Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 7)

– Бабуль… да. Понял. Понял, сделаю. Возьму, – на глаза навернулись слезы.

– Димуль, все, мы заходим! Уезжай из города! Мы тебя очень любим!..

– И я вас, бабуль… алло? Алло!

– …извините. Связь прервалась. Перезвоните позднее.

– Да чтоб тебя!..

Мама с бабушкой уехали к родственникам в Комсомольск-на-Амуре за неделю до того, как все началось. Вернуться они должны были уже послезавтра, но что-то подсказывало, что это вряд ли произойдет. Хорошо, что в Комсомольске сориентировались раньше, чем у нас. Хорошо, что мои девчата уже в бомбоубежище. С ними все должно быть в порядке. А значит пора позаботиться о себе.

Глава 4

Савельев и Алан,

г. Красноярск, Советский р-н,

15 июня, понедельник, 10:15.

Пешеходов на улицах уже почти не было. Мимо меня бесконечной вереницей ползли автобусы и нагруженные всевозможной поклажей легковушки, пару раз попадались патрули военной полиции. Что примечательно – на спинах у солдат и офицеров висели скатки с костюмами химзащиты и противогазные сумки. На мою скромную персону никто принципиально не обращал внимания. Возможно из-за формы спасателя под распахнутой курткой, а возможно потому, что всем было глубоко по барабану на эту самую мою персону. Торопливо шагая по улице Тельмана, я прикидывал, как бы поскорее выбраться за черту города. Конечно, в моем районе есть пара относительно неплохо сохранившихся бомбоубежищ, о которых мало кто знает, есть заглубленные подвалы жилых домов, и даже целая подземная речка имеется, однако мне почему-то хотелось как можно скорее покинуть город. Возможно, несмотря на то, что я все еще верил в положительный исход развернувшихся вокруг событий, подсознание уже смирилось с обратным фактом и готовилось к худшему.

Телефон в кармане требовательно завибрировал. Я вздрогнул от неожиданности – только что ведь связи не было! Разблокировав экран, я увидел пропущенный вызов от Алана. Надо же, какие люди! Обрадовавшись, я набрал товарища, но вместо гудков услышал механический голос упрямо твердящий: «абонент в сети не зарегистрирован». Вот же зараза! Константиныч не стал бы звонить просто так, наверняка он хотел скоординировать совместные действия. А что если попробовать альтернативный способ связи? Убрав телефон, я достал из подсумка радиостанцию, включил и переключился на нашу «аварийную» частоту.

– Алан, ты в канале, прием? – Поинтересовался я, зажав кнопку передачи. Радиостанция ответила далекими неразборчивыми голосами, перебивавшими друг друга. Соседние частоты оказались наглухо забиты интенсивным радиообменом.

– Алан, прием! Ты слышишь меня?!

Долгих секунд десять я продолжал слушать многоголосый гвалт, а потом рация вдруг громко щелкнула и ответила голосом товарища:

– Диман, Диман! Где ты сейчас?!

Бинго! Если Константиныч смог выйти на связь, значит он где-то неподалеку!

– На Тельмана, в районе «Детского мира», – быстро ответил я.

– Давай ноги в руки и дуй к «Пятерочке»! Она в соседнем доме, щас во двор подъеду!..

Переключившись на бег, я очень скоро пожалел, что забросил попытки привести себя в форму. Нет, лишним весом я не страдал, но долгие годы курения сказались не лучшим образом, и пара минут бега в среднем темпе заставила легкие изрядно напрячься. Окончательно запыхавшись, я свернул в промежуток между стоявшими углом девятиэтажками, пробежал мимо небольшого стихийного рынка и, оказавшись во дворе, невольно замер. На уши давила звенящая тишина, а мозг упрямо отказывался верить, что посреди города с миллионным населением может быть так пусто. Нет ни одного припаркованного автомобиля, не бегают дети, даже вездесущих пенсионерок на лавочках не видно. Двери всех подъездов распахнуты, а доводчики на дверях скручены либо вырваны. Повсюду раскиданы сумки, чемоданы, какие-то тряпки. Видимо во время погрузки на автобусы допускалось брать с собой определенный минимум вещей, и многие не смогли в него уложиться. Мысль о том, что отдельно взятым опустевшим двором дело не ограничилось, нагоняла какую-то совсем мрачную тоску.

Спустя еще минуту во двор влетела служебная черная «Камри» Алана. Резко затормозив возле меня, товарищ распахнул переднюю пассажирскую дверь и крикнул:

– Садись, быстро!..

– Мог бы и поздороваться, – проворчал я, перекидывая свои пожитки на заднее сиденье и усаживаясь в салон.

– Может тебе еще пива холодненького? – Ехидно поинтересовался Константиныч.

– Да иди ты, откуда…

Алан молча пошарил под сиденьем, и достал оттуда запотевшую бутылку «Зеленогорского».

– Пир во время чумы, – ухмыльнувшись сказал он, протягивая мне бутылку. – Пей давай, у меня еще много. Нехорошо на тот свет – и трезвым.

– Думаешь все так плохо? – Спросил я, откладывая пока бутылку в сторону.

– Знаю, Диман, – товарищ вздохнул и подкурил сигарету. – Я с работы только к тебе в Рощу и смог пробиться. Город колом стоит, автобусы эти везде, гаишников – немеряно. Вояки вообще на поражение уже хреначат.

– Иди ты!.. – Не поверил я. Если уж военные начали по гражданским огонь открывать, значит точно дело дрянь.

– Дырки в капоте видишь? Чуть без радиатора не оставили, – Алан нахмурился и глубоко затянулся. – Тут у тебя, на Лазо, мужиков каких-то на «Жигулях» изрешетили в хлам. Они вроде бы как хотели перед автобусами на проспект выскочить…

– Охренеть… – я прикрыл глаза и попытался сосредоточиться. Умных мыслей в голове не было, только всякий бред, навеянный соответствующими книжками. Но то – книжки. В книжках вообще ядерная война начиналась как положено – ракеты долетали за полчаса, а потом начиналось суровое выживание. У меня же были почти сутки, большую часть которых я распивал с Максом коньяк и отсыпался.

– Валить надо, Алан, – заключил я. – Только как – пока не знаю. Жахнуть может совсем скоро. Санек вообще еще вчера ночью с Новосиба свалил.

– Есть один вариант, конечно, – задумчиво протянул Константиныч, теребя бороду. – На тачке мы все равно далеко не уедем, а у меня полный багажник продуктов и прочего…

– Откуда?

– Да из «Пятерки», там все равно нет никого.

– Мародеришь? – Не сдержался я и ухмыльнулся.

– Ну точно, – отмахнулся Алан. – Так вот, тут у тебя на районе есть одно местечко…

Лодочной станцией это место я бы назвал с натяжкой. Огороженный хиленьким забором из сетки-рабицы кусок берега, утопающий в кустах и горах всевозможного мусора. За забором в хаотичном порядке натыканы самодельные гаражи и навесы с моторными лодками, у нескольких покосившихся деревянных причалов покачиваются сомнительного вида посудины. В детстве добраться сюда было настоящим приключением – лодочная станция находилась в самом низу обрывистого берега на Ульяновском проспекте, и чтобы спуститься к ней нужно было преодолеть крутую, почти отвесную деревянную лестницу. Сейчас от этой лестницы остались только редкие ступеньки и деревянные направляющие, поэтому сам по себе спуск уже тянул на полномасштабное приключение.

Алан постоянно матерился, цепляясь за остатки перил туго забитыми пакетами из супермаркета, я же внимательно смотрел под ноги, чтобы случайно не сорваться и не покатиться кубарем вниз.

– А чего мы по берегу внизу не поехали? Тачку пожалел? – Тяжело дыша спросил я, когда мы уже почти спустились.

– Не, там просто дорогу перекопали, – отозвался товарищ. – Чтобы молодежь не ездила непотребствами заниматься.

– Ты не говорил, что умеешь лодками управлять.

– Ну как умею, в детстве дед чего-то показывал… осторожней, там доски гнилые!

Перешагнув опасный участок, я наконец ступил на земную твердь и обернулся, чтобы оценить пройденный нами путь. Да уж, хрен бы я сюда поперся при других обстоятельствах! А местные жители ничего – каждый день на шашлыки к водичке ползают.

Наглухо закрытые ворота лодочной станции украшал нехилых размеров навесной замок на цепи. В занавешенных окнах сторожки никакого движения не наблюдалось. Хмыкнув, Алан свернул с дороги и жестом пригласил меня следом.

Продравшись через кусты, мы вышли к забору. Куска сетки-рабицы в этом месте не было, вместо него между двух столбов сиротливо болтался кусок рыболовной сети.

Без труда преодолев импровизированное ограждение, мы оказались в лабиринте из ржавых гаражей, деревянных стаек и навесов, заполненных прицепами с самыми разными плавсредствами. Казалось бы – выкатывай любой из них, спускай судно на воду – и вперед, сваливать! Но Алан уверенно вел меня вглубь лабиринта, руководствуясь одному ему известными ориентирами. Спустя минут десять блужданий по закоулкам рыбацкой «парковки», друг вывел меня к небольшой заводи, на берегу которой стояло нечто, накрытое брезентом.

– Во, это Кости Ежа «ласточка», – гордо сообщил Алан, и рывком сорвал брезент. Увидев «ласточку», я сильно приуныл. На всякий случай обошел ее по кругу, поцокал языком, и полез в карман за сигаретами. Перед нами, на почерневших от времени досках, стояла древняя моторная лодка «Прогресс-2». Поеденный коррозией, клепанный дюралюминиевый кузов, отсутствие половины лобового стекла и крышки носового отсека для хранения багажа вызывали сильные сомнения в успехе задуманной Аланом операции.

– Оно… живое? – Осторожно поинтересовался я.

– Без понятия, – ответил Алан. – Мне Костян ее лет десять назад показывал, когда мы еще мелкими были. А вспомнил я вообще только сегодня.