Дмитрий Самохин – Археолог (страница 45)

– Ладно тебе, дед, ты рассказывай. Тебя заслушаться можно. Расскажи еще о себе, пожалуйста.

Андронов некоторое время сидел молча, словно решал, продолжить рассказ или смять вечер, как старую газету, но наконец заговорил. И говорил всю ночь.

А утром пришел Семен Раух и сообщил, что установлено местонахождение отряда Лиха и заложников.

Глава 26

– Заложников держат вон в том синем доме на окраине. Думаю, что здесь еще никто не в курсе, что Шамана и Никодима больше нет, а часовщики разбежались, как тараканы, в разные стороны. Можно сказать, что здесь последние часовщики попрятались. Стараются они не светиться. В деревню не выходят без лишней надобности, – докладывал Уханов, только что вернувшийся из разведвылазки. – На подходах к дому выставлены дозоры. Вот тут и тут… – Уханов пальцем указал точки на карте деревне, которую держал в руках Археолог. – Но там пара бойцов необстрелянных. К ним подобраться – раз плюнуть. А вот в доме уже другая картина. По окнам я насчитал человек пять-шесть. Там Лихо и его бригада, кое-кто из людей Адвоката. После бойни на часовом заводе те, кто выжил, перетекли к Лиху. Они из дома почти не выходят. Продукты им приносит дед Андрей. Они его выпускают в деревню. Он все равно никуда не денется. Плотно у них на крючке сидит. Его бабка вместе с юсовскими в заложниках. Если он что учинит, то ее мигом прикончат.

Археолог внимательно выслушал доклад Уханова, потом заставил его повторить и задал несколько уточняющих вопросов. Картина мира сложилась в его голове. Осталось только понять, как расколоть этот орешек так, чтобы никто, кроме бандитов, не пострадал.

– Можно тихо без шума снять дозорных? – спросил Дмитрий.

– Не проблема, – отозвался Уханов.

– А потом на штурм?

– Тогда они там в доме положат всех заложников. Или начнут за каждого торговаться. Мы увязнем в переговорах, – сказал Семен Раух.

Археолог запретил себе даже думать, что его Вера не доехала до Алексеевки и осталась лежать где-то в снегах с прострелянной головой. Никто толком не знал, кого удерживал Лихо в деревне, кто из юсовских выжил.

– Не выход. Значит, надо как-то проникнуть в дом, чтобы на месте обезвредить какое-то количество бандитов и помешать им во время штурма уничтожить заложников. Как это реализовать? – задал вопрос Археолог.

– А может, дождаться, пока дед Андрей в деревню пойдет за продуктами или там дровами, перехватить его и договориться, что, мол, он человека там нанял дрова поколоть или что-то еще. А потом через время наш боец придет под видом работника в дом оплату требовать, – предложил Фермер.

Идея, конечно, из разряда абсурдных. Зачем деревенскому человеку работника нанимать, да к тому же из каких сбережений он будет с ним расплачиваться? Но с другой стороны, количество голодных ртов в доме деда Андрея увеличилось. Опять же количество потребляемых дров тоже пошло вверх, а бойцы Лиха все больше самогон жрали, а не по хозяйству помогали. Тут могло на дурачка сработать, а там, когда боец окажется в доме, будет уже действовать по обстановке. Главное, ошарашить противника, а потом уже выиграть несколько минут на то, чтобы штурм прошел гладко.

– Да херня какая-то. Какой работник, чего ты такое городишь? – состроил кислую мину Семен Раух.

– Из нашего деда Андрея еще тот плантатор – эксплуататор мирового пролетариата, – заметил Корсар.

– Как ни странно, но это может сработать, – задумчиво проговорил Археолог. – Только внутрь пойду я. Потому что это мое дело. Никем другим я рисковать не имею право. Приведите ко мне старика. Я поговорю с ним.

Готовились к операции сутки. За это время изучили все подходы и выходы из дома, поговорили с дедом Андреем, который, когда услышал, что готовится силовая операция по уничтожению негодяев, пьянствующих в его доме, обрадовался и пообещал всяческое содействие. Мол, сыграет свою роль по первому сорту, не хуже чем в областном драматическом театре. Только попросил Археолога переодеться во что-то более подобающее: телогрейку, ватные штаны, шапку-ушанку… Стать более похожим на затрапезного деревенского жителя.

Утром следующего дня бойцы Археолога выдвинулись на позиции. Руководить штурмом был назначен Семен Раух. Всю ночь Столбов не мог найти себе места, чувствовал себя не в своей тарелке, но когда настал час выходить, от мандража не осталось и следа. Костюмчик ему подобрали, по легенде подходящий, теперь Археолог выглядел как заправский деревенский забулдыга, что за чекушку готов горбатиться на чужой делянке. Для правдоподобности Раух сбрызнул телогрейку самогоном и заставил Столбова прополоскать рот, чтобы запах был устойчивый, убедительный. Из оружия Столбов взял с собой только два ножа, которые специальными ремнями укрепил на запястьях под рукавами телогрейки. Огнестрел брать не стал, слишком велик был шанс спалиться на месте, да и раздобыть в ближнем бою ствол показалось ему куда более надежным вариантом.

Первыми на позиции выдвинулись бойцы Рауха, потом Корсар и Уханов вышли к дозорным постам часовщиков, и уж тогда Археолог пьяной походкой заковылял по деревне к дому деда Андрея. Дозорные сразу срисовали новое действующее лицо и собирались его перехватить, когда Корсар и Уханов отправили их одного за другим на тот свет. Все прошло тихо, снежок окропили кровью без единого звука. Столбов медленно приближался к дому деда Андрея, изображая подвыпившего деревенского мужика, при этом внимательно отслеживал все изменения в окружающей обстановке. Мало ли что они упустили, и Лихо своих бойцов по округе еще где расставил.

Археолог подошел к дому, зашел на крыльцо, пообстучал ботинки от снега и схватился за ледяную дверную ручку. Дверь поддалась туго, заскрипела ржавой пружиной доводчика. Он вошел в сени, стараясь издавать как можно больше шума, чтобы бандиты не шлепнули его случайно от испуга, и прямиком пошел в большую комнату, где на пороге его уже встречал дед Андрей.

– Да вот же ж, пьянь какая, где ты так уже нализался? – с азартом провинциального трагика запричитал дед Андрей, всплеснув руками.

– Да, это я же чутка. У меня там с собой еще… это… – залепетал полубессвязно Археолог, при этом он четко срисовывал окружающую обстановку, на ходу составляя план грядущего боя.

Заложников часовщики держали в дальнем правом углу под иконами. Люди сидели на полу, выглядели они голодными и забитыми. На вошедшего Столбова посмотрели равнодушно и даже не узнали в нем своего командира. Их разум сейчас был занят совсем другими мыслями, если вообще был чем-то занят. За то время, что они провели в плену, люди уже успели отчаяться, а затем и смириться со своим положением. Только Вера взглядом зацепилась за Столбова, сперва не узнала, а потом в глазах промелькнула радость, губы расплылись в улыбке.

Археолог даже успел взмолиться про себя, только бы она ничем себя не выдала, только бы не потеряла от счастья голову и не бросилась к нему через всю комнату. Но у него была очень умная женщина. Вера мгновенно справилась с собой, подавила все эмоции и опустила голову к полу, но Столбов видел, что она продолжает украдкой следить за ним.

– Эй, старик, это чего еще за хер с горы?! – рявкнул Шмель, один из выживших людей Адвоката, и поднялся из-за стола, где он сидел вместе с Бугаем, Кастетом и Филимоном, людьми Лихачева.

Самого же Лиха нигде видно не было, и это Столбову очень не понравилось. В доме были еще комнаты, и, похоже, остальные часовщики сейчас разбрелись по ним и в критической ситуации окажутся для него неприятным сюрпризом.

– Так это помощник мой. Я вам не лошадь, чтобы за просто так на вас спину гнуть, да и годы уже не те. Вы же, здоровые лбы, только самогон хлещете, а больше-то ничего, – запричитал дед Андрей.

Со своей задачей он справлялся отлично: пудрил мозги и раздражал своим бурчанием так, что у бандитов внимание рассеялось и они несерьезно отнеслись к чужаку.

Шмель поправил лямку автомата на плече и расхлябанной походкой подошел к деду Андрею:

– Завали калитку… Ишь раскудахтался-то. А ты кто такой? Чего тебе надо? – обернулся Шмель к Столбову.

– Так это… я за бутылкой пришел. Дрова порублены. Принимай работу, так сказать.

Из дальней комнаты на шум вышел Лихачев. Археолог постарался спрятать лицо, чтобы Лихо его сразу не признал. Встречались они всего один раз, но и этого могло оказаться достаточно для провала операции по спасению заложников.

Лихо скользнул недовольным взглядом по Столбову и приказал:

– Вышвырните это отсюда!

Шмель тут же ухватил Столбова за левое плечо и попытался насильно развернуть в сторону выхода.

Настала пора действовать. Время вокруг словно бы замедлилось. Археолог раньше о таком только в книжках читал, но до этого дня ни разу не испытывал, думал, что это все расхожие штампы да бред разыгравшейся фантазии писателей и сценаристов, но сейчас, когда на кону стояла жизнь Веры, юсовских, да и его собственная, время и правда стало течь по-другому.

Он действовал четко, не раздумывая. Движение еще начал деревенский пьянчуга: кислое выражение лица, почти плачущее, попытка стряхнуть захват бандита, для этого Археолог перехватил его руку, – но дальше пьянчужка вдруг превратился в опытного бойца. Шмель неожиданно для себя перестал контролировать свое тело. Чья-то воля развернула его, сдернула автомат с плеча и прикрылась им как щитом. Короткая очередь – Бугай ударился лбом об стол, из расколотого пулями черепа забила кровь. Новая трель – и Кастета сбросило со скамьи под окно. Он потерял контроль над оружием, автомат отлетел в сторону, но при этом Кастет остался жив. Броник спас его. Третья цель – Филимон, автоматная очередь пробила ему грудь и на излете понаделала дырок в голове.