Дмитрий Семёнов – Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (страница 33)
– Как думаешь, для чего им звезда? Реликвия веры? Или всё упирается в магию?
– Может, они ещё не придумали, что с ней делать, – зевнул Кэррот в ответ. Изваров на ходу беспокойно возился с шейным платком, а потом стал бурчать:
– А вот нам бы не помешало придумать…
– О чём ты?
– Что делать, когда свара начнётся. А она точно будет: Бартоло темнит, Асперо его жаждет вывести на чистую воду… Это, знаешь, как встреча кометы с землёй: столкновение неизбежно! Катастрофическое…
– Нам-то что? – пожал плечами Олясин. – Пусть себе разбираются, я вообще под арестом в Хендре сижу. Какое мне дело до этих интриг?
– Но ведь это серьёзно! Паства Бартоло боготворит и в обиду не даст. Ганс наверняка примет сторону Асперо. А ты будешь стоять и смотреть на резню?
Кёрт участливо заглянул в глаза другу.
– Ну а что ты мне предлагаешь? Наёмнички дело знают, мы с ними никак не управимся. Какие ещё варианты? Дождаться ночи и смыться домой? Объяснить всем, что надо жить дружно? Прыгнуть в бездну с кручины? А?
Костик молчал, поджав губы.
– Для меня всегда был загадкой твой непостоянный характер, – наконец сказал он. – Ты ведь здесь потому, что вступился за слабого. Ненавидишь несправедливость. А сейчас тебе что говорит твоя совесть? Постоять в стороне?
Кэррот заливисто засмеялся, аж паломники оглянулись.
– Да какая там совесть? Скучно было, а Порсон меня раздражает изрядно, только глянь на него! Воротилу из себя строит, хряк нерезаный. У них всё тут уныло, всё схвачено… Надо ж было хоть как-то расшевелить этот хендрский гадюшник!
– Понятно. Зато теперь не уныло, – с досадой вымолвил Констанс и отвернулся.
Окружающая местность заметно менялась. Глубокая долина, в которую они спускались, поросла жёлтым мхом и изогнутыми деревьями с узкой остроконечной листвой серебристого цвета. Кое-где на полянах виднелись причудливой формы столбы из глины и мелкого мусора – жилища общественных насекомых, коих жители Хендры звали панцирными клопами.
Турфан Корчев был беспокоен и несколько раз порывался что-то спросить на ходу, но терялся и отворачивался. Потом всё же не выдержал:
– Вы хоть знаете, что з-затевается? Боговеры, н-наёмники, орки дикие… Всех нас каторга ждёт, надо что-нибудь д-делать!
– И каких ждать приказов, мой лейтенант? – едко выговорил Олясин. – Побежали вприпрыжку обратно до города, просить Хенрика, чтоб затраты командировочные компенсировал?
Корчев скорчился и прикрыл лицо толстыми пальцами. Ласилий Порсон у него за спиной тяжко вздохнул. Костик тронул плечо удручённого лейтенанта:
– Сапоги не жмут? Кормят сытно? Вот и не переживай, разберёмся на месте.
У него самого на душе скребли кошки. Лишь бы всё оставалось в порядке… Дальше они брели молча, но на привале к ним подкатил Розес. Приметив охватившее сержантов смятение чувств, он развеселился и начал всячески их подкалывать.
– Вы не трусьте, ярыги! Мы о вас позаботимся. Гарантирую: вдовы по вам плакать не будут… ведь какие там вдовы, я вообще не уверен, что вы женщин когда-либо трогали!
Кэррот хмыкнул. Ему самому уж не верилось. Потом вдруг спросил Розеса:
– Расскажи, как к вам люди вообще попадают? Кого вы берёте в отряд? Может, мне после срочки приспичит пойти вербоваться?
– Извиняй, братец, нет! У нас первое правило – милиционеров не брать. Работа на государство и форма казённая портят людей, так считается. Вы, наверное, это познали на собственной шкурке, бедняги…
– Положим, явился к вам человек, не служивший в милиции, – допустил Костик.
– Мы посмотрим, кто он такой. Блиц-опрос проведём, потолкуем о жизненных взглядах и опыте… Потом Ганс задаст главный вопрос, из ответа и станет понятно, что за место займёт новенький в нашей компании.
– Что за вопрос?
– Главнейший! Есть два строя. В одном пики точёны, в другом щиты сплочёны. В какой сам встанешь, в какой друга поставишь?
– И как правильно отвечать?
– Важны обе линии! Строй щитников прикрывает товарищей. Пикинёры из-за их спин колют подступающего врага. Без командной работы в бою нам не выжить.
– Справедливо, – согласился Констанс.
– Говорят, будто это отражено и в названии банды. «Одна вторая» не потому, что половина чего-то, а «Одна-вторая». Две линии.
– Отменно! – не удержался от похвалы Олясин. – Меткое название – уже полдела!
На лике его отразилось воодушевление. Взгляд блуждал по ландшафту. Он умолк и, конечно же, что-то прикидывал, строил планы, мечтал.
«Тебя ведь заботит, что делать дальше, – подумалось Костику. – Не такой уж ты, Кёрт, циничный и равнодушный, каким хочешь казаться».
Ощетинившийся оружием отряд стал похож на колючую гусеницу. Впереди по камням топал Шпатель с несколькими наёмниками. Через десяток метров за ними шёл Ганс Пополам, рядом вели понурого пленного олга. Потом шли паломники с гайками на груди, а в их гуще таился бледный Бартоло. Чуть в стороне можно было заметить Асперо, бдительно приглядывающего за окружающими. Дальше гурьбой брели гномы, за ними – четвёрка милиционеров и трое наёмников арьергарда. Напряжённая гусеница упрямо ползла каменистыми склонами, переходила ручьи, спотыкалась на осыпях.
Ночь застала их на краю отсыревшего леса под обветренным скальным утёсом. Среди зарослей орляка здесь росли тугие пупырчатые грибы. В тёмной чаще шуршали опавшей листвой мелкие звери. Мотыльки летели к огню. Лагерь погружался в тягучую дрёму. Прямо по курсу их завтрашнего маршрута над горной грядой поднималось, таинственно подсвечивая облака, пульсирующее ледяное сияние.
Упавшая звезда была близко.
На каменный пятачок с кочками пожелтевшей травы они выбрались к исходу дня. Церковники объявили: первая цель экспедиции наконец-то достигнута! Осколки звезды лежат совсем рядом, в долине за гребнем широкого перевала. Здесь, в наиболее подходящем для этого месте, решено было разбить долговременный лагерь. Неподалёку струился ручей, а чуть ниже по склону плотной рощей собрались приземистые, скрученные ветрами деревья – источник топлива на первое время.
Путники споро ставили тенты, шатры и палатки. Шумной радости не было, сказывалась усталость многодневного перехода, но их исподволь всё равно охватило азартное возбуждение. Все уже знали об истинной цели путешествия. Какая она, та звезда, за которой они столько шли?
Бартоло вскричал на весь лагерь:
– Возрадуйтесь, братья мои! Сегодня мы выбрались к свету, и он нас уже не оставит! Я знаю, вы все в нетерпении… я тоже. Дух торжествует! О да! Готовьте наш реликварий! Завтра славные гномы начнут извлекать из суровой земли дар небес!
Паломники возликовали. Они принялись собирать из запрятанных прежде по торбам деталей массивный резной ларь с рукоятями для ношения: реликварий Церкви Шестигранника, украшенный множеством гаек. Костик мельком его осмотрел и наткнулся на странное: чутьё на магию говорило ему, что внутри ларца затаилась чернильная пустота. Он слыхал о контейнерах для перевозки магически активных вещей. «Если туда положить осколки кометы, её даже детекторы Академии не засекут – смекнул он. – Эти церковники всё продумали».
Солнце озарило пятачок ярким светом, а потом снова скрылось за тучами. Бартоло не находил себе места и суетливо шатался по склону, окружённый послушной толпою последователей. Среди серых плащей и накидок затесалась красная куртка Турфана Корчева. «Совсем лейтенант одурел, – решил Кэррот, – утешение ищет в религии! Ну и славно: из грехов ему есть, что замаливать». Он оглядел лагерь. Гномы проверяли камнедробильные инструменты. Наёмники разводили костры. Костик отошёл по нужде, а угрюмый Порсон, как всегда, в одиночку ставил их с лейтенантом тент. Горный воздух сочился прохладой.
Час спустя Кёрт как раз отдыхал, опираясь на милицейский топор. Любовался вечерней дымкой, стекавшей с зубчатых вершин. Шурша жухлыми травами, к нему подобрался Асперо. Священник куда-то спешил, облик был у него слегка взбудораженный.
– Кликни своего друга, стражник. На вас уповаю, ребятки.
– В чём дело, отче?
– Явился соблазн мне подняться на гору. Проводите?
– А ваши… прихожане? – Кэррот сделал руками неопределённый жест.
– О, им сейчас лучше молиться, – туманно ответил Асперо.
Олясин с Изваровым ничего не имели против небольшой прогулки налегке. Уже скоро их тройка взбиралась по насыпи, громыхая катящимися каменюками. Потом угол подъёма сменился, став круче и одновременно удобней для восхождения – теперь можно было карабкаться вверх, опираясь на глыбы руками. Кэррот вскоре поймал ритм дыхания и принялся рассуждать:
– Отче, как научиться залечивать раны по-вашему? Чтобы сразу и безболезненно?
– Жить праведной жизнью, – отозвался Асперо, помогая себе посохом на подъёме. – Молиться, поститься и слушать глас свыше.
Светловолосый сержант посмурнел.
– Нет другого пути? Понимаете, я принципиальный безбожник.
– Да неужто? Во что же ты веришь тогда?
– Не знаю, – Кэррот пожал плечами. – В движение.
Их движение вверх продолжалось. Гора, прилегавшая к лагерю, была невысокой; через полчаса они достигли вершины, похожей на дозорную башню, выщербленную стихиями. Асперо, глубоко дыша, подошёл к её кромке и замер, взором вперившись в котловину за перевалом. Кэррот выглянул у него из-за плеча и присвистнул, брови его сами собой полезли наверх. Слишком диковинным было открывшееся им зрелище.