Дмитрий Семёнов – Воины хаоса наводят порядок. Книга 1 (страница 46)

Он повёл ладонью, и с книжного стеллажа в руки Кэррота прилетел перевязанный лентою свиток вощёной бумаги. Олясин немедленно его развернул.

– Обратите внимание на цепочку руин в южной части… Это бывшие промышленные постройки роггардских чернокнижников, уничтоженные во время войны. Когда силы свободного севера подступили к этим объектам, роггардцы призвали губительный хаос, убив и себя, и напавших. У них была Скважина, и они с её помощью основательно взбаламутили воду; там на долгие годы воцарилось чёрт знает что. Лишь немногие люди из егерской службы – у нас называют их сталкерами – бывали в долине с тех пор.

Вармазей скрестил пальцы на животе и поджал губы, глядя в пламя свечей.

– Я ходил туда несколько лет назад, изучал обстановку. Встретил это создание. Потерял пару верных помощников, отогнал шкуропляса и решил больше не рисковать… Но перед уходом нашёл укрытие твари и оставил там чары, завязанные на память воды. Знаете, вода помнит сущности. Вода узнаёт… У меня были причины считать, что создание туда вернётся, и оно наконец-то вернулось… Не боитесь?

– Страшно немного, – в тон отвечал ему Кэррот, разглядывая стоящее на стеллаже чучело утки. – Я слыхал, перекидыши очень опасны…

– Главное, не давайте себя одурачить. Мне сказали, некоторые из вас хорошо проявили себя на службе в милиции; смею надеяться, ваши навыки пригодятся и в этом задании. Помните – тварь нужна мне живой, вряд ли выйдет извлечь силу жизни из мёртвого тела… приведите её, и я хорошо заплачу вам.

– Она точно там будет? То есть мы приходим, а оборотень сидит на руинах?

– Она там, я чувствую это в воде. Заявилась неделю назад… Её не было несколько лет, и теперь она здесь проведёт какое-то время, может, месяц. Но затягивать с ловлей нельзя, ведь второй шанс может представиться лишь годы спустя.

– Что нам нужно знать о долине? – просипел Костик, разглядывая карту.

– Там растёт густой лес. С гор стекают ручьи. На скалистых склонах случаются оползни, постарайтесь там не шуметь, – перечислил волшебник. – Главная опасность для вас – это лук в руках оборотня. Стреляет он хорошо. И ещё где-то там обитают корявые… Суть мутанты, выродившиеся человекообразные. Сталкеры сказывают, их там пара десятков, но они не такие опасные, как хоблы, которые трупоеды. Эти слабые и апатичные, живут собирательством и навряд ли вам помешают.

– Как насчёт хаотических аномалий? – спросила Наумбия.

– Нестабильные выветрились… К югу от руин дело хуже, но вам туда и не надо. Войдёте с севера, через перевал, и вернётесь той же дорогой. Конечно, не стоит соваться в каждую щель, там вполне могут быть существа и опаснее шкуропляса с корявыми, но вот здесь я рассчитываю на ваше благоразумие.

Батлер издал неопределённый звук, эхом разлетевшийся по комнате. Вармазей сверкнул в его сторону глазом.

– Что ещё хотите узнать? Задавайте вопросы, а потом Кудоракша проводит вас на ночлег. Время позднее, передохните. Завтра мои люди отвезут вас на перевал – и летите, голубчики. Возвращайтесь с добычей и получайте награду.

– Что насчёт аванса? – ввернул Кэррот.

– А зачем вам монеты в заражённой долине? Мы припасами выдадим, – отверг его притязания волшебник. – Взгляните лучше на карту. Вот здесь стоит здание, в котором мне довелось обнаружить укрытие оборотня…

Когда через полчаса капитан Кудоракша вывел их к гостевому дому, Батлер устало посетовал, точно выразив общее настроение:

– Лесорубы, рудобои, шкуроплясы, вармазеи… и это мы ещё работать не начали!

Вечер следующего дня они встретили на перевале, с которого обозревалась долина. Тёплый свет клонящегося к закату солнца высветил кроны деревьев, зелёным морем заполнивших отравленную хаосом зону от края до края. Вдалеке за лесными чащобами протянулись холмы и луга, чуть прикрытые воздушной дымкой. Кое-где за деревьями поблескивала вода. Едва различимые тёмные точки на дальнем краю долины, вероятно, и были роггардскими развалинами.

Констанс даже сбегал назад посмотреть на Варгол, выбрав камень повыше. Процветающий край светлел плешками вырубок, темнел выжженными пустынями и бугрился землистого цвета отвалами шлама. Струи дыма различных оттенков коптили провисшее мутное небо. Муравьями тянулись по пыльным дорогам подводы с рудой.

– Сразу так и не скажешь, где гиблое место, – обронил Изваров, слезая с камня.

Провожатые, несколько человек, возглавляемые Кудоракшей, оставались ждать здесь, у повозок. Как пожаловался капитан милиции: «У меня от долины экзема и эпилепсия». Им вручили припасы на несколько дней, настоятельно рекомендовали быть осторожнее, не палить в долине костры и скупо пожелали успеха.

Некоторое время они молча спускались по склону, вглядываясь в раскрывающийся перед ними ландшафт. Никаких явных признаков хаоса не было – ни висящих в воздухе скал, ни мерцающей пыли, ни предметов, меняющих очертания. Только несколько старых деревьев внизу изгибались причудливым образом, будто с малых ростков их закручивали в разные стороны. И трава кое-где росла странных оттенков, словно кто-то лил крупными пятнами яркую краску. В остальном впереди всё казалось простым и естественным.

Когда круча закончилась, а под ноги упругим ковром легли мох и травы, Кэррот выждал момент и спросил у волшебницы:

– Наумбия, извини за прямоту… Но мы так и не обсудили. Ты ведь сможешь своими чарами парализовать шкуропляса?

– Наверное. Если он будет нам угрожать.

– А вчера, против жлобья варгольского, ты бы тоже не стала магию применять?

– А зачем? Это было дурацкое представление.

– Ха! Возможно. Констанс, ты как думаешь, капитан Кудоракша хотел нас проверить такими подкатами?

– Момент был театральный, конечно… но поскольку с утра мы уже схлестнулись с лесорубами, я настроился, что теперь огребём и от рудокопов…

– Мне понравилось, как он эффектно явился, я про капитана, – осклабился Кёрт, отводя в сторону ветви раскидистого кустарника. Костик тихо спросил:

– Кстати, кто-нибудь понял, Кудоракша – это имя или фамилия?

– Ох, бес его знает, Констанс… может, это его суть. Такие у них тут в Варголе прозвания, что и не угадаешь!

Лесная птица, напуганная их приближением, выпорхнула из кустов и с пронзительным криком исчезла среди ветвей. В лесу быстро смеркалось. Кэррот сделал знак остальным быть потише и внимательно оглядел свой отряд.

Они шли при оружии, но теперь почему-то казалось, что этого мало. Олясин нёс на перевязи длинный меч, которым легко можно было кого-нибудь напугать, но он знал, что фехтует посредственно, да и не отмахаться мечом ото всякой опасности. Год назад, возле Спады, он действительно мнил, что с добротным клинком, наречённым каким-нибудь именем (свой меч он назвал звонко и коротко – Драль), можно будет себя ощутить непобедимым героем. А сейчас, повидав некоторые чудеса, Кэррот больше такого не думал. Но виду не подавал, чтобы остальных не печалить.

Изваров держал на ремне по бокам пару лёгких топориков с длинными рукоятками. Хорошо сбалансированные метательные ножи прятались в двух кобурах на бёдрах. Он освоился управлять их полётом и порой даже мог возвратить обратно при промахе, не тревожась порезаться, кость же. Но железки Констанс не считал своим главным оружием. Чародей первого класса Каленас Сатис в тренировочном лагере умудрился за несколько снисходительных уроков обучить его тонкостям восприятия. Когда плоть костенела, а тело теряло чувствительность, Изваров ужасно боялся лишиться любых ощущений, застрять в непроницаемом панцире. Но Каленас, надменный и подозрительный тип в чёрной бархатной мантии, маг, скрывавший лицо зачарованной тьмой, возвратил ему мир, научив чародейски усиливать органы чувств, когда требовалось. И теперь Костик очень надеялся обнаружить опасности раньше, чем они обнаружат его самого.

Батлер Броки тащил круглый щит из обитой железом фанеры и клювастый молоток с длинной ручкой, который Кэррот считал чеканом, Костик клевцом, а сам гном с пеной в бороде доказывал, что это боевая кирка с молоточным обухом. В любом случае штука удобная – он спускался, используя её как клюку. Ещё Батлер сделал в клюве кирки специальную прорезь, чтоб выдёргивать гвозди, и с тех пор дёргал гвозди повсюду, где только видел. Это стало фактически манией, и товарищам иногда приходилось за ноги оттаскивать его от дощатых домов и заборов. Гном ступал, бородою цепляя подлесок, и с растущим негодованием думал об ужасах, скрывающихся впереди.

Гудж шагал за ним следом. С собою он взял копьецо – боевую рогатину, также служившую посохом, а на поясе нёс кривой нож для снятия шкур и окованную железом дубинку. Он пока что не знал, что из этого может понадобиться, но с присущим ему фатализмом был готов сражаться с кем угодно и чем угодно в любое удобное время.

Наумбия не любила оружие, но в рукаве её комбинезона таился изящный кинжал, зачарованный славным прадедом, именитым волшебником Скорлатином Шноррелом. Тот совсем молодым, наспех обученным, сто тридцать лет назад мерился магией с чернокнижниками Роггарда, и теперь ей казалось весьма символичным, что оружие почтенного предка побывает на руинах его противников. Впрочем, это было не тем, о чём стоило думать.

Они пробирались по лесу до темноты, а потом, перейдя ручей и найдя лог поукромнее, устроились на ночлег. В карауле стояли по очереди; в основном часовые следили за тем, чтоб никто не храпел. Аномалий не встретилось, только несколько раз издали доносились зловещие крики и под утро в долине раздался подземный гул. Во сне Констансу мерещилось, будто кто-то тихонечко бродит вокруг. Он включался, вскидывал голову и вглядывался в темноту. Но никто их не тронул.