Дмитрий Самохин – Археолог (страница 46)
Шмель начал вырываться, дергался как припадочный, Археолог держал его в захвате, как в клещах, но тратил силы и время, чтобы сломить сопротивление. Тем временем Лихо пришел в себя после шока и вскинул автомат. Он бил короткими очередями, и Столбов прикрылся Шмелем. Пули ударили в Шмеля, часть застряла в пластинах жилета, но другая задела часовщика, и Столбов почувствовал, как бандит обмяк в его захвате и тянет к полу. Археолог пытался его удержать. Он повернул ствол автомата в сторону Лихо, но как же медленно все происходило. Шмель становился таким тяжелым, словно в его тело залили свинец. Археолог уронил его и вместе с этим потерял автомат, который ремнем зацепился за одежду Шмеля. Лихо тут же оживился. В его глазах промелькнуло торжество. Он дал еще одну очередь. Археолог попытался уйти с линии огня, одновременно с этим он метнул ножи, что были спрятаны в рукавах. Но пули его все-таки зацепили. Одна попала в грудь и сбила дыхание, вторая – в правую руку, превратив ее в неподвижную плеть, а третья оцарапала шею, остальные ушли в стены. Но и ножи Столбова отыскали свою цель. Первый прилетел в правое плечо Лиха, и тот выронил автомат из рук. Второй нож ударил ему в грудь, а потом отскочил от бронежилета.
Археолог упал на пол. Он слышал, как вскрикнула Вера и бросилась к нему, видел, как из соседних комнат выскочили бандиты, и заметил, что Лихо отшатнулся к стене, скривился и попытался вытащить нож.
Мысли путались, Археолог не мог сосредоточиться. Рядом упала Вера, она попыталась его схватить, прижать к себе. Один из бандитов уже повернулся к девушке, вскинул автомат, и в этот момент входная дверь распахнулась и в комнату ворвался Фермер, а за ним кто-то еще, Археолог не видел лица. И тут началась бойня. Люди Археолога с ходу открыли прицельный огонь, в упор расстреливая часовщиков. Те не успевали оказывать сопротивление. Погибли один за другим трое отморозков, последним нашел свою смерть Лихо. Автоматные очереди буквально разорвали его тело, не спас даже бронежилет, прилетело и в голову. Раскинув беспомощно руки, он сполз по стене, оставив за собой кровавый след.
Все кончено!
Археолог улыбнулся, и осознание этой мысли позволило ему справиться с собой и вернуть контроль над своим телом. Автоматный треск стих, и он услышал всхлипы и причитания Веры:
– Держись. Держись. Все будет хорошо. Я тебя не оставлю.
– Спокойно, девочка моя, сейчас все будет в порядке. Не задуши смотри… – Археолог попытался неудачно пошутить.
В комнате появились Семен Раух и Корсар.
– Жив, Археолог? Чего разлегся? – забасил Раух.
– Порядок. Царапнуло маленько.
Корсар сбросил с плеча автомат, бухнулся на колени и принялся осматривать Столбова. Расстегнув телогрейку, он разорвал рубаху, под которой находился бронежилет, остановивший пули. Руку пробило навылет, но опасности рана не представляла, о царапине и говорить не приходилось.
– Дай тряпку, дед, – потребовал Корсар.
И дед Андрей, который все время, пока в избе стреляли, прятался за шкафом с посудой, засуетился и извлек откуда-то скатерть. Корсар ножом разрезал ее на лоскуты и надежно обмотал ими рану на руке Археолога. После чего сам встал и помог командиру подняться.
– Ничего страшного. И правда малость поцарапало, – оценил Корсар.
– Ну и слава Богу, – облегченно выдохнул Раух.
– Вы мне лучше скажите, зачем вы так сильно торопились. Еще пара минут, и я бы тут и без вас закончил… – Археолог попытался улыбнуться. Получилось грубовато.
– Мы, оказывается, еще двух бойцов упустили. Они в лесу за каким-то хреном шастали. Пришлось ликвидировать бреши и проводить работу над ошибками, – доложил Семен Раух.
– Ничего вам поручить нельзя. Везде самодеятельность разведете.
Археолог доковылял до скамьи и грузно на нее опустился.
– Наконец-то мы вас нашли, – сказал он, обращаясь к заложникам.
Юсовские оживились. Первое время, когда начали стрелять, они уткнулись лицом в пол, боясь пошевелиться, не ровен час еще пулю шальную схлопочешь, но теперь, когда стрельба затихла и зазвучали знакомые голоса, они осмелели. Катька Рыкова, жена Толи Рыка, что остался в Юсово охранять стойбище, притянула к себе доченьку Светку и исступленно гладила ее по голове, приговаривая что-то успокаивающее. Наташа Сизова, которая два года назад прибилась из Мельничного, спасаясь от голодной смерти, выглядела ужасно: лицо в кровоподтеках, одежда все порвана, было видно, что досталось ей сильно. Бандиты измывались над ней, как, впрочем, и над Ларочкой Груздевой, которая притянула к себе сына, Ромку, и смотрела на бойцов Археолога так затравленно, словно не освободители пришли, а другие нелюди, готовящие новые зверства.
– Димка, Надьку-то убили, как мы об этом Доктору скажем? – Вера попыталась заглянуть в глаза Археолога.
Столбов замялся, но все же сказал:
– Погиб Доктор. Нету его больше. В Угличе схоронили.
Глаза Веры потухли. Серега Рыжов был другом для них обоих. Для Веры потеря Доктора такой же удар, как и для Дмитрия… С этим вообще невозможно смириться. Пройдут годы, но неожиданно вспомнишь о друге, и клещами защемит сердце, захочется напиться и забыться, но нельзя поддаваться этой провокации, которые так любит устраивать сука-жизнь. Ведь Доктор погиб не для того, чтобы оставшиеся в живых друзья его хлестали горькую, оплакивая его загубленную жизнь, а для того, чтобы они жили дальше и процветали, вспоминая его добрым словом и с любовью.
– Археолог, предлагаю здесь не задерживаться. Грузим наших – и назад в Пролетарский, – предложил Семен Раух.
– Действуй, Сема, – согласился Столбов.
– Мужики, мужики, вы это… заберите меня с бабкой. Чего нам тут одним киснуть? Неровен час еще какая шваль из лесов повыползает. Раньше-то хоть порядок был. Часовщики нашу деревню под своей охраной держали, а вот теперь-то, когда их нет, как нам быть? – запричитал дед Андрей, пытаясь по-собачьи заглянуть в глаза Археологу.
– Дед, вот эта вся погонь на полу и есть часовщики. Они вас охраняли, пока для них смысл в этом имелся, пока вы какую-то пользу приносили, а сейчас вы для них мусор, – произнес Столбов.
– Дак я о том и говорю, порядку-то больше не будет. Помоги, Археолог, ты вроде человек справедливый. Защити нас.
– Собирай вещи. С нами поедешь, – решил Столбов.
Дед Андрей моментально расцвел лицом. Радость заиграла в его глазах. Он засуетился, бросился к своей жене, что сидела напуганная в дальнем углу, и что-то принялся ей втолковывать.
– Пойдем подышим свежим воздухом, – предложил Столбов Вере.
Они вышли на улицу. Зима никак не хотела сдаваться и уступать свои права весне. Все еще было морозно, вокруг лежали снежные сугробы, но уже по-другому светило солнце, да и воздух был напоен какой-то нездешней свежестью и прохладой.
– И что теперь? – спросила с надеждой Вера.
Она прижималась к здоровому плечу любимого и вглядывалась в его лицо, словно у Димы были ответы на все ее вопросы.
– А теперь жить будем, будем строить новый уклад. Будем восстанавливать то, что эти нелюди успели разрушить. Работы у нас много. На наш век хватит, да еще и детям останется, – задумчиво произнес Археолог, вглядываясь в лес, что стоял за околицей деревни.
– Детям? – Вера повернула к себе и посмотрела на него удивленно и радостно.
– Конечно же детям, – твердо сказал Дмитрий.
– А не страшно их в такой-то мир выводить?
– Всегда страшно. Но не вывели бы нас, как много мы потеряли бы. И сколько всего мир потерял бы без нас. Может, нашим детям суждено вывести этот мир из хаоса и нового Средневековья, сделать его лучше, исправить то, что наши идиоты политиканы и хапуги натворили в прошлом. Потому что если не мы и они, то кто тогда? – Археолог говорил устало, но в его словах чувствовалась железная логика. Он верил в каждое свое слово.
– Тогда хорошо. Тогда и о детях можно подумать, – согласилась Вера.
Выехать сразу не получилось. Сборы оказались долгими, сперва оказалось, что юсовским ехать не в чем, потому что часовщики привели в негодность одежду Наташи и Ларисы. Если Веру они не трогали, потому что Лихо сразу предупредил, что это женщина Археолога, а потому лицо неприкосновенное, то на остальных женщинах они оторвались по полной, насильничали по очереди, когда их гнусная натура брала вверх. Теперь пришлось искать одежду, чтобы довезти женщин до Пролетарского и не заморозить по дороге.
Дед Андрей помог, он с бабкой своей откуда-то извлек из запасов одежду, которая хоть и выглядела как «назад в СССР», но была практичной для дороги. Потом завозились дед Андрей с бабкой своей, стали собираться, и тут началось: это взять надо, вот это необходимо, вот это бросать жалко, а с этим так много всего связано. Они, как барахольщики, перебирали вещи, попутно вспоминая свою прошлую жизнь со слезами на глазах. Археолог попросил их не трогать и не подгонять, как справятся, так справятся. В результате уже стемнело, когда они отправились в путь.
В головной машине ехали Археолог с Верой, Фермером и Корсаром. Еще они взяли с собой Катю Рыкову с Ромкой. Женщина начала оттаивать, пережитые ужасы медленно отступали, но до полной реабилитации еще было далеко. Она продолжала возиться с сыном, было видно, что уже успела изрядно его утомить, но парнишка понимал серьезность момента и держался. Катя еще не вспомнила о Косте Рыке, о том, что его убили бандиты и теперь она одна на этом свете с сыном. Правда, не совсем одна, у нее есть друзья и товарищи, которые поддержат и во всем помогут, в этом и есть смысл их большой юсовской семьи. Но когда женщина вспомнит о смерти мужа, тут и начнется самое тяжелое, придется за ней следить, чтобы она не учудила над собой что-нибудь непоправимое. Поэтому Вера и взяла ее с собой, чтобы постоянно приглядывать и не упустить чего.