Вы опытны с мужчинами? Впрочем, такая женщина вряд ли лишена мужского внимания.

– Но вы, судя по всему, не менее опытны с женщинами. Так что дерзайте!

Валентин выразительно смотрит на чёткий профиль, обрамленный чёрными, как антрацит, волосами, бросает недокуренную сигарету и теснее прижимает к себе Анну.

– Почему уснули чайки? – начинает он, жестикулируя свободной рукой. – Представьте: вот эта сизая полоска зари, оживающее море, меркнущие звёзды… Это не просто заря, это – старт новой истории. Я возьму вас за руку… вот так, и мы пойдём вон к тем холмам, из-за которых появится солнце, окунёмся с головой в его малиновую предутреннюю свежесть. Вы любите купаться в такой час?

– Вообще, это чарующе. Но сейчас я не готова.

– Что ж, не будем об этом…

– Скоро рассвет, а мы ещё не спали. Поторопимся?

– Вы позволите остаться с вами?

– Что за вопрос? Конечно, нет! Ведь вы ещё не посвятили мне ни одного стихотворения.

– Вы коварны!

– Что вы! Просто я, как и всякая женщина, мечтаю получать комплименты высшей пробы. Кстати, а мы уже пришли.

Анна замирает у обшарпанной трёхэтажки, в которой накануне разведала проходной подъезд. «Только бы его не запирали на ночь!» – про себя взмолилась она.

– Только один поцелуй… – шепчет Валентин.

– Извольте, но только один.

– Но долгий…

Где-то сверху скрипит балконная дверь. Анна отстраняется.

– Эля, где мы встретимся вновь?

– Завтра в двадцать три двадцать три у пирса.

– Почему так поздно. Может, сходим вместе искупаться?

– Да что вы, я теперь проснусь не ранее семи вечера.

– В таком случае, я не прощаюсь!

– Я тоже!

Каблучки уносят Анну вглубь гулкого парадного. Слава Богу, дверь во двор не заперта. Она опрометью пересекает чахлый дворик и через арку пятиэтажки выбегает на параллельную улицу. Её дом – на противоположной стороне. Расчёт, похоже, верен – Валентин не интересуется тёмными подворотнями и теперь, погружённый в свои романтические бредни, не торопясь, обходит целый квартал. Анна в темноте шарит ключом скважину на входной двери, скидывает туфли и тихо, чтобы не разбудить хозяйку, скользит по паркету в свою комнату. Молниеносно раздевшись и стерев макияж носовым платком, увлажнённым степлившейся минералкой, Анна тщательно складывает реквизит обратно в черный целлофановый пакет и прячет в чемодан. Напоследок придирчиво оглядывает себя в зеркало, пшикается привычным дезодорантом и ныряет под махровую простыню.

Валентин появляется не ранее, чем через четверть часа. Интуиция не подвела Анну – он отнюдь не торопился обогнуть этот квартал, а просто курил и брёл, убивая время своего одиночества. Он долго льёт воду в ванной, зачем-то шуршит газетами, курит, потом звенит пряжка его ремня, и вот, наконец, он сам оказывается рядом. Анна ощущает на затылке его дыхание, затем, уже сквозь сон, неожиданный поцелуй на своей щеке. Валентин ещё долго лежит на спине, закинув руки за голову. И только когда последние тени растворяются и занавески наливаются красками, его одолевает расслабляющая дрёма.

Дом тем временем медленно оживает. Принимается поскрипывать паркетная доска, поют трубы, лестничную клетку наполняют звонкие голоса. Сотрудники курортной индустрии встречают утро нового рабочего дня.

* * *

Роман пытается поймать блик своими часами и, разглядев на них стрелки, демонстрирующие половину двенадцатого, собирается восвояси. Вечер выдался неудачным. Ни одной купающейся при свете луны русалки! Соответственно, и никаких приключений души и тела! Чертовщина. Не так уж много дней отпуска осталось, а настоящее приключение ещё не пережито. Были несколько перепихов на песке. Впечатление такое, что эти дамочки специально за этим и приходят купаться обнаженными. Случался и от ворот поворот. Всё это не то. Неплоха, вроде бы, идея, но не просто секса хочется изголодавшейся душе… Да он и сам не знает, чего ему хочется. А если и догадывается, то никогда не признается в этом. Даже самому себе.

Роман сворачивает к ресторану. В конце концов, что ещё делать в такой поздний час? Бармен наливает ему виски с колой. Роман берёт двумя пальцами холодный квадратный стакан и оглядывается. Всё те же курортные лица, с которыми пересекался уже раз сто. А приятель – единственный. И это Юрий, бородатый музыкант местной группы, которая уже закончила выступление. Он о чём-то болтает с той самой черноволосой кареглазкой, которую Роман заприметил на сцене ресторана давно. Но случай переговорить с ней ему не представился ни разу. На этот раз видная девушка плотно упакована в чёрную кожу, что ещё больше разжигает любопытство и усиливает напор. Роман игнорирует деликатную подсказку тактично подождать, которая рождается у него, как у человека воспитанного. Танцовщица – слишком волнительная фигура, чтобы ограничивать себя теперь, когда до звезды можно дотянуться рукой. Роман деловито подходит к парочке и тепло приветствует обоих.

– А, Рома! – весело отзывается Юра. – Я думал, тебя сегодня уже не будет.

– Клёва не было.

– Понимаю!.. Впрочем, знакомься, это Карина, она иногда танцует, но ещё реже поёт в нашем шоу.

– Очень приятно, я – Роман. Я столько раз видел вас на этой сцене и… ни разу вне её. Вероятно, вы – исключительно сценический персонаж и не существуете в реальной жизни?

Карина улыбается эстрадной улыбкой профессиональной шоу-вумен и благосклонно кивает. Цветные всполохи странным образом переливаются на её глянцевом одеянии и обильном лаке на волосах и ногтях.

– Мы тут говорили, – продолжает Юрий, – о роли спиртного в сближении мужчины и женщины. Карина настаивает, что в большинстве случаев без этого невозможно, я же осмеливаюсь предположить, что оно только всё портит. А ты что думаешь по этому поводу?

– Позвольте мне сначала догнать вас по количеству принятых градусов на душу населения.

Карина заливается звонким смехом.

– Вот ответ настоящего джентльмена.

Роман впервые слышит её низковатый голос без микрофона – возможно, излишне прокуренный, но вместе с тем какой-то неожиданно бархатистый, словно персиковая мякоть. Он заинтригован и воодушевлён.

– Думаю, что позиция Карины соответствует взглядам шикарной девушки, уставшей от знаков внимания всех кому не лень. Её цель – скорее споить приставалу, чтобы тот отвалился в прямом смысле этого слова. Ты же, Юра, известное дело – романтик, и тебя интересуют большей частью возвышенные беседы. Так что по-своему правы вы оба. А я спиртное предпочту минералке уже хотя бы потому, что таким я начинаю нравиться красивым женщинам, ибо развязывается мой закостеневший язык.

– Ха! – восклицает Карина. – Рискну предположить, что под этим делом вам просто-напросто все женщины начинают казаться привлекательнее, чем они есть на самом деле. Любая, ответившая взаимностью и проявившая интерес к вашей персоне, рискует нарваться на комплимент.

– Не без этого, конечно, – легко соглашается с Кариной Роман. – Но! Давно доказано, если я не выпью, красавицы от меня убегают!.. Уходят! Уплывают! Улетают! Короче, испаряются. Так что мне реально приходится париться на эту тему. Официант! Ещё виски! Хотите эксперимент? Если я откажусь от напитка, держу пари, вы, Карина, не задержитесь с нами. Если же выпью…