Дмитрий Самохин – Мятежник (страница 31)

Что за красная линия? Что за боеготовность номер один? Эти термины принадлежали не Илье Давыдову. Это говорил Имран Октарский, на время перехвативший бразды правления.

Вокруг бурлил огненный котел. Скрут проявлял чудеса изворотливости, выруливая из самых невообразимых ситуаций. Закопченный, помятый вездеход ревел от напряжения, но держался.

Они первыми выскочили на поляну перед кораблем. С небольшим отрывом появился вездеход Ульриха фон Герба. Три секвобайка вылетели вслед за ними. Они стреляли вслед беглецам. Излучения лизали защитные экраны вездеходов, те трещали, распределяя энергию по поверхности, но держались. Сколько они еще выдержат? Вот в чем вопрос. Лопнут от перенапряжения, и тогда вся команда в мгновение отправится в вечность. Но экраны держали. Заметив преследователей, «бомбардиры» переключились на наземные цели и в считанные секунды сожгли секвобайки.

Скрут подрулил к посадочной площадке и заглушил мотор. Из брюха корабля опустился малый посадочный трап. Илья, придерживая Гомера, выбрался из машины и вслед за Фомой Бродником побежал к трапу. Здесь уже стоял Ульрих фон Герб с Кареном Серое Ухо и остальными пассажирами. Когда все разместились на трапе, он поднялся в брюхо корабля.

Они все-таки добрались. О спасении еще рано говорить. Крейсера Поргуса бороздили атмосферу планеты и кружили на орбите. Вырваться из окружения задача сложная, но выполнимая.

Их встречали. Сэм Крупп, Рэм Горюнов и Танк.

– Слава Творцу, живые, – выдохнул Сэм Крупп и хлопнул Илью по плечу. – К прыжку все готово.

– К какому прыжку? – удивился Карен Серое Ухо.

– Некогда объяснять. По ходу поймешь, – отмахнулся Илья.

Сейчас каждая минута на счету, и тратить драгоценное время на препирательства с друзьями глупо. Илья понимал, что не все поддержат его план. Среди ближнего круга найдутся паникеры, которые будут утверждать, что он тянет их в пропасть. Решение принято, отступать поздно, да и выхода нет.

На скоростном лифте они поднялись на капитанский мостик, где кипела работа. Оружейники сидели в коконах, управляя бортовыми орудиями. Операторы даль-полета готовили корабль к прыжку.

Команда заняла места согласно штатному расписанию. Илья сел в кресло капитана и придвинул к себе терминал, на котором отражалась текущая информация по кораблю. Десяток маленьких экранов, заполненных постоянно меняющимися цифрами, скользящими графиками и картинами боя, который вел «Ястреб Пустоты» с крейсерами Поргуса, были выведены на его терминал.

– Внимание! Всем. Начинаем подготовку к даль-прыжку. Команда, занять места. Прыжок будет осуществлен через шестьдесят секунд. Отсчет пошел.

На экране терминала появились цифры «00.59».

– Ты что, решил прыгнуть с места? – раздался удивленный возглас Карена Серое Ухо.

Хорошо, что он говорил посредством «разгонника» и никто его больше не слышал.

– Это единственный наш шанс вырваться из окружения. Живыми нас с планеты не выпустят. У «Ястреба» не хватит сил и выносливости сражаться со всеми кораблями секторального флота.

– Ты понимаешь, что нас может разорвать на части. Корабль должен набрать скорость перед прыжком. Ты же с места в бездну. Это самоубийство.

– Мы просчитали варианты. И это лучший из того, что имеем. Так что молись, как умеешь. Мы прыгаем.

Карен Серое Ухо умолк.

Оружейники продолжали бой до самой последней секунды. Пушки затихли одновременно с прыжком. На экране появились нули, и «Ястреб Пустоты» ушел в даль-прыжок с места, выжигая в земле огромный кратер, превращая почву в грязное оплавленное стекло. Полыхающие джунгли прекратили существовать в тот момент, когда корабль исчез с планеты. На территории нескольких километров не осталось ни одного живого существа, ни одного растения. Все обратилось в пыль. В том числе и вражеские истребители, секвобайки и два крейсера, подошедшие на опасное расстояние к точке прыжка и готовящиеся произвести десантирование живой силы.

Только наблюдатели на орбите уцелели. У них на глазах полыхающие джунгли превратились в гигантскую проплешину. Безжизненное пятно продолжало расти, завоевывая новые пространства. Появились опасения, что скоро вся планета превратится в пустыню, но рост проплешины вскоре остановился.

Во время прыжка картинка на внешних экранах размазалась. Терминал показывал, что корабль работает с превышением допустимой энергетической возможности. Долго они в таком режиме не продержатся.

Илья почувствовал слабость. Голова закружилась. Его замутило, и он на время отключился.

Глава 9

Прыжок в никуда

«Ястреб Пустоты» вынырнул из прыжка в неизвестной системе. Даль-навигаторы тут же приступили к работе, пытаясь вычислить местонахождение корабля. На капитанском мостике чувствовалось напряжение. Казалось, вибрирует всё: от экранов и терминалов до работающих людей. Но сложнее всех пришлось тем, кто вынужден был просто наблюдать, не имея возможности никак повлиять на результат. Тяжелее всех пришлось Илье Давыдову. Ведь это его безумный план забросил их в неизвестную систему. Быть может, они обречены скитаться среди чужих звезд до конца жизни, или пока не закончится запас маарового топлива. Учитывая тот факт, что они так и не успели избавиться от награбленного, то маара в их трюмах хватит на несколько лет непрекращающегося дрейфа. Надо только найти маароперерабатывающий завод.

Илья впился в кресло и вглядывался в незнакомый космос. Голова все еще кружилась после резкого прыжка. Время от времени перед глазами все расплывалось. Но сознание он больше не терял. Карен Серое Ухо внимательно следил за ним, готовый вовремя прийти на помощь в случае рецидива. На его памяти подобных случаев не было, поэтому он переживал за друга. Мало ли у Имрана Октарского что-то перемкнуло в голове от экстренного прокола пространства. До них никто еще не совершал подобных прыжков, поэтому механизм негативного воздействия повышенных перегрузок на организм человека не изучен. Фома Бродник смотрел на волнующегося товарища с усмешкой. Он сразу заявил, что встречался с подобными неженками, которым от легких перегрузок становится дурно. Внимание обращать не стоит. Принесите пациенту водки, пусть прочистит сознание. Но Илья пить не хотел. Не время и не место.

Илья следил за экранами, ожидая хоть какой-нибудь результат. Сейчас его обрадовала бы любая новость. Даже то, что их выбросило на другой конец галактики. В конце концов, можно сделать еще один прыжок, но тщательно просчитать маршрут. Главное только не оказаться в соседней галактике, в другой вселенной или «у черта на куличках», как любила говорить его бабушка. В этих невероятных условиях вернуться будет сложнее, но Илья не собирался сдаваться ни при каких обстоятельствах.

– Есть привязка, – раздался радостный голос.

Один из навигаторов обернулся к капитану и показал большой палец вверх. Лицо его светилось от счастья.

И Илья его прекрасно понимал. У них появился шанс на возвращение. Какое же все-таки это безумие совершить прыжок в никуда.

– Система Ветробоя, сектор Z250880. Гружу координаты привязки в маршрутизатор, – будничным тусклым голосом объявил другой даль-навигатор.

Для Ильи Давыдова эти слова ничего не говорили. Пугающая пустота.

Для Имрана Октарского они означали конкретное место на карте звездного неба.

Их и правда занесло на другой конец галактики, но это дело поправимое. Навигаторы проложат новый маршрут, и они вернутся домой. Другое дело, что они оказались на территории королевства Вардии, и в случае столкновения с секторальным патрулем близкого соседа могут возникнуть серьезные неприятности. Правда, они возникли бы и на территории Поргуса, попадись им навстречу корабли ВКС. Но вступать в огненную перебранку с соседним королевством Илья не хотел. Конечно, патруль не знает, кто находится на борту чужого корабля. Но если когда-нибудь этот факт всплывет, то тут налицо нарушение границ и прочие вытекающие из этого неприятности.

– Надо побыстрее убираться отсюда, – потребовал Илья.

– Мы в процессе. Дай время навигаторам. Иначе они нас опять заведут в пропасть гарва, – отозвался Ульрих фон Герб. – Ты хреново выглядишь, величество. Тебе бы отдохнуть. Мы тут справимся. Полежи, приди в себя. Да зверька своего покорми. Смотри, какой он у тебя злой и нервный. Того и гляди укусит.

Гомер сидел на столе рядом с терминалом и недоверчиво пялился на говорящего Ульриха. По его недовольной физиономии можно было сказать, что он не доверяет корсару и готов впиться ему в лицо, если он продолжит нагло маячить перед его мордой.

– Я останусь на мостике. Ты за меня не переживай. Ты за дело переживай. Не стоит думать, что мы в безопасности. За нами может увязаться хвост.

– Поргус вряд ли отследил нас. Мы стартовали с места. Так что это маловероятно. Но даже если бы у них это получилось, то лезть на территорию Вардии никто из солдат Поргуса в здравом уме не станет. Это международный конфликт с обострением. Магистрату это не нужно, – возразил Карен Серое Ухо.

– Мне все равно, что нужно Магистрату, что не нужно. Не стоит забывать, что вардийцы нашему появлению вряд ли обрадуются, – ответил Илья. – А мы пока не готовы из одной передряги влезть в другую. Вывозите нас, господин фон Герб. Всё в ваших руках.

Илья чувствовал себя дурно. Сказывалось напряжение последних дней, выматывающее бегство сквозь джунгли, да к тому же экстренный даль-прыжок наложил свой отпечаток. Сейчас бы взять «неделю тишины». Так Имран Октарский называл краткосрочный отпуск, когда он удалялся в секретную резиденцию, где предавался безделью, валялся на диване, ходил в сауну, играл в виртуальные игры и практически не контактировал с внешним миром. Для него это была отдушина, только так он мог восстанавливаться после напряженной работы. Во время «недели тишины» он не отвечал на вызовы, «разгонник» блокировал любые вызовы. С ним можно было связаться только в экстренном случае через графа Игната Тульского, который служил при короле секретарем. Имран доверил ему право оценивать степень срочности проблемы, и стоит ли из-за нее тревожить покой короля. Тульский был верным его соратником. Когда Магистрат пришел за королем, он был единственный, кто с оружием в руках встал на защиту Имрана. Иварий Крот убил Тульского. У него не было никаких шансов против прославленного ветерана. Тульский не успел нажать на спусковую скобу излучателя, как оказался мертв. Его грудь превратилась в обожженное дупло, из которого выглядывало превратившееся в уголь сердце.