Дмитрий Самохин – Клеймёный (страница 13)

– Это твои люди! Ты приказал?! – паровозом дышал Гривер Дыкрик.

Глаза его налились кровью, а грудь ходила ходуном. Он сжимал кулаки и разжимал, пытаясь успокоиться.

– У меня нет людей. О чем ты? Я никому ничего не приказывал. Даже обидно такое слышать. Я думал, мы вместе решаем общие вопросы. А тут такие подозрения. Если кто-то и не поделил с парнем что-то, то я тут при чем. Я задницу ребятам не подтираю. Я им не мамочка. Они сами за себя все решают. Мы, конечно, найдем виновного и накажем по всей строгости. Но я жду, чтобы ты извинился передо мной. Нельзя просто бросить в лицо обвинения и остаться чистеньким.

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы в столовой не показалась команда Билли Везунчика. Появление «хлыстов» мигом остудило толпу. Люди рассосались по своим местам. «Хлысты», не церемонясь, скрутили щербатого мужика с острой дьявольской бородкой и выволокли из столовой. Больше его никто не видел. Потом забрали тело бедолаги.

Жизнь потекла своим чередом. Но Дырокол и Гривер Дыкрик больше не ужинали вместе и перестали разговаривать. Между ними выросла стена льда, которую рано или поздно должно было прорвать.

Глава 9. Первое погружение

В «Проходчике» было жарко, как в парилке, несмотря на работающую систему кондиционирования. Вероятно, когда-то в робоскафандре стояла свежая система, которая справлялась с нагрузками «донной» работы, но с годами она износилась и работала со сбоями. И это никого не волновало, кроме оператора. Ему приходилось мучиться от жары и обтекать потом, который стекал по спине в трусы, заливал глаза, мешая работе.

Давыдов пробовал жаловаться бригадирам, но Иван Демьянов и Мартин Шу даже слушать его не стали, состроили такое жуткое лицо, что Илья понял, настаивать себе дороже. Инвар Роб был более дружелюбен. Он ответил:

– Кому какое дело. Вы – мусор. Сдохнете, ваше место займет другой. А «Проходчика» ремонтировать будут, только если он окончательно встанет.

После этих слов сразу все встало на свои места. Давыдов больше не искал справедливости у бригадиров. Не работает кондиционер, так они вроде и не на курорте с бокалом бурбона да длинноногой красоткой под боком, перетерпим, выкрутимся. В бараке он нашел черную тряпку, из которой сделал головной платок, который теперь повязывал на манер банданы каждый раз, перед тем как занять место оператора в «Проходчике». После смены он простирывал тряпку в хозблоке и вешал на железную спинку нар, чтобы успела просохнуть к утру.

Первое время старички отпускали в его адрес ехидные шуточки. Из разряда: смотри, какие девочки симпатичные в блоке появились, пора на свиданку приглашать. Но после двух стычек: одному пришлось сломать нос, второму руку, народ поутих. Уже никто не осмеливался в открытую выступать.

Илья сперва не понимал, почему его бандана вызвала такой ажиотаж в среде каторжников. Но потом догадался. Если в его мире этот головной убор носил скорее брутальный мужественный характер, присущий продвинутым рокерам и байкерам, то в далеком будущем на каторжной планете Пекло он вызывал стойкие ассоциации с женским полом.

Постепенно люди привыкли к его виду. И Давыдов заметил, что вскоре появилось еще несколько «донников» из числа стариков, которые стали носить банданы. Причем не только в «Проходчике», но и в повседневной жизни можно было увидеть обмотанные черными тряпками головы.

Давыдов попал в звено с Бродником, Кареном Серое Ухо и парнем с причудливым именем Юрген. Ему было лет двадцать. На свободе он не занимал никаких ключевых постов, всего лишь учился в университете столицы на факультете юриспруденции, в так называемой Янтарной Цитадели. А на каторге оказался за компанию с отцом, который при Имране Кровавом возглавлял Главную Канализационную службу Октарии. Интересно, чем новой власти главный столичный ассенизатор не понравился? Парнишка вечно всего боялся и, казалось, готов был наложить в штаны от чужого громкого чиха. Но, несмотря на это, на Дне он работал изо всех сил, стараясь не отставать от своих напарников. Юргену льстило, что его поставили в звено с серьезными людьми, которые к тому же на короткой ноге с Гривером Дыкриком, старостой новой партии, поэтому он из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на Давыдова и его новых друзей.

В наставники им достался здоровенный мужик из старожилов по прозвищу Салех. Что означало это слово, Илья так и не узнал, но остальные обитатели «Веселого барака» очень его уважали. Даже Дырокол здоровался с ним за руку, хотя с остальными рукопожатий он старательно избегал. У Салеха была могучая бычья шея, чуть оттопыренные уши, похожие на локаторы, толстый в рытвинах нос и черные глаза-дыры. Салех был немногословен, но очень информативен. Одним коротким жестом он мог объяснить назначение любого инструмента, принцип управления «Проходчиком» и метод выпаривания скальной породы вокруг мааровой жилы. Салех уверенно вел их звено, направляя и показывая, что и как нужно делать на Дне. Им оставалось только слепо следовать за ним, не отклоняясь ни на миллиметр от заданного курса.

Свое первое погружение на Дно Давыдов вряд ли смог бы забыть. Это было на третий день после начала тренировок в гаражах. Они, наконец, научились работать с инструментами и усвоили принцип выпаривания маара, и это не грозило никому оказаться зажаренным из-за неправильного использования горелки. В последний день их познакомили с наставником Салехом, и он рассказал им технику безопасности работы на Дне, которая сводилась к нескольким простым правилам: во всем слушаться наставника, не лезть вперед наставника, всегда прикрывать друг друга и в первую очередь наставника. В случае же прорыва маара надо бросать все и бежать из туннеля, чтобы не оказаться заваленным или прожаренным до хрустящей корочки.

Лезть на Дно Давыдову не улыбалось. В скафандре «Проходчика» было душно, тесно и все время казалось, что его замуровали заживо, и он больше никогда отсюда не выберется. Но присутствие Юргена бодрило почище крепкого кофе натощак поутру. Перед сопливым пацаном не хотелось выглядеть трусливым неандертальцем, испугавшимся темной пещеры.

В первое погружение на Дно пошли все десять звеньев новичков, ведомые опытными наставниками. Они набились в каплеобразный лифт, как патроны в обойму. Железные пальцы в горсти. Прозрачные двери закрылись, и начался спуск. Илья обернулся лицом к туннелю и увидел, как десятки лифтов двигались синхронно в падении ко Дну. Давыдов никогда не задумывался, сколько бараков в Жерле. Они всегда завтракали и ужинали в столовой одни. Никогда не видели чужаков, но теперь смог оценить масштаб каторги.

Погружение заняло четверть часа. Наконец лифт прекратил движение, и двери открылись. Первыми вышли бригадиры Иван Демьянов и Мартин Ши, руководившие спуском. За ним последовали одно звено за другим. Команда наставника Салеха шла в самом хвосте.

Когда они оказались на Дне, Илья смог осмотреться. Для этого он задействовал все камеры, встроенные в костюм. Они стояли на краю круглой площадки, неровная поверхность которой была изуродована кривыми каменными шипами, не заметив который и споткнувшись, можно было и ноги переломать. Один везунчик тут же продемонстрировал это наглядно, покатившись кубарем по камням, зацепившись за небольшой нарост. К счастью, «Проходчик» не так просто угробить, и «донник» через минуту уже ковылял к своей группе.

Круглая площадка на Дне называлась Цирком. Сюда прибывали все лифты, здесь проходило общее построение, перед тем как звенья расходились к своим участкам работы, здесь же встречались все звенья по окончании смены, чтобы подняться наверх в строго назначенное время. Если кто опоздал к построению, то ему суждено было коротать время до прибытия второй смены, только по окончанию которой он мог подняться наверх в Жерло. Понятное дело, что простаивать без дела «опаздунчикам», как таких на инструктаже назвал наставник Салех, никто не даст. Они обязаны были заступить в забой вместе со второй сменой и отработать вторую норму, которая не засчитывалась в их общую копилку, а шла в качестве штрафной меры. За последние несколько лет опоздавших к подъему было всего двое. Никто из них больше подобной глупости не повторил.

Еще в гараже бригадиры распределили между звеньями участки работы. Группе наставника Салеха досталась седьмая южная штольня, до которой от лифтовой площадки было еще «пёхать и пёхать», как ёмко выразился Фома Бродник. Она находилась на другом конце площадки, и, чтобы дойти до входа в штольню, необходимо было пересечь весь Цирк.

Они не стали терять время и зашагали между каменными шипами, стараясь ускориться. Не хотелось потерять время на пустую прогулку по безжизненному полю. К тому же заунывное насвистывание Салеха, которое транслировалось каждому члену звена, не располагало к романтической прогулке. В штольне Салех свистеть прекращал, и это сразу поднимало настроение.

Уже подходя к провалу туннеля, Илья заметил, что группа, в которой находился Гривер Дыкрик, Ли Форест и еще двое подпевал, следовала вслед за ними. Похоже, их участок работы находился где-то неподалеку.

В штольне их ждала скоростная капсула, в которую они погрузились. Для каждого имелась индивидуальная ячейка, куда аккуратно вставал «Проходчик». Салех потратил несколько долгих минут, прежде чем научил их загружаться в капсулу. Хуже всего получилось у Бродника. Он только с четвертого раза смог занять свое место.