Дмитрий Сапранков – Никто не спасется (страница 2)

Старый город стал больше. Новые кварталы – всего лишь новая личина, оболочка, при помощи которой город Ангелов пытался нас обмануть.

Но у него ничего не вышло.

Фары Доджа осязают пустоту улиц. Все ночные обитатели покинули их, расползлись по своим норам. Они не переносят дневной свет, как мифические вампиры. Или, скорее, как кроты, вовсе не способные видеть свет.

В Новом городе ночная жизнь приобрела иной вид. Нет, это все тот же привычный город Ангелов, просто преломленный в призме безлимитных кредитных карточек, элитных проституток и гор кокаина. Суть осталась прежней, убивать и грабить не перестали. Но… делают это здесь… с большим лоском.

В короткие, еще темные и тревожные, предрассветные минуты город дышит полной грудью. На время он сбросил с себя всех паразитов, без конца терзающих его плоть. Усыпил.

Несколько предрассветных минут – все, что есть у нас с городом. Единственное, чем мы действительно владеем. Минуты покоя.

Я даже не слышу рокочущий двигатель Доджа. Ничто не нарушает моего персонального вакуума. И я думаю.

Думаю обо всем. Обо всем, что вижу в свете фар. И о том, чего разглядеть не способен. Я думаю о каждом жителе города Ангелов. Я думаю о себе.

Я наслаждаюсь волшебными фантазиями, вплетающимися в суровую реальность. Даже городом Ангелов можно наслаждаться. И я делаю это без зазрения совести.

Я плыву в потоке, позволяя улицам направлять меня. Я больше не владею своим телом. Мной движет дух города. Он знает, что мне сейчас необходимо.

Он знает, кто я на самом деле.

И он ведет меня. Ведет туда, куда сам я никогда не попаду.

Мы отражаемся в темных витринах спящих магазинов. Я и город. Мы растворяемся в желтом фонарном свете. Мы встречаем зарю.

Этот труп в багажнике – его рук дело. Вся кровь на моих руках – его кровь. Он всегда был убийцей и жертвой в одном лице. Я – всего лишь исполнитель. Пока что я нахожусь на стороне убийцы. Но в любой момент я могу попасть на противоположную сторону разделочной доски.

Тогда город не пощадит меня. Так же, как я никогда не щадил его. Поэтому мы пристально следим друг за другом. Мы всегда рядом, всегда вместе, несмотря на то, что между нами нет ничего общего.

Я гоню мерзавца прочь из своей головы. И он вгрызается в рассвет, словно голодный волк. Он отбирает у зари её, и без того тусклые, краски.

Я крепче сжимаю руль Доджа. Затем жму педаль газа в пол. И вырываюсь из частокола железобетонных склепов, задевающих облака и венчающих собой надменный лик моего давнего приятеля.

Я покидаю Новый город. Дальше маршрут пролегает через старые кварталы. В сущности, Новый город – всего лишь небольшой островок роскоши посреди огромной зловонной лужи. Старого города.

Улицы здесь становятся шире. А дома ниже. Света становиться меньше, так как уличные фонари по большей части не горят.

Здесь все другое: даже воздух абсолютно другой на ощупь, на вкус. За считанные секунды я попадаю в иной мир, словно переворачиваю одну иллюстрацию в книге и впиваюсь глазами в следующую.

По разбитым дорогам не получается ехать быстро. И мне приходится держать в узде несколько сотен лошадиных сил, тянущих вперед мой Додж.

В Старом городе легко заблудиться. Один случайный поворот не туда может резко изменить жизнь. Обычно не в лучшую сторону.

Поэтому я продвигаюсь вглубь Старого города предельно аккуратно и осмотрительно. Я подмечаю возможные укрытия. Я просчитываю маршруты, по которым смогу уйти от погони. А также маршруты, по которым, возможно, придется вести преследование. Я, как рентгеновский аппарат, просвечиваю город насквозь и подмечаю его слабые места.

В моей работе просто необходимы навыки рентген аппарата. Или долбаного экстрасенса. Мага-чародея. Умение выживать и добиваться поставленной цели можно называть как угодно. Хоть магия. Хоть сила воли.

Встреча с получателем состоится в дебрях северных окраин. Тот еще «райский уголок». В такие места даже полиция предпочитает лишний раз не соваться.

Я прекрасно понимаю, почему передача «посылки» произойдёт именно там. Причина проста – абсолютное отсутствие свидетелей. На окраинах обитает только биологический мусор, который можно называть людьми с большой оговоркой, руководствуясь общими анатомическими признаками. Такие существа не способны свидетельствовать в суде. Их и слушать никто не станет.

Для человека, сделавшего заказ, необычайно важно отсутствие лишней шумихи. И как можно меньшее количество чужих любопытных глаз. В наших с ним деловых отношениях – полная взаимная анонимность. Хотя он и знает, кто я. А я давным-давно узнал, кто он.

Этот человек частенько пользуется моими услугами. В основном для устранения конкурентов. И недоброжелателей. И разоблачителей. И слишком умных. Слишком языкастых. Просто выскочек.

Да, он часто пользуется моими услугами. Оставаясь в глазах общественности белым и пушистым. Меценатом и правдорубцем.

Наверное, он просто плохо разбирается в людях и заводит дурные знакомства. Или он – полная сволочь, как все политиканы. Если честно, мне плевать на это, пока его финансовые активы становятся моими. Пока он платит, я слеп и нем. Пока в моем кармане звенят его деньги, я понятия не имею, кто он такой.

Раньше я никогда не доставлял ему трупы. У моих клиентов бывают различные прихоти. Иногда я делаю действительно странные вещи по их просьбам. Просьбам, имеющим определенную мотивацию.

Наверное, этим чокнутым бывает недостаточно того, что неугодный персонаж навсегда покинул бренную землю и больше их не потревожит. Наверное, обычная смерть от выстрела в голову удручает этих людей, моих нанимателей. Они хотят получить наслаждение. Хотят упиваться страданиями своего врага.

И тогда они платят больше, чем требуется. Они платят еще и еще, перечисляя извращенные фантазии, блуждающие в их головах.

В такие моменты у меня возникает вопрос – насколько же сильно один человек может ненавидеть другого? И какие сущие мелочи могут привести к этой ненависти…

Я выполняю свою работу без эмоций. Я отключаю чувства и мысли. Иначе давно бы уже свихнулся. Ни злобы, ни жалости. Я не знаю своих жертв больше, чем требуется для выполнения заказа. За что же мне на них злиться? И тем более, за что жалеть?

Им не повезло в этот раз. Вот и все. Они ведь могли избежать такого печального итога. Они могли жить по-другому. И никогда меня не встретить. Может быть, у них даже получилось бы дожить до старости.

Конечно, я не исполняю абсолютно все прихоти, за которые мне готовы платить. Случается, что желания клиентов выходят далеко за рамки разумного. И каким бы беспринципным негодяем я не был по жизни, в моей голове существует определенная планка, которую я никогда не переступлю.

В таких ситуациях я выдвигаю встречные условия. И если клиент продолжает настаивать на своём, шлю его к черту. Мои нравственные и поведенческие модели довольно просты.

Но все же чаще я действую по отработанному сценарию: получаю аванс, идентифицирую объект, снимаю пистолет с предохранителя, спускаю курок, получаю оставшуюся часть денег.

С заказами моего нынешнего клиента всегда было именно так. Обычно люди просто бесследно исчезали.

Но сегодня все по-другому. Сегодня я везу ему труп в черном мешке для трупов. Этот труп в черном мешке для трупов очень важен. Мой клиент требует его, как можно скорее. Поэтому мне заплатили вдвое больше.

Потому что этот труп в мешке для трупов – единственное, о чем сейчас может думать мой клиент. Единственное, что его сейчас волнует.

И я знаю, почему.

Но гонорар в двойном размере – серьезный аргумент, заставляющий забыть то, что мне известно. Пока не появится веская причина вспомнить. Вспомнить то, что так долго и настойчиво забывал. Или делал вид, что забывал…

Все они в моих руках. Все они со своими тайнами, секретами и толстыми кошельками навсегда под прицелом стального Кольта 1911. И когда понадобится, я нажму на спуск. А потом сяду в свой Додж и свалю, куда подальше.

Это моя страховка от несчастных случаев и природных катаклизмов. Моя заначка на «черный день». И если он наступит, он будет действительно черен. Для всего города Ангелов. Он будет черным с кроваво-красным отливом.

Хочется верить, что этот день не наступит никогда. И мои деловые отношения с клиентами не изменят свой статус.

Дорога становиться все более ухабистой и разбитой. Уличные фонари светят с меньшим энтузиазмом. Я включаю дальний свет. Вокруг не души.

Путь из центра, на окраину занимает немало времени. Город разросся до невероятных размеров.

В самой его сердцевине возвышается здание Верховного Совета, с которого все и началось. Говорят, раньше эта башня называлась по-другому.

Парадокс ситуации заключается в том, что территории Нового города были застроены самыми первыми. Вокруг здания Верховного Совета были заложены первые фундаменты того безобразия, которое мы зовём домом. Позже толстосумы скупили там все, что можно. Сравняли с землей старые убогие развалины (как принято считать) и отстроили свои необъятные небоскребы с торговыми центрами и казино, ресторанами, магазинами и отелями, публичными домами и наркопритонами.

Так внутри старого образовалось новое. Так всем известного оборванца и жулика умыли, приодели, но забыли (или просто не захотели) изменить его суть.