Дмитрий Самохин – Клеймёный (страница 48)

– И как же удачно получилось, что прославленный Сова и его люди не прикончили этих «донников», а то от знамени ничего бы не осталось, – иронично заметил Илья.

– Мы тоже допускаем ошибки. Я тоже винтик на месте. До того как механизм запустился, я выполнял совершенно другие функции. При правлении Имрана Октарского я служил в даль-разведке и продолжал выполнять свою функцию после его свержения.

– Ну да. Ну да. Кушать-то всегда хочется, а заговор не сильно кормит, – сказал Илья. – Я услышал вас. Я буду думать. Но остается несколько вопросов. Как «знамя» попадет в армию? Мы заперты пока на Капитолии. Я так понимаю, официальные власти не спешат выделить мне флагман и флот сопровождения.

– Мы пока не можем выступить на чьей-либо стороне официально. Капитолий славен своей независимостью и нейтралитетом, – тут же ответил Иван Рогов.

– И если бы не проклятые чужие из червоточин, вы бы продолжали сохранять свой статус-кво. Это понятно. Так что все-таки с кораблем? У вас есть запасной крейсер на случай неожиданного появления Имрана? – уточнил Илья.

– Можно сказать и так. Я думаю, «Ястреб Пустоты» вполне сгодится для этой миссии, – сказал Майкл Совински.

– Что-то мне подсказывает, что капитан Вульфар будет очень сильно возражать, – улыбнулся Илья.

– Да кто его спрашивать будет. Он уже давно, как кость в горле у всех честных корсаров и официальных властей Поргуса. Так что поразим две цели одновременно. Думаю, что часть экипажа корабля будет только рада сменить владельца, – ответил Майкл Совински.

– Мы обдумаем ваше предложение. А пока разойдемся. Завтра в десять утра встречаемся здесь. Я дам ответ, – сказал Илья.

Он выжидающе посмотрел на Сову. Майкл широко улыбнулся и кивнул в знак согласия.

– До завтра, Джек Клейменый. Завтра я увижу за этим столом либо короля Имрана Октарского, либо беглого «донника» Илью Давыдова. Но пусть «донник» не переживает, его никто и пальцем не тронет на Тартуме. Господа Рогов и Демидов позаботятся об этом.

Как же все запутано. Как все непонятно. Почему бы просто не оставить его в покое, не дать жить своей жизнью? Почему он должен вставать во главе армии, руководить каким-то переворотом, который, по сути, вообще его не касается. Зачем ему все это?

Голову терзали дурные мысли, от которых он не мог никак отстраниться.

Но с другой стороны, стоять в стороне, когда все вокруг кипит, бурлит и пенится, это дурной тон. В прежней жизни он все время находился в гуще событий, но при этом ничем не руководил, ни на что не мог повлиять. Мир менялся вокруг него, и он менялся вместе с ним, но при этом он был лишен возможности его менять. Теперь у него появился шанс встать у руля всех событий, взять ответственность на себя. И если признаться честно, он это сделал тогда, когда возглавил отряд бунтовщиков, которые начали свой путь из подземелий Пекла к свободе. Глупо как-то отступать в сторону на полпути и делать вид, что «моя хата с краю, ничего не знаю». По крайней мере уже один счет к современному миру у него уже был. И этот счет к Магистрату Поргуса. Так что стоит идти до конца, заодно и долговой вексель закрыть, чтобы душу клеймом не жег.

После встречи с Майклом Совински и представителями Тартума друзья собрались в ресторане «Вертариум». Илья чувствовал необходимость расставить все фигуры по своим местам. Принять решение единолично он не мог. Если уж у них собралась команда, то играть надо вместе, одну партию.

Как ни странно, друзья восприняли воскрешение Имрана Октарского как само собой разумеющийся факт. Даже то обстоятельство, что Имраном оказался их собрат по каторге, никого не удивил.

Они заказали пива и легкой закуски. Для разговора самое то.

– Теперь я хочу услышать ваше мнение, друзья «донники». Этот путь мы начали вместе. Я хочу его продолжить вместе. Говорите, – начал совет Илья.

– Не верю я этим хитрым рожам, – задумчиво произнес Карен Серое Ухо. – Мне, кажется, они играют свою игру. И нас посвятили только в малую толику партии.

– Подстава это. Сегодня ты им нужен, завтра они воткнут нож в спину, – поддержал Карена Сэм Крупп.

– Ты вообще помнишь хоть что-нибудь про этот Союз Возрождения? – спросил Фома Бродник.

Все «донники» помнили, что с памятью у Давыдова – плохо. Но они и не догадывались, что слово «плохо» означает «полный ноль». Не может быть плохо там, где царит абсолютная пустота.

И вот тут для Ильи встал главный вопрос, о котором он уже думал ранее. Можно ли восстановить память Имрана хоть частично, но при этом не уничтожить личность Ильи Давыдова. У кого бы еще узнать это. Доверять Майклу Совински Илья не спешил. Остаются только соратники, с которыми он прошел все Дно, выбрался с Пекла, сражался с корсарами, выживал в Тартуме. Только они могли ему помочь. Значит, он должен им полностью открыться. Если они играют одной командой, то должны знать все карты. Только видя всю картину мира незамутненным взором, можно делать правильные выводы и принимать верные решения.

– То что Совински и компания играют свою игру, не вызывает никакого сомнения. Более того, мне кажется, что он с самого начала знал, кто скрывается под маской Джека Клейменого. Но первоначально было принято решение уничтожить его и его соратников. Но что-то пошло не так. Где-то там на высшем уровне было принято решение сохранить жизнь старому королю, чтобы использовать его в качестве приманки, сплотить ряды. Когда мы узнаем, что собой представляет Союз Возрождения и кто руководит всем этим опереточным царством, мы сможем правильно использовать ситуацию на благо себе. Пока же мы можем только играть по навязанным нам правилам. Так чтобы вовремя вступить в игру, когда наберем силу, – постарался ответить на вопросы «донников» Илья.

– Я гнильцу в людях сразу чувствую. Вот и Сова этот воняет, как заплесневелый подвал дохлой старушки, – высказался Фома Бродник.

– Для нас, Илья, новость о воскресшем Имране – большое событие, – неожиданно заговорил молчун Рэм Горюнов. – Каждый из нас по-разному относился к Имрану Окстарскому. Для кого-то он и, правда, был Кровавым, не принимай близко к сердцу и не злись. Надо смотреть в глаза правде. Мы в основном здесь служивые люди. И для нас Имран – король, мы давали присягу, и от нее никто из нас не отрекался. Когда я оказался на Пекле, думал, что жизнь окончилась, но ты дал нам новый шанс, воскресил нас. Сейчас же ты спрашиваешь, стоит ли нам вписываться в новую авантюру. Для тебя это серьезный шаг, серьезное дело – ты трон себе возвращаешь, но для меня это риск потерять свою свободу и свою жизнь.

Горюнов сделал многозначительную паузу. Илья уже решил, что сейчас последует отказ, но Рэм продолжил:

– Пойми правильно, я не отказываюсь. Я последую за тобой. Но я пока не знаю, что и думать. Вчера все было чертовски просто и понятно, но сегодня все стало так сложно. Имран Октарский – жив. Да за такое на Пекле можно было схлопотать в лучшем случае дополнительные наряды на Дне, а в худшем там и остаться.

– Я тебя понимаю, – сказал Илья. – Когда я очнулся в тюремной камере и услышал, что скоро мне отрубят голову, а я при этом ни черта не помнил и не понимал, за что, почему… это были страшные часы. В тот момент мой мир тоже перевернулся с ног на голову. Но с этим надо жить. Принять и двигаться дальше.

– Я понимаю это, – сказал Рэм Горюнов.

Он хотел сказать что-то еще, но его перебил Карен Серое Ухо.

– Кстати, а почему ты назвался Ильей Давыдовым? Откуда такой оперативный псевдоним?

– Есть еще кое-что, что вы должны знать. Я не знаю, как это произошло и почему, но Илья Давыдов это мое настоящее «Я».

Признание произвело эффект разорвавшейся бомбы. «Донники» смотрели на него ошалело и ничего не понимали. Он поспешил разъяснить возникшее недоразумение.

– Тело это Имрана Октарского, хоть и немного измененное палачами Магистрата. Но сознание в нем – мое. Я пришелец из двадцать первого века, с Земли. Именно поэтому я не знаю ничего из жизни Имрана Октарского. И именно поэтому тюремная камера и гильотина были для меня таким шоком.

Первым очнулся Фома Бродник. Он схватил кружку со стола и осушил пол-литра одним глотком. После чего шумно выдохнул, утер рот правой рукой и заявил:

– Ну, удивил так удивил. Я никогда и не слышал ни о чем подобном.

– Да тут никто не слышал, чего языком-то зря чесать, – зло заявил Сэм Крупп.

– А разве такое возможно? – спросил Рэм Горюнов.

– И что случилось с личностью Имрана? – спросил Карен Серое Ухо.

Илья не дрогнул под его изучающим взглядом инквизитора.

– Я не знаю. Я никого постороннего не чувствую.

– И что будем делать, «донники»? – спросил Карен Серое Ухо. – Одно дело, когда нас поведет вперед наш король, пускай и без памяти и чуть сумасшедший. Другое дело, когда наш отряд возглавит чужой человек, для которого проблемы нашего мира – пустой звук.

После всего того, что они пережили вместе, слышать такое, в особенности от Карена Серое Ухо, было обидно. Но Илья проглотил обиду. Не до этого сейчас.

«Донники» не спешили говорить. Каждый о своем думал. Каждый анализировал, взвешивал все «за» и «против». Ни Илья, ни Карен не торопили их. Давыдов понимал, что именно сейчас происходит выбор. То, что они скажут, будет законом. И если они примут решение идти своей дорогой, то на этом их совместные приключения закончатся. Они разбегутся в разные стороны, взяв свою долю добычи. И он не станет их останавливать. Сказал, что будет уважать их решение, значит, так тому и быть. Он не собирался отказываться от своих слов.