Дмитрий Семёнов – Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (страница 35)
– Познайте себя, познайте себя, братья! Вы теперь – новое воинство неба! О да! Кто не с нами, тот против света, против звезды, против нас! Убивайте отступников!
Отбросив эмоции, Ганс опытным взглядом окинул картину побоища. Бесноватый священник стоял далеко, у каких-то светящихся штук на другом конце лагеря. Отступники не сдавались – Пополам видел, как несколько гномов, укрывшись за грудой камней, лупят нападающих кайлами и топорами. К ним примкнул один из наёмников с пикой, Болюс. Нужно помочь сражающимся! У сплочённой команды есть шанс: одержимых всего два десятка, они неуправляемы и разобщены. Вот они уже отступают, рыча и хромая…
– Вожак! – гортанный выкрик остановил рывок капитана наёмников.
Пополам, обернувшись, поймал взгляд троллина. Гудж, так назвал себя пленник, сидел за палаткой согнувшись. Его ножные кандалы были сцеплены с ручными треугольным внешним замком. Беспомощному олгу повезло, что его ещё не прикончили беснующиеся в лагере одержимые.
– Вожак! – с нажимом повторил Гудж. Смотрел он недобро, но глаза были ясные.
До рубившихся с одержимыми гномов шагов двести, до троллина – менее двадцати. Ключи от оков висят на цепочке в кармане брюк. Ганс решил начать с ближайшей цели.
Едва он успел подбежать к зеленокожему, земля содрогнулась, по ушам вдарил грохот. Обожгло жарким воздухом, что-то шваркнуло по спине, разорвало рукав, вырвало из головы клок волос вместе с кожей. Он свалился на землю, а над ним прогремел второй взрыв, раскатился по горным вершинам. Сыплясь с неба дождём, зазвенели осколки камней. В ушах мерзко пищало.
Ганс встряхнулся и поднял голову. Костры погасли, теперь пятачок заливало только мертвенное свечение. Импровизированной баррикады гномов больше не существовало. Там дымилась беспорядочная мешанина скальных обломков и разорванных тел. Пополам подавил тошноту и грязно выругался.
– Узрите и радуйтесь! – вопил сзади Бартоло. Одержимые вторили ему истошными криками. – Так будет со всеми, кто отвергает наш свет!
Капитан наёмников на четвереньках добрался до пленника, ворочавшегося на боку. Тот уткнулся в гравий лицом и что-то зло ему выговаривал. Ганс не без усилия развернул тяжёлого троллина и нашарил в кармане ключи.
– Колдун. Сияние. Порча, – обречённо, будто беседуя с глупым ребёнком, проговорил Гудж.
– Уже понял, – прервал его Пополам. – Внимательно слушал, о чём ты толкуешь. И поэтому я сейчас здесь.
Он отомкнул треугольный замок и замешкался, подбирая ключ к кандалам.
– Ты ведь помнишь, Марья, как действует на людей чистый хаос?
– Помню, конечно. Я не попадала под его воздействие и не стремлюсь, но мы регулярно оповещаем читателей «Харлонского Клича» о последних исследованиях в этой области. Коль скоро хаос становится для людей постоянной опасностью, нужно знать о нём как можно больше, – перед глазами журналистки во всех подробностях возникла изящно оформленная газетная врезка с подборкой статистики.
Официальная наука Сизии полагает, что около половины людей хаос-отрицательны, то есть не переносят воздействия хаоса. Сходят с ума, болеют и умирают. Чуть меньшая часть – хаос-положительны, воздействие придаёт им сил, да вот только по большей части они превращаются в одержимых, которые всё разрушают и сами разваливаются на ходу. Немногие из них сохраняют рассудок, становясь осознанными носителями хаоса. Наименьшая часть людей, примерно одна десятая – так называемые хаос-нейтралы. Влияние хаоса их почти не затрагивает; в бушующем беспорядке они остаются собой.
Реакция на хаос врождённая. Очевидно, с ней связаны и магические способности: волшебники не бывают хаос-отрицательными. С мутантными расами всё по-другому, те же гномы в массе хаос-нейтральны, а оркоиды – хаос-отрицательны. В остальном всё запутанно, нет чётких правил, а если и есть, то они всё время меняются. Это ж хаос!
– Давай уточним, Кёрт. Священник Бартоло стал носителем хаоса?
– Ага. Нашёл звезду, и его это переменило. Вероятно, он сохранил часть своей старой личности, но всецело отдался идее сеять распад и безумие. Превращать людей в одержимых и уничтожать всех, кто не поддаётся. Его можно понять: это должно быть весело после долгих лет церковных постов, ритуалов и воздержания!
– Почему его сразу не раскусили? В Войну Хаоса такие носители были яркими, необычными, мы недавно с ними линогравюры печатали: один синего цвета, в узорах, другой трёхметрового роста, с рогами и шерстью, третий весь порос щупальцами…
– Да, так было. Но мир-то меняется! Трёхметровый синий хмырь со щупальцами вызвал бы у людей определённые подозрения… Нынче даже носители хаоса стали другими! Они маскируются, чтоб впоследствии нанести больший урон. До поры и до времени неподготовленный человек их и не отличит от обыденных социопатов!
Они шли по бульвару, ведущему к набережной. Столичные снобы за круглыми столиками уличной харчевни взирали на них, оттопырив губу. С соседнего перекрёстка доносились весёлые звуки оркестра. Наступал замечательный вечер хорошего дня. Деловой шум Харлоны стихал, теперь даже шаги по мостовой звучали немного иначе.
– Впрочем, это мы позже узнали. А тогда, в горах возле упавшей кометы, было совсем не до этого. Перед нами стоял вопрос жизни и смерти!
– И как вы ответили, Кёрт?
Гудж бежал впереди, и камни тревожно перешёптывались под его ступнями. Он чуял, что горам не по нраву человек, что спешит за ним следом. А от того, что творилось в оставленном лагере, они вообще были в ярости. Вековечным горам отвратительна порча.
За ними гнались пятеро. Драться на виду у подлого колдуна было слишком рискованно. Осквернённые светом раздора свирепы, но очень глупы и достаточно хрупки. Они как больные бешенством звери, опасны и беспомощны одновременно. Горы помогут их одолеть, как всегда помогали Гуджу и его предкам. Долг крови должен быть выплачен. Всех осквернённых, что пришли в прошлый раз, Гудж легко истребил по отдельности, но колдун, сохранивший коварство, от него ускользнул. А теперь вернулся к осколкам звезды, будто гриф на ничейную падаль. Следовало ожидать. Глупые воины не дали его умертвить, и теперь колдун сделал из них новую армию порченых. Нужно всё начинать сызнова. Но горы помогут.
Он оглянулся. Погоня дышала им в спину, однако вожак воинов оставался спокоен. Взбирался по склону, чуть подволакивая левую ногу, и тащил за собою свою длинную железяку. Как дитя или жадная птица! Зачем этот неповоротливый нож, когда всюду вокруг лежат славные, добрые камни?
Горы подали знак! Гудж увидел удобное место, чтобы взобраться повыше. Небо быстро темнеет, близится ночь, но она ему не помешает. Всё решится вот здесь, очень скоро. Гудж призывно рявкнул и указал вверх. Человек его понял, перекинул громоздкую железяку в другую руку и полез по камням вслед за троллином.
Тут он сразу отстал. Осторожничал, выбирая, куда ставить ноги. Обитателям равнин непривычно в горах. Один шаг не туда, и покатишься вниз, прямо в лапы ползущих за ними безумцев. Вожак с его хладнокровным упрямством пришёлся Гуджу по душе. И ведь порча его не взяла. Будет жаль, если он погибнет.
А вот и широкий уступ. Здесь преследователи сами окажутся лёгкой добычей. Остался последний рывок. Гудж взлетел одним махом на следующую каменную полку и обрадовался: тут нашлось много прекрасных булыжников. Доброе место! Но где человек? Усатый вожак замер на нижнем уступе, опёршись на железяку. Троллин крикнул ему подниматься, но тот даже не шелохнулся. Видно, что-то задумал своё, человечье.
Растянувшись в неровную линию, порченые лезли по склону с целеустремлённостью голодных хищников. Искажённые злобою бледные лица с кровавыми слезами из глаз. Увидав впереди человека, они неразборчиво заорали на разные голоса. И уже через мгновение двое вскарабкались на уступ. А потом Гудж увидел, что длинная железяка оказалась не просто символом власти.
Вожак бился достойно. Первого порченого он насадил на клинок, словно птицу на вертел, и тотчас, развернувшись, одним взмахом рассёк грудь и горло второго. Тот свалился на землю, хрипя и подёргиваясь, кровь лилась во все стороны. Осквернённым неведома боль, но убить их несложно.
Впрочем, троллин совсем не хотел, чтобы пришлый чужак одолел всех врагов. Это горы Гуджа, и долг тоже его. На уступ, хрипя и стеная, забирались отставшие порченые. Он нагнулся и поднял булыжник размером с детскую голову.
С рождения каждого троллина окружают камни. Плоть и кости гор. Из них строят стены и башни, мастерят орудия, утварь и украшения. Камнем можно добыть огонь. Из камня можно извлечь музыку. И конечно, камнем можно убить. Каждый троллин сызмальства знает, как это делается.
Гудж швырнул булыжник в лоб ближайшему порченому. Бац! Тот свалился назад как подкошенный. Горы помогают. Он прицелился в следующего и заметил неладное.
Первый из пятерых, продырявленный железкой, не спешил покидать мир живых. Извиваясь гадюкой, с ножом в руке он полз к человеку. А тот ждал врагов, лезущих на уступ, и не видел опасности.
Крикнув, Гудж бросил камень в ползущего, но на этот раз промахнулся. Булыган, отскочив, покатился по склону. Светловолосый заметил движение, шагнул в сторону и поскользнулся на мелкой сыпучке. Нога съехала, он упал, а враги оказались уже очень близко. Определённо, горам он был не по нраву.