Дмитрий Самохин – Поймать молнию (страница 26)

Дамир решил посмотреть, какие еще фотки загружены в память рамки, стал ощупывать ее в поисках кнопок управления. Неожиданно нашел скрытую панель, под которой оказался черный пластмассовый прямоугольник без опознавательных знаков. Больше всего он походил на карту памяти. Дамир извлек прямоугольник из рамки, но она продолжала работать. Даже фотография сменилась на довольное изображение дяди Игната не берегу неизвестного озера с огромной, видимо недавно выловленной рыбиной.

Дамир устало опустился на кровать, держа в правой руке рамку, в левой – пластмассовый прямоугольник непонятного назначения. Наверное, ценная вещь, стал бы Маратов прятать пустышку.

– Что это у тебя такое? – спросил Снегов, заглянувший в комнату Дамира.

– Сам пока не знаю. Нашел вот.

Стрельцов протянул Снегову находку.

– Любопытно. Ты в рамке это обнаружил? – уточнил Снегов, увлеченно вертя прямоугольник в руках.

Дамир кивнул.

– Слушай, ты же говорил, что люди Монаха искали что-то. Какую-то ключ-карту, которая должна была быть у Маратова?

– Так и было.

– Если мне не изменяет чутье, то ты эту ключ-карту только что обнаружил. Не знаю уж, поздравлять тебя или воздержаться.

Дамир уставился на пластиковый прямоугольник, как на ядовитую змею, выскользнувшую из цилиндра факира.

– И вот из-за этой фиговины бандиты убили Олега Маратова. Что же это такое?

– А вот на этот вопрос я тебе пока ответить не могу, – признался Снегов. – Если это ключ-карта, то, стало быть, она что-то открывает, запускает какой-то процесс. На ней нет никаких обозначений, значит, она не должна была покидать место хранения. По какой-то причине Маратов забрал ее, и поэтому по его следам отправились бандиты. Карта эта очень напоминает военную разработку. Правда, в случае ее кражи тут не бандиты бы парадом рулили, а военная разведка, стало быть, серебряные береты. Так что военными, скорее всего, тут не пахнет. Но очень близко.

Снегов присел на кровать Стрельцова и крепко задумался.

Дамир не смел ему мешать.

– Хреновина эта слабо напоминает частные разработки, военизированные. А у кого есть частная армия в Содружестве? Правильно, у Игнаца Пастораля, главы партии «Крылья». И что-то мне подсказывает, что моя версия правильная. Хотелось бы выяснить, что открывает эта ключ-карта. Но пока это нам не подвластно, советую спрятать находку. Когда вернемся на Модену, покажем ее Пороху. Думаю, он сможет разобраться в ситуации. У него для этого есть все полномочия и возможности.

Дамир забрал ключ-карту и убрал ее назад в голораммку, которую поставил на самое видное место. Если хочешь что-то спрятать, оставь это на виду у всех, тогда точно не найдут. Эта формула каждый раз находила доказательство в жизни. Если бы он не прихватил фотографию на память, то она так бы и стояла на полке, пока ликвидаторы имущества не выкинули бы ее на помойку или не продали бы с барахолки.

Постой-ка, но люди Монаха сказали тогда, что ключ-карта найдена. Кто-то звонил бандиту и доложил, после чего допрос прекратили, а Маратова убили. Если это так, то что же он нашел? Еще одна ключ-карта? В любом случае надо во всем разобраться.

В гостиной появился Алекс Шторм:

– Может, все-таки поплаваем? А то зависть берет, Хват сейчас там круги нарезает, а мы, как дураки, сухие сидим…

После оздоровительных процедур в бассейне и сауне друзья собрались в гостиной возле вайвизора. Снегов запустил аппарат, нашел новостной канал, но послушать последние известия не получилось, появился лейтенант Корн.

– Успели соскучиться? – ехидно осведомился он. – Ну ничего, я не в обиде. Еще все впереди. А теперь руки в ноги и переходим в учебную комнату. Краткая вводная и подробная инструкция ждут вас с нетерпением.

Стрельцов очень надеялся, что лейтенант не станет зверствовать в первый день, пройдется по верхам и оставит их в покое. Но надежды рухнули с первыми словами лейтенанта, который был настроен решительно и филонить не собирался.

Сухой как щепка, со злыми глазами и крючковатым носом, лейтенант Корн стоял перед ними, как триста спартанцев при Фермопилах. Он основательно, даже не заглядывая в планшет, рассказывал об устройстве военно-космической базы Соты, в частности о секторе ZX-657, где им предстояло отбывать ссылку, о правилах, действующих на территории базы, о распорядке дня и о личном трудовом и учебном расписании гвардейцев.

Слушать его было скучно, как любой другой инструктаж, в особенности когда душа требует праздника, а тело рвется в бой. И если нет в обозримом пространстве не то что боя, а даже завалявшейся хилой схватки, то ее немедленно стоит выдумать, организовать, нарисовать на ткани бытия.

Дамир с трудом сдерживал зевоту. В переплет они попали знатный. Их тут заморят скукой на этой базе. Сплошная служба, хождение строем да занятия на тренажерах. Никаких развлечений. К тому же они оказались изолированы от Модены, и теперь вся история проходила мимо них. Убийцы Маратова уйдут без расплаты, а загадка храмовников останется без ответа.

Дамир перевел взгляд на Скорохвата. Никита хмуро взирал на Корна и медленно закипал. Его раздражало буквально все: тонкий скрипучий голос лейтенанта, его тягучая манера говорить, то, как он держится во время инструктажа: голову выпятил вперед, чуть наклонив, словно гигантская птица зависла над добычей и, того и гляди, клюнет прямо в темечко.

Алекс Шторм равнодушно наблюдал за Корном и, судя по мечтательной блуждающей улыбке, мыслями он витал далеко от учебной комнаты и занудства вышестоящего начальства.

Один только Снегов с интересом слушал вступление лейтенанта. Он запоминал каждое слово, руководствуясь принципом: для того чтобы играть по своим правилам, надо выучить правила того общества, куда тебя забросила нелегкая.

По окончании инструктажа, который продлился ровно час – минута в минуту, секунда в секунду, лейтенант Корн подвинул к гвардейцам планшет и заставил расписаться.

На что Скорохват ехидно заметил:

– Подпись, может, кровью ставить?

Но Корн предпочел не заметить его сарказма.

– Теперь, когда с необходимым покончено, предлагаю проехать к девочкам. По базе можно передвигаться только в форме. Вести себя прилично. Не понравился – настаивать нельзя.

Лейтенант Корн подмигнул, и Дамиру тут же расхотелось куда-либо ехать с этим прощелыгой.

Друзья разбрелись по комнатам. Сказано в форме, стало быть, надо стряхнуть с кителя вековую пыль да протереть знаки отличия тряпочкой. В столице им не часто доводилось надевать форму. А в случае Стрельцова пришлось примерить костюм в первый раз. С Модены они отбывали второпях, Дамир получил гвардейский мундир, но надеть его не получилось. И вот теперь он стоял перед зеркалом, смотрел на себя, и то, что видел, ему нравилось. Лихо надвинув на затылок золотой берет и прицепив к поясу слева ножны со шпагой, Дамир покинул комнату. Он был готов к приключениям.

Райский квартал ничем не отличался от любого другого сектора военной базы. Те же серые коробки из пластобетона, льнущие друг к другу, те же гирлянды стальных фонарей и циркулирующие по улицам служебные машины. Все привычно и знакомо. За исключением одной маленькой детали: клуба «Турбулентность». Он находился в самом центре квартала и работал круглосуточно. Освободившись со службы, гвардейцы и гражданские спешили сюда, чтобы отдохнуть с душой и, чем черт не шутит, познакомиться с барышней, согласной на все.

На родной Аркадии у прежнего Дамира была девушка, Женевьев Гусарская. На два года его младше, только-только закончила школу с золотым дипломом, поступила на стажировку в Аркадийскую академию изящных искусств и мечтала о карьере визионера. Они познакомились два года назад в Клубе патриотов, куда Дамир пришел из любопытства, но после трех общих лекций по истории Содружества и двух виртуальных реконструкций космических битв, в которых он исполнял роль пилота звездного истребителя, Дамир остался. Засосала история и чужие приключения, которые он мог пережить на своей шкуре.

В то же время Женевьев уже активно участвовала в реконструкциях и прославилась в виртуальной среде как Бесстрашная Жанна. Несколько месяцев они изучали историю в теории и на практике плечом к плечу. Во время воссоздания Армавирской резни Дамир исполнял роль барона Ванты, а Женевьев его злостного врага князя Буцеваля. Но несмотря на это, они друг друга не замечали до тех пор, пока Клуб патриотов не объявил о праздничном концерте в честь Дня Единения. Ведущими были приглашены Стрельцов и Гусарская. Сперва Дамир отказывался – стоять на сцене, читать чужие шутки да объявлять артистов – сомнительное удовольствие… Но потом все же согласился. Так он близко познакомился с Женевьев. Во время многочисленных репетиций и прогонок они общались только друг с другом и сами не заметили, как завертелось.

Два года – как одно дыхание. Казалось, ничто не может им помешать. Дядя Игнат сдружился с Женевьев, хотя с семейством Гусарских он традиционно был на ножах. С Робертом, отцом Женевьев, они когда-то давно что-то не поделили, с тех пор и длилась холодная война. И казалось, что будущее молодых людей предопределено и полно счастья. Но что-то произошло, надломилось, изменилось между ними, а он не заметил, не поймал тот момент, когда еще можно было что-то исправить. Женевьев стала отдаляться от него, а потом настал час отъезда. Они много раз это обсуждали, тысячу раз все обговорили и условились о встречах в сети, виртуальных свиданиях и ежедневных звонках. А она даже не пришла его проводить. Было больно, обидно, но Модена с ее сумасшедшим, полным приключений образом жизни разом все изменила. Появились друзья, и он, признаться честно, даже не вспоминал о Женевьев, и только сейчас, на пороге клуба «Турбулентность», ее образ всплыл в памяти.