Дмитрий Селезнёв – Восемь оправданий Луи-Фердинанда Селина (страница 5)

«Вдали, очень-очень далеко, посреди шоссе чернели две точки – точь-в-точь как мы, только это были немцы, уже добрых четверть часа стрелявшие без остановки. Наш полковник, может, и знал, почему эти двое палят; немцы, пожалуй, тоже знали, а я, ей-богу, нет. Сколько ни копался в памяти, одно скажу: ничего худого немцам я никогда не делал. Всегда был с ними до упора любезен, до упора вежлив…».

О юморе Селина мы поговорим в дальнейшем поподробнее, у нас припасена для этого отдельная глава.

Герой Селина – авантюрист, но отнюдь не благородный. Тем более он не самоотверженный воин, не герой, извините за каламбур, а он, как сам себе и признаётся, трус, «среди двух миллионов героических психов, сорвавшихся с цепи и вооруженных до зубов». «Долго ли будет тянуться этот бред, когда же эти чудовища вымотаются и уймутся? Долго ли может длиться такой припадок? Месяцы? Годы? Ну, сколько? Не до всеобщей ли гибели этих психов?» – недоумевает Бардамю. И если, простите за тавтологию, герои героически погибают, то он цинично размышляет «как половчее в плен угодить», тем самым спасти себе жизнь. Война сделала Бардамю (и Селина) убеждённым пацифистом: «Я не принимаю войну целиком, не принимаю людей, имеющих к ней касательство, я не желаю иметь ничего общего ни с ней, ни с ними. Пусть их девятьсот девяносто пять миллионов, <…> а прав я, потому что я один знаю, чего хочу: я больше не хочу умирать». Обман, лицемерие, хитрость – любые способы хороши, чтобы избежать той участи, которую тебе уготовили другие. Причём другие это не только те, которые находятся по другую сторону колючей проволоки и стреляют в тебя, но и патриоты в тылу, восторженные дамочки, требующие подвигов и самопожертвования, толпа, которая машет флагами, провожая и подталкивая тебя на пулемёты. В определении войны Селин более эмоционален, чем Ремарк:

«…война, это сволочное беспредельное помешательство, которое заставляло одну половину человечества, любящую или нет – не важно, гнать на бойню другую половину».

Троцкий почему-то в своей статье «Селин и Пуанкаре» назвал Селина моралистом. Это не так, позволю себе не согласиться со знаменитым революционером. В своём «Путешествии…» сам Селин избегает моральных оценок, он ставит себя вне морали, предоставляя читателю делать выводы, если, конечно, читатель сам этого захочет. Селин не обличает войну, он не берёт на себя роль проповедника, он взамен этого представляет войну чудовищным абсурдом. И причину возникновения войны он находит в самих людях. «Людей, только людей – вот кого надо бояться. Всегда» – вот его приговор человечеству.

Селин диагностирует в человеке неизлечимую болезнь, и эта болезнь – стремление к смерти. Другого влечения, влечения к жизни, в человеке он, как, например, Фрейд в своих исследованиях, не находит. В 1933 году в своей первой (и последней) публичной речи на мероприятии, посвящённом годовщине смерти Золя, Селин констатирует это бессмысленное и беспощадное стремление человека, заставляющее причинять страдание другим и самому страдать, не насыщаясь:

«Единодушный садизм нашего времени происходит прежде всего от стремления к небытию, глубоко укорененного в Человеке и особенно в человеческой массе, от своего рода любовного нетерпения, которому почти невозможно противостоять, всеобщей страсти к смерти.»15.

На страницах своих романов он презирает всех, и это не высокомерное презрение, так как Селин презирает в том числе и себя, так как и он «ecce home», он вынужден лицемерить и мимикрировать в тяжёлых условиях, чтобы выжить. Селин презирает Человека с большой буквы, который необоснованно возомнил себя центром вселенной, который растопил кровавые бани Первой и Второй мировых войн, Человека, в котором нет кантовского категорического императива на убийство, который эксплуатирует ради наживы других, подобных себе, заставляя их жить в нечеловеческих условиях.

«На свете существуют потроха. Видели вы, как в деревнях устраивают розыгрыш бродягам? Берут старый кошелек и набивают тухлыми куриными потрохами. Так вот, говорю вам, человек – такой же кошелек, только большой, подвижный, жадный, а внутри – пшик», – пишет Селин16.

Главный герой «Путешествия…» Селина, в отличие от героя Ремарка, аморален. У Бардамю нет друзей на фронте, рядом с ним нет ни одного положительного персонажа. Всех своих начальников, старших по званию он считает исключительными сволочами и желает им всем скорейшей смерти. Если Пауль, герой книги «На западном фронте без перемен», получив отпуск, навещает мать своего убитого однополчанина с целью успокоить и разделить её скорбь, то Бардомю с товарищем в аналогичной ситуации преследуют одну цель – обратить её скорбь и своё сочувствие в деньги. Чтобы получить привилегии и признание в обществе, Бардомю врёт о своих подвигах, а чтобы не попасть на войну, активно симулирует перед врачами. Нужно правда отметить, что во всех аморальных поступках Бардамю только следует чьему-то примеру или участвует как пассивный соучастник. Он «не совершил ничего по-настоящему преступного», Селин всё-таки не даёт ему полностью взять на себя тяжесть содеянного, и не даёт ему самому совершить каких-то уж совсем запредельных поступков. Наверное, это сделано Селином, чтобы удержать читателя в своём дебютном романе, чтобы тот не отверг главного героя, через которого ведётся всё повествование, чтобы между читателем и героем была сохранена связь.

Но не будем отождествлять самого Селина с его же Бардамю. Во всяком случае, Селин точно трусом не был, о чём свидетельствуют и его ранение, и его награды (о них я упоминал уже во вступлении). Когда началась Вторая мировая война, Селин снова просился добровольцем и в качестве врача успел поработать на военном судне, что тоже свидетельствует в его пользу.

Если разрыв между самим Селином и героем «Путешествия на край ночи» существенен, то уже последние романы Селина, а именно, трилогия из книг «Из замка в замок», «Север», «Ригодон», чуть ли не полностью автобиографичны. Они описывают злоключения автора уже во Вторую мировую. Селин тогда непосредственно в боевых действиях не участвовал, но на его долю достались всевозможные лишения и тяготы гражданского лица во время войны. Голод, болезнь, контузия сопровождали Селина при его бегстве через пол-Европы под бомбами авиации союзников. Эти страдания многократно усилили его антигуманизм. Его обвинения человечеству приобретают апокалиптический характер:

«…этот порядок установился задолго до Рождества Христова!.. нашу болтовню никто не слушает!.. на театральных постановках все зевают! кино, телевизор… и вдруг, бац – катастрофа! и верхи, и низы жаждут одного: крови!.. циркового представления!.. с предсмертными хрипами, стонами, полной ареной внутренностей!.. нет, шелковые гольфы, накладные сиськи, вздохи, усы, Ромео, Камелии, Рогоносцы… их больше не устраивают!.. им подавай Сталинград!.. горы оторванных голов! Героев с членами во рту! победители грандиозного фестиваля возвращаются с тележками полными окровавленных глаз…»17.

Все свои достижения в науке и технике человеческая цивилизация, в конце концов, использовала, чтобы саму себя уничтожать, Селин видит «в этом гениальность Архимеда, Ньютона и Паскаля»18. Свой приговор Селин вынес из своего личного опыта. Ведь если, перефразируя Ницше, заглянуть в бездну, то и бездна посмотрит в тебя. И, судя по его произведениям, бездна Первой мировой войны, из которой он вышел контуженым инвалидом, и бездна Второй, которая сделала его уже законченным мизантропом, сильно всмотрелись в него.

Оправдание второе. Путешествие Селина

В этой главе речь идёт не только об одноименном, самом известном произведении Селина, а в целом о лейтмотиве путешествия в его творчестве. И опять же я начну издалека.

Архетип путешествия, с древних времён присутствует в бессознательном человека. С момента своего появления человек вынужден был бороться за своё выживание, преодолевать катаклизмы и негативные природные явления, со своим племенем отражать внешнюю агрессию себе подобных из других племён. Человек постоянно находился в поисках лучшего места для проживания, так как условия жизни, сама жизнь не статичны и изменчивы по всем законам материального мира. Великими переселениями народов, воинскими походами, географическими открытиями пестрит история человеческой цивилизации. Находясь в одном месте, человек увядает, деградирует. Человеку требуется динамика. Даже сейчас, в относительно благополучных условиях, с созданным бытовым комфортом, человек нуждается в движении, в путешествии. При движении, меняющиеся зрительные образы окружающей действительности, виды городов и ландшафтов природы будоражат мозг, возбуждают. Осуществление своего желания путешествовать современный человек находит не только в каких-либо туристических поездках за рубеж или по территории своей страны, не только непосредственно с помощью физических перемещений себя в пространстве, но и удовлетворяет его с помощью различных симулякров. Например, самые последние из созданных прогрессом – это компьютерные игры-квесты. Также это и различные телепрограммы, художественные и документальные фильмы. Ну и, конечно же, книги.