Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 38)

– Резонно, – кивнул я. – Может подождем, пока этот «Гранит-26» снова на связь выйдет?

– Давайте, – согласился Алан. – Устроим дежурства на радиоузле, а когда связь появится – выясним все, что нужно.

– Главное – момент не пролюбить, – мрачно сказал Макс. – Не думаю, что Железногорск часто на связь выходит.

Я наспех накидал на первом попавшемся листке график дежурств, стараясь учесть все пожелания и возмущения товарищей. То ли составитель графиков из меня оказался так себе, то ли ребята безжалостно схитрили, но первые три часа дежурства достались мне. Бонусом к уже просиженным перед радиостанцией штанам. Не обращая внимания на мои слабые попытки восстановить справедливость, товарищи покинули радиоузел, и я снова остался в гордом одиночестве. Поковырял ногтем засохшую гречку, прилипшую к корпусу радиостанции. Зевнул. Залпом допил чай. Подумал, что неплохо было бы закурить и снова, неожиданно для себя, задремал.

Наслаждался сном я недолго, минут двадцать от силы. Когда радиостанция в очередной раз подала признаки жизни я, не задумываясь, схватил тангенту.

– Здесь Савельев. «Гранит-26», вы на связи?

– Прикинь, Стасян… она работает! Мужик? Мужик, слышишь меня?..

Вот это поворот. Вместо Железногорска на связь вышел… кто? Кто это вообще?!

– Говорит прапорщик Савельев. Назовите себя, – стараясь придать сонному голосу как можно более грозные интонации, сказал я.

– Охренеть, Стас!.. Блин, там Савельев какой-то! Извините, товарищ прапорщик, а вы нас хорошо слышите? Где вы?! Нам тут… помощь нужна, вроде как. Главное – я Стасу говорю, давай объедем, а он – «Газель» пройдет, пройдет… Колом встали! А тут еще жена его и девушка моя…

– Погоди, погоди! Не части! – осадил я неизвестного. – Успокойся, и скажи толком, где ты? Что случилось? Зовут тебя как?!

– Писец.

– Полный, – согласился я. – Случилось-то что?

– На даче мы. Почти на даче, точнее. В Еловой. Тут дорогу у моста размыло, стоим. Выехать не можем. Я Саня, кстати.

– И давно ты там, Саня? – Поинтересовался я.

– С самого начала. Приехали нужник поправить, ну и так… по мелочи. Шашлыки, гитара. Застряли на самом въезде. А потом… – собеседник немного помолчал, словно собирался с мыслями. – А потом началось все.

– Ладно, ладно. Все нормально. Рация-то у тебя откуда, Саня?

– Да тут вояк куча была пару дней назад. Техника всякая, «сроки» бегали, кипиш по поселку наводили. Потом в поезд погрузились и свалили куда-то.

– В поезд? – переспросил я. – Подожди, так ведь контактная сеть…

– Да им пофигу было! Там поезд… тепловоз, короче. Три тепловоза. Ну, вроде обычный пассажирский, но с вагонами-холодильниками. И платформы еще сзади грузовые прицеплены.

– Чего? – Я действительно охренел. Мысль о том, что далеко не все боевые железнодорожные ракетные комплексы распилили после подписания договора о сокращении наступательных вооружений, появилась в моей голове еще после странных переговоров, пойманных во время первой вспышки сияния местным радистом. Но сейчас, когда незнакомый Саня вот так напрямую заявил о том, что видел подходящий под описание поезд, сомнения пропали окончательно.

– Что слышали, товарищ прапорщик, – Саня на секунду замялся и продолжил. – Они несколько машин оставили. Я с одного КУНГа рацию подрезал. Дерьмо старое, в армии на такой работал. Вот сижу, срочную службу вспоминаю. Вообще, Стасян думает «Газель» вытащить грузовиком армейским, если завести сможет. Вас где искать, если что?

– В Кедровом, – немного подумав, ответил я. – Как выберетесь – выйди на связь, уточню.

– Добре, понял! Спасибо вам огромное!..

С одной стороны, немного напрягал тот факт, что я взял и вот так запросто выдал свое местоположение. Однако желание помочь людям, попавшим в беду, победило паранойю. Да и Кедровый не такой уж маленький, запарятся искать, если что. Верю я в хорошее, в людей верю. Может, пора уже прекращать?

Саня вышел на связь чуть меньше чем через час и с не самыми добрыми новостями.

– Товарищ прапорщик, тут дело такое… – протрещали динамики радиостанции. – «Газель» мы вытащили, но вояки после себя «бетонку» рванули. Наша машина не пройдет, вообще никак. Да и никакая не пройдет.

– Етить, – выдохнул я. – Ждите, сейчас подумаю.

Вот это уже проблема. Дело в том, что дорожные бетонные плиты, ведущие к любому военному объекту на постсоветском пространстве, применялись далеко не в целях экономии или удобства прокладки дорог. По задумке авторов этого простого, но гениального инженерного решения, в случае нападения вероятного противника на Советский Союз, плиты в короткие сроки раскидывались в разные стороны либо друг на друга, делая практически невозможным подъезд к воинским частям и другим стратегическим объектам. Это значит, что пехота противника оставалась как минимум без транспорта и огневой поддержки легкой бронетехники. Учитывая страсть советских военачальников к масштабному строительству в глухой тайге, достаточно умный ход. Который сейчас стал для нас серьезной проблемой. Точнее, для Сани с товарищами и для меня, как согласившегося ему помогать.

Мой план был прост, а значит накладки практически исключались. Если на выезде из Кедрового не сворачивать на трассу, а проехать прямо на территорию придорожной забегаловки, можно обнаружить неприметную дорогу, уходящую в лес. Эта дорога немного петляет по тайге до бывшей базы хранения элементов БЖРК, а потом выходит в район станции Кача, до которой Сане и его друзьям ехать минут пятнадцать. Связавшись по радиостанции и обговорив заранее все возможные моменты, мы условились, что через два часа Саня должен подъехать на своей «Газели» к тому месту, где военные подорвали дорогу. Я к этому времени приезжаю туда же, но, с другой стороны. Ребята со своими пожитками пересаживаются ко мне, мы возвращаемся в Кедровый и думаем, как дальше жить эту жизнь.

Времени на сборы ушло немного. Разгрузочный жилет, рюкзак, автомат, химзащита, респиратор. В рюкзаке – медицина, пара аварийных рационов, фонарь, бутылка с чистой водой. По подсумкам «разгрузки» распихал запасные магазины, дозиметр, еще одну аптечку, полевой монокль, складной нож. На всякий случай сунул туда же паспорт, служебное удостоверение сотрудника МЧС и выданные майором военкоматовские бумажки. Еще прихватил портативную радиостанцию и "Макаров" с дополнительным магазином. Все, готово.

– Ужасно, Диман. «Мечта оккупанта», блин, – заключил Щукин, критически осмотрев меня со всех сторон. После того, как я кратко ввел Макса в курс дела, убедить его остаться в бомбоубежище оказалось непросто. Однако, в ходе тихого, но оживленного спора, здравый смысл взял верх – товарищ должен был приглядеть за Сашей, которую я не стал пока будить, ну и вообще не допустить разграбления объекта всякими неизвестными лицами. В том, что товарищ приглядит и не допустит – я не сомневался ни капли.

– Вы там это, булки берегите, – ехидно посоветовал Макс, закрывая за мной гермодверь.

– Сам береги, – отмахнулся я. – Все, условный стук помнишь?

Товарищ кивнул.

– Ну… тогда я пошел.

– Удачи, Диман. Давайте там без фигни.

По моим подсчетам, на осуществление всей затеи должны уйти максимум часа два. Ну, три, с учетом непредвиденных обстоятельств. Ехать я решил на полицейской «Газели», которую заблаговременно начал готовить к выезду Алан. Довольно проходимая машина, неприхотливая, да и выбор невелик. Оказавшись на поверхности, первым делом проверил радиационный фон. На экране «Нейвы»[20] высветилась цифра 272 мкР/ч, а я нервно поправил маску респиратора. Ладно, бывает. Не смертельно. «Газель», кстати, немного «почище» – лобовое стекло – 198 мкР/ч, водительская дверь – 142 мкР/ч. Я забрался на переднее пассажирское сиденье, умостив рюкзак с автоматом в ногах. В салоне автомобиля фон оказался вообще приятней всяких ожиданий – всего 92 мкР/ч!

– Да тут в пределах нормы, – скривился Алан, нервно барабаня пальцами по рулю. – Я проверял же.

– Дворники включи, – посоветовал я. – Фары-то до блеска натер, а через «лобовуху» не видать ничего.

Товарищ молча потянул на себя ручку включения дворников. Толстый слой пыли и пепла медленно уполз вслед за щетками сначала в одну сторону, потом в другую.

Вспомнив, про «флешку» в магнитоле разбитого «Форестера», я подумал, что реквизировать ее – не самая плохая идея. К тому же, «Форестер» стоит рядышком, под навесом.

– Ну-ка, обожди минуту, – попросил я Алана и снова выбрался на улицу. Дозиметр моментально отреагировал участившимся треском.

Мне повезло – «флешка» никуда не вылетела во время аварии и обнаружилась на своем законном месте. Притащив ее в «Газель», воткнул в магнитолу и тыкнул кнопку – «Перемешать треки». Пусть играет, что попадется. Первую заигравшую песню я узнал сразу, хотя слов и не помнил. Что-то про бабочек, которые сдохли в животе. Приятный голос девочки, исполнявшей песню и прогревшийся салон «Газели» явно воздействовали на меня благотворно. Сигарету в зубы, музыку погромче и вперед – помогать неизвестному Сане и его товарищам. Время приключений, мать их!

– Диман, я переключу? – Попросил Алан. – Вот этот русский рок ваш вообще не понимаю, под него руля в березу дать хочется!

– Оставь, – отмахнулся я. – Играет, да играет.

Под колесами застучали стыки бетонных плит, вдоль дороги растянулась мрачная и непроглядная тайга. «Бетонка» в свете фар привычно побежала в горизонт, сливаясь на пределе видимости с темно-серой небесной хмарью. Ну, поехали. Надеюсь, проблем не возникнет.