Дмитрий Самохин – Археолог (страница 43)

Они шли по этажу, открывали кабинет за кабинетом, и зачищали его. Сармат чувствовал себя палачом, который запустил конвейер смерти. Большая часть этих людей провинилась только в том, что работала не на ту группировку. Здесь было много гражданских, которые занимались жизнеобеспечением часовщиков, следили за производством и торговлей.

Во время зачистки одного из кабинетов Весельчак поймал свою смерть за хвост. Он оставался в коридоре, когда Сармат с ребятами зачищал помещение. В это время группа часовщиков, прятавшаяся в конце коридора, пошла на прорыв. Несколько пуль остановил бронежилет, но голову в броник не спрячешь, как не старайся изображать из себя страуса. Весельчак опрокинулся на спину, его лицо застыло в зверином оскале.

Сармат выскочил в коридор, вскинул автомат к плечу и стал бить прицельно. Один часовщик завалился с развороченным животом, у второго раскололась голова, забрызгав мозгами стену, третьего часовщика он зацепил по касательной, тот перевернулся вокруг своей оси и упал на пол. Но как минимум двое врагов скрылись на лестнице. Сармат бросился за ними, бойцы прикрывали его прорыв.

Археолог места себе не находил. Какая-то тварь осмелилась пробраться на его землю и похитить его женщину. Думать не хотелось, что эти твари могли сделать с Верой. Он понимал, что, если она пострадает, он никогда себе это не простит. Он не должен был оставлять девушку одну. Хотя и не одна она оставалась. С ней был вооруженный отряд, да крепостные стены помогали. С такими ресурсами можно было выдержать осаду и изловчиться послать весточку, если уж не ему в Углич, то хотя бы Ноксу, который со своими ребятами окопался в деревне в нескольких километрах от них. И хотя Археолог с Ноксом друзьями не были, слишком уж разный у них был взгляд на жизнь, но друг другу помогали. Нокс – это прозвище, сокращенно от Ножа Командирского, а так его Филиппом Смирновым звали, но он уже давно ни на что, кроме как на Нокс, не откликался. И Археолог не сомневался, что, получи Нокс просьбу о помощи, немедленно примчался бы со своими ребятами в Юсово. Но все равно Столбов винил себя в том, что, когда уже пророс корнями в Пролетарском, должен был вывезти Веру и остальных живущих в поселке к себе. Но он все время откладывал, убеждал себя, что в Юсово безопасно, а у них в Угличе постреливают, и очень часто серьезно. Вот и перестраховывался.

Столбов не сомневался, что Шаман не просто так захватил заложников. Ему требовались аргументы в торговле с Археологом. А положение у него шаткое. В конце концов, Черномор не для него посылку секретным караваном гнал. Стало быть, не доверяет больше Рассказов Шаману, а скоро вообще переведет в разряд бывших компаньонов, и тогда за жизнь Шамана никто не даст и банки тушенки. Вот и решил Шаман положение свое поправить, а для этого ему нужно «Живицу» к рукам прибрать.

Археолог понимал, что сейчас он, с горсткой профи и чуть большим количеством плохо обученных местных, выступить против крепости Шамана не может, поэтому его приказ немедленно выезжать и встать всем под ружье носил скорее эмоциональный характер. На деле он понимал, что с такой помпой и при оружии они едут на переговоры, целью которых узнать, что хочет Шаман в обмен на заложников.

Археолог пока еще не задумывался о том, как он будет выполнять требования Шамана. Одно сразу было ясно, если он будет играть честно, то о союзе с артельщиками и или масловцами можно было забыть. Он вынужден будет отдать свой единственный козырь – ампулы с «Живицей». Играть по-честному с Шаманом у него не было никакого желания. Но на другой чаше весов – жизни юсовских и его Веры.

В голове у Археолога царил полный разброд, он пытался собрать мысли воедино, пока они готовились к выезду и пока ехали к часовому заводу. На время их отсутствия старшим по Пролетарскому району был назначен Кирилл Уханов. В помощь ему были оставлены почти все новобранцы, за исключением пяти человек, которых Археолог взял с собой. Старшим над новобранцами он поставил Колю Блинова, за последние дни он хорошо себя показал, сумев укротить свой авантюрный характер, хотя Столбов не сомневался, что это временное затишье перед возможной бурей.

Но все сомнения Археолога улетучились, когда они подъехали к заводу.

Издалека услышали оружейную пальбу. Подъезжая, увидели распахнутые ворота и какое-то мельтешение на территории завода.

– Что за херня тут творится? – удивился Раух, наклоняясь к передним сиденьям, чтобы получше разглядеть дорогу впереди.

У Археолога замерло сердце. Похоже, кому-то надоело самоуправство и безнаказанность Шамана, и этот кто-то решил нанести удар, чтобы раз и навсегда решить проблему с часовщиками. Только как бы Вера в этой заварухе не пострадала.

– Что будем делать, Археолог? – спросил Виталий Жуков.

– Погоди!

В ворота завода заехали две «газели», перегородили выезд и ударили в спину бойцам, атакующим позиции часовщиков. Похоже, к людям Шамана подошло подкрепление.

– Всем приготовиться к бою! Бить на поражение врага. Наша задача войти внутрь и найти наших людей. Всех, кто нам в этом помешает, уничтожить.

Археолог понимал, что это авантюра, что они могут тут все полечь, но у него не оставалось другого выхода. Сначала, они должны ликвидировать пробку в воротах, а для этого требовалось уничтожить подкрепление часовщиков, а потом наиглавнейшая задача – выйти на контакт с атакующими, разобраться, кто они, и за малую помощь получить возможность освободить своих заложников. Как он будет это делать, Археолог пока не знал. Но главное, ввязаться в бой, а там уже разберемся.

Часовщики, стрелявшие от ворот, очень сильно удивились, когда им в спину ударил слаженный автоматный залп. Но потом удивляться уже некому было. Мертвецы не умеют удивляться.

Глава 25

– Проходи, садись, – предложил Андронов, когда на пороге показался вымотанный Столбов.

Староста знал, что Археолог куда-то ездил со своими людьми, а потом в городе началась очередная пальба, но на этот раз по силе и накалу она походила на серьезную битву. Потом бойцы вернулись и выглядели очень усталыми.

Андронов сразу почувствовал, что дело плохо, потому и пригласил Археолога на кружку-другую самогонки за жизнь поговорить.

Археолог рад был приглашению. С часовщиками было покончено. Атаку на завод произвели масловцы, потом подошли рыбинские бригады, и все закончилось довольно быстро. Дмитрию удалось договориться с масловцами о заложниках, только вот после тщательного обыска никаких заложников на территории завода не было обнаружено. Пленные говорили, да, приезжал Лихо, да, привез каких-то гражданских, но за несколько часов до заварушки покинул территорию завода вместе с этими гражданскими по приказу Шамана. Куда они поехали, за каким чертом, никто не знал.

Шамана тоже не удалось задержать. Он как сквозь землю провалился.

Прокурор задал несколько вопросов Археологу, уяснил, в чем суть да дело, и пообещал разобраться. Допросить всех и каждого, кто выжил, из часовщиков, но найти следы Лихо и заложников, а пока что посоветовал Археологу возвратиться в Пролетарское и как следует отдохнуть.

Вот Археолог и решил воспользоваться советом Прокурора.

– У меня такое чувство, что мы все в прошлое провалились, года так в тридцатые прошлого века, – говорил Андронов, расставляя на столе посуду. – Все то же самое вокруг, только по-другому называется, а суть явлений одна. Помнится, время то голодное было. Еще до революции дед мой на этих землях лесничим был. Царский лесничий – это же высшее образование, почет, хотя вроде и из простых крестьян… или не простых, не знаю, давно это было… и многого я не узнал, многое не спросил, а сейчас уже и спрашивать не у кого, да и от архивов, поди, одни головешки остались. Что говорить темные времена. Звали деда Родион Саватеевич, очень он уважаемым человеком был, журналы «Нива» и «Звезда» выписывал из самого Петербурга. Мальчишкой я подшивку этих журналов на чердаке дома нашел. Страницы желтые, выцветшие, пахнущие временем. Еще от деда остались пачки екатериненок, мы ими печку топили в голодное время, когда у нас все отобрали. А ведь это на минуточку сторублевые ассигнации, во времена деда очень большое состояние, кто знал тогда, что мир может так круто измениться. У деда моего две дочери было – Анна и Анастасия. Он выстроил им по отдельному дому, получилось, что в Юсово у деда было целых три двора – один его и у каждой дочери по своему хозяйству.

– Погоди, Михаил Степанович, где ты сказал дома были? – зацепился за знакомое слово Археолог.

– Да, да, я сам родился в Юсово, и род мой оттуда. Я уже после распада СССР, когда в отставку вышел, перебрался в Углич, пошел в школу работать. А пока служил, по всей стране поколесил, служил в Германии – «группа советских войск в Германии на боевом задании». Да! Дед мой, Родион Саватеевич, планировал-то как, дочери замуж выйдут, а у них уже и приданое есть, свое хозяйство. По обычаю первой должна была Анна выйти замуж, и жених был подходящий, ладный, красивый, священника сын. И вроде у них все шло миром да к свадебному столу, отец не мог не нарадоваться на счастье дочери…

Столбов слушал историю деда, и постепенно напряжение дня сегодняшнего отпускало его.