Дмитрий Самохин – Клеймёный (страница 15)

Вместе им удалось оторвать глыбу от пола и перетащить ее в капсулу.

Рабочая смена была по сути закончена, но пришлось дожидаться, пока капсула отвезет добычу в Цирк, а потом вернется за ними.

Когда Давыдов убрал рабочие инструменты и застыл без дела в ожидании капсулы, только тут он почувствовал, насколько сильно устал.

Путь назад он помнил смутно. В Цирке их опять заставили выстроиться перед бригадирами, после чего разрешили грузиться в лифт.

Покинув «Проходчик», Илья смог вдохнуть чистый воздух полной грудью и почувствовал, какое же это счастье просто дышать. Он вымок насквозь. Одежду можно было выжимать, и хотя в гаражах был душ, через который обязательно после смены проходили все «донники», после купальных процедур одевать пришлось все ту же насквозь пропитанную грязью и потом одежду.

Запах стоял знатный, словно Илья очутился в хлеву. Но ко всему привыкаешь. Через десяток рабочих смен он уже и не замечал его.

В тот первый день после гаражей их доставили в столовую, но у Давыдова не осталось сил, чтобы поесть. Он вяло поковырялся в тарелке с серой кашей, попробовал проглотить пару ложек и сдался. Единственное, от чего он не смог отказаться, так от воды. Он выпил три стакана, благо подходить к крану с питьевой водой можно было неограниченно.

Давыдов думал, что будет спать как убитый, но в ту ночь он не мог сомкнуть глаз. Все его тело разламывалось от боли, ноги гудели, словно в них поселился пчелиный улей. В голове шумело. Но наутро «невидимка» вновь разбудил их электрическим импульсом, и все началось заново.

Давыдов думал, что не выдержит вторую смену после бессонной ночи, но откуда-то в нем открылись новые силы, и он с упоением влился в работу: «выпаривал», «откалывал» и погружал.

Глава 10. «Мааровый вихрь»

Взрыв сотряс пещеры. Илья не удержался на ногах и упал. Тут же рядом оказался Фома Бродник и протянул руку. Давыдов поднялся на ноги, морщась от боли. Все-таки ушибся о каменный указующий палец, торчащий из пола возле стены. Скафандр вещь хорошая, но если тобой играют в футбол, то и он не поможет.

– Что это было? – спросил Илья.

– Кто-то накосячил, – ответил Карен Серое Ухо.

– В двенадцатой штольне произошел несчастный случай. Вероятно, кто-то из новичков перегрел маар, – тут же ответил наставник Салех. – Нас вызывают на помощь. Оставляем работу.

– А как же норма выработки и все такое? – спросил Фома Бродник.

– В экстренных случаях надо думать не только о своей шкуре, но и собрате ближнем, – выдал неожиданную тираду Салех.

Они погрузились в капсулу, которая стремительно стартовала к месту аварии. Для этого пришлось вернуться к связующему узлу, откуда они скользнули в соседнюю штольню. Она располагалась в опасной близости от их забоя, так что можно сказать, что отделались легко. Тело могло повести в сторону, и тогда засыпало бы и их штольню.

Через некоторое время их капсула остановилась рядом с двумя пустующими. Мужики выбрались из нее и побрели к завалу.

Взрывом обрушило разрабатываемую стену, а затем и весь туннель, так что в живых вряд ли кто остался. Но как объяснил по пути Салех, главное, вернуть штольню в рабочее состояние. Здесь каждый туннель был важен, и никто не собирался отказываться от разработанной жилы. Теперь предстояло откопать разработку, убрать лишнюю породу, достать тела, укрепить стены, и на это место заступит новое звено, которое вряд ли будет столь наивно-безрассудным. По крайней мере, статистика показывала, что снаряд дважды в одно и то же место не падает.

Они таскали камни до конца смены без передышки. Эти несколько часов показались Илье целой вечностью. Вручную ворочать валунами и каменными обломками, занятие, способное свести с ума. Пот заливал лицо, одежда прилипла мокрыми тряпками к телу. Мысли путались и превращались в сплошную линию смерти. Он ни о чем не хотел думать, весь мир для него обратился в камни, которые надо таскать к капсулам. Они вывозили их в безопасное место, где другая бригада производила утилизацию.

Выпарить завал на месте нельзя. Это сразу прояснил наставник Салех, можно случайно наткнуться на маар, и тогда предыдущий взрыв покажется детским лепетом. Это может привести к полному уничтожению направляющей штольни, что для Пекла недопустимо.

Каторжане должны приносить прибыль, тогда они имеют право на жизнь. Закрытие даже одной штольни приведет к убыткам. Убытки повлекут за собой сокращение расходов, а в их случае это сокращение количества голодных ртов в Жерле. Первыми, понятное дело, понесут наказание виновные. Только вот все виновные окажутся под камнями, но высокое начальство найдет на кого свалить вину. Публичное распятие невиновных до сих пор является самым популярным развлечением всех времен и народов. Вот поэтому они и таскали камни на руках, бережно, как младенцев.

Рядом с Давыдовым трудился Юрген. Мальчишка был на грани, хоть и виду не показывал. Его шатало из стороны в сторону. Нагруженный камнями, он танцевал по полу, словно пьяный матрос по палубе во время шторма. Но ни слова жалобного, ни жеста, ни взгляда. Он сносил все лишения с гордо поднятой головой. И непонятно, то ли это врожденное упрямство, способное разрушить неприступные стены, то ли просто мальчишеская глупость. Чтобы показать себя наравне с остальными мужиками, Юрген тягал каменюки больше своих возможностей. Надрывал живот, чтобы доказать всем, что он достоин стоять с ними в одной связке.

Они работали и работали, а завал не становился меньше. И не было видно конца и края этой работе. Вскоре появилось подкрепление. Звено Гривера Дыкрика. Оно вклинилось в груду камней, словно ледокол в вековечные льды. Работать стало веселее, хотя Илья уже не чувствовал рук, да и ноги превратились в свинцовые столбы, переставлять которые становилось все труднее и труднее.

Вскоре объявили небольшую передышку. Илья не удержался и сел на пол там, где стоял. Только тогда он смог осмотреть фронт работ. Им удалось порядочно пройти вперед, но до полного освобождения туннеля еще было далеко. И ни одного тела. Ни даже намека на то, что здесь работали живые люди, словно во время взрыва они испарились.

Рядом упал Юрген. Даже через скафандр было видно, как он вымотан. У него не осталось сил, чтобы сидеть, и он повалился на спину, уставившись на закругленный свод туннеля.

– Ты живой? – спросил Илья.

– Да, все в порядке. Сейчас откопаем несчастных, – тут же сделал слабую попытку вскочить Юрген.

– Не двигайся. Береги силы. Не веди себя, как идиот. Не надо рвать задницу, ведь ее можно реально порвать. Если ты сдохнешь в этом забое, никому от этого хорошо не будет, – попытался вразумить мальчишку Илья.

– И никому плохо тоже не будет. Всем все равно. Никто даже не знает, что я здесь, – ответил Юрген.

И в его словах сквозила такая обреченность, что захотелось сбежать на край света, лишь бы случайно не заразиться этим упадком.

Повисло неловкое молчание.

– У меня дома девушка была. Мы собирались пожениться в следующем году. Но меня забрали. Я даже не знаю, что с ней и как. Может, и ее вместе со мной… Для девушек, говорят, помягче условия, но принцип тот же. Работаешь, приносишь прибыль, живешь. А у тебя была девушка?

В голосе Юргена звучала такая тоска, что становилось жалко мальчишку. Если он так будет в себе замыкаться, то искра его жизни потухнет. Этого нельзя было допустить. И хотя парень для него абсолютно чужой человек, по сути, какое ему дело до судьбы этого сопляка, но Илья не мог поступить по-другому. Он должен был ему помочь. Надо его как-то приободрить, встряхнуть как следует, вселить надежду. Хотя какая может быть надежда, когда ты на самом дне.

– Подъем. За работу. Чего разлеглись, словно ленивые тюлени! – прозвучал резкий голос наставника Салеха.

Вставать было тяжело. Невыносимо поднимать ужасно тяжелое тело на непослушные ноги. Но Илья все же встал и протянул руку Юргену.

– Бери камни поменьше. Не надрывайся. Береги себя.

Когда кончилась смена, Давыдов не мог поверить в это. Сил не осталось. Но они почти достигли цели. Последствия взрыва были практически устранены. Основная масса камней была удалена из завала, и обнажился «мааровый вихрь», так это явление называл Салех. Он представлял собой две круто перекрученные серебристые жилы, торчащие из стены, словно косы замурованной заживо принцессы. Увидев это, Салех яростно выругался на неизвестном Давыдову языке. Как выяснилось позже, вследствие взрыва образовался «мааровый вихрь», теперь маар в этой штольне был непригоден для дальнейшей переработки и использования в качестве топлива для звездолетов. Это явление встречалось редко, но все же встречалось. Что-то менялось в атомарной структуре маара, и он становился шлаком, ничего не стоящим, годным лишь для утилизации. Теперь, чтобы начать заново осваивать штольню, надо было избавиться от «маарового вихря».

– Завтра загребетесь до отрыжки это дерьмо убирать, – зло предупредил Салех.

Он ничего больше не добавил, но по возвращению в «Веселый барак» Гривер Дыкрик устроил небольшой соцопрос среди старожилов относительно «маарового вихря» и того, как избавиться от него в сжатые сроки. И откуда только в этом гиганте брались силы для столь кипучей деятельности. Выяснилось, что за последние несколько лет «вихрь» случался лишь однажды, и тогда устраняли его несколько дней. Выпариватель его не брал, «колун» не справлялся. Пришлось задействовать «кротов», которые покидали гаражи только в экстренных случаях. И все равно «донникам» пришлось несладко.