Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 25)

– Машину жалко, – Саша притормозила, ловко сбросила передачу и «Форестер» выскочил на федеральную трассу, снова набирая скорость. – Хрен знает сколько на нее копили, теперь ведь бросить придется.

– Сначала померяем, – успокоил я ее. – В бомбоубежище дозиметры чуть серьезней моей «пищалки». Может, все не так плохо. Технику же можно деактивировать, это еще в старых учебниках описывалось.

– А там навесы или гаражи есть?

– Найдем куда поставить, не парься. Народу там куча, правда. Да и фиг с ними, в тесноте, зато без радиации. К тому же есть у меня хитрый план-капкан.

– Какой? – Заинтересовалась Саня.

– По любому – спереть че-то задумал, – хохотнул с заднего сиденья Макс.

– Иди ты! – Отмахнулся я. – Жители поселка какое-то время потусуются в убежище, а потом, скорей всего, свалят в сторону Абакана. Ну или куда там эвакуированных вывозили. В Кедровом им ловить нечего, значит…

– Вот нам и готовый схрон! – Закончил мысль Щукин.

– Думаешь, никто кроме нас не захочет отжать себе бункер? – Саша скептически приподняла бровь и посмотрела на меня.

– Будем решать проблемы по мере их поступления. Давай сначала доедем.

Когда до Кедрового оставалось километров десять, мы наконец оторвались от грозы. Видимость на трассе стала чуть лучше, такой дымки, как прошлой ночью, уже не было. Промелькнули выстроившиеся вдоль дороги домики поселка Сухая, такого же тихого и пустынного, как и другие, попадавшиеся по пути. Перед поворотом на Кедровый Саша притормозила, а я смог внимательно рассмотреть место ДТП, замеченного еще вчера. Удивило то, что искореженные легковушку и микроавтобус кто-то аккуратно перетащил на обочину, а трупы и разбросанные по дороге сумки куда-то пропали. Успели похозяйничать в этих местах, видимо, Буров порядок наводил. Под колесами ритмично застучали стыки раздолбанных бетонных плит. Оказавшись на знакомой армейской «бетонке», я почувствовал себя спокойно и практически умиротворенно. Как будто возвращался не в темное и сырое бомбоубежище, а домой.

– Дальше куда?

– На перекрестке после будки направо и прямо, в горку. Чуток совсем осталось.

Свернув у знакомого поста военной автоинспекции, мы выехали на финишную прямую. Надо сказать, грозу мы уделали. То ли мощный турбированный двигатель помог, то ли с водителем повезло. Впереди показались фары встречной машины. Нам несколько раз настойчиво поморгали.

– «Дальний» выключи, Саш. Ослепила чувака, – подсказал я.

Мимо медленно проехали два армейских «КамАЗа» и «Тигр» с крупнокалиберным пулеметом на крыше.

– Ни хрена себе чувак! – Удивилась Саша. – Мы точно туда едем?

– Точно, – кивнул я. – Видимо Буров уже движухи какие-то мутит.

– Буров? – Уточнила девушка.

– Да, подполковник бывший, – ответил Макс, на коленях у которого вовсю сопел Декстер. – Он там типа начальник. Комендант убежища, короче.

– А это кто?

В зеркале заднего вида появились и начали стремительно приближаться характерные фары «УАЗика». Преследователи неистово моргали дальним светом и «аварийкой».

– Хрен его знает, – тревожно ответил я, вытащив из кобуры травматический пистолет. Декстер, словно почувствовав мое волнение, сполз с коленей Щукина и забился между сидений.

– Терпилы какие-то прицепились, – процедил Макс, протягивая мне АКСУ. – Возьми автомат, Диман! Тут сзади места мало, не развернуться! Саш, ты главное не тормози!..

– Останавливаться я точно не собираюсь! – Саша решительно вдавила педаль газа и «Субару» дернулась, набирая скорость.

– Давай, Сань, почти на месте!

По зеркалу заднего вида с моей стороны что-то чиркнуло и оно отлетело, стукнув напоследок по двери. Они еще и стреляют! Какого хрена?

– Это было зеркало?! – Крикнула Саша.

– Да!

– Суки!

– Не спорю! – Сняв автомат с предохранителя, я опустил стекло и постарался зафиксировать оружие для стрельбы по преследователям. Как у героев боевиков это так ловко выходит?! Отстегнув ремень безопасности, я высунулся наружу и дал короткую неприцельную очередь. Преследователи вильнули. Ладно. Ствол чуть пониже. Очередь. Приклад толкнул в плечо, левая рука на цевье напряглась, компенсируя отдачу. Попал! Одна фара «УАЗика» лопнула, его еще сильней мотнуло в сторону и, кажется, он начал тормозить!

– Попал?!

– Попал, бляха!..

Позади громыхнул выстрел. Заднее стекло «Форестера» покрылось паутиной трещин, однако догонять нас больше никто не собирался. «УАЗик» прижался к обочине и остановился.

– Да блин, еще и стекло! – Возмущенно выкрикнула Саша. – Где там твой поворот?!

Кстати, да. Поворот. Белая будка бывшего КПП на въезде в поселок стремительно приближалась. Прямо за ней был небольшой пятак, а дальше – проезд к командному пункту. Дорогу прямо перегораживали бетонные блоки, которых точно не было прошлой ночью.

– Тормози!.. – Заорал я, судорожно пытаясь пристегнуть обратно ремень безопасности. Дальше все было словно в замедленной съемке. Щелкнула застежка ремня. Саша дернула ручник, выворачивая руль. Визг резины, колеса с моей стороны оторвались от земли. Дорога перед капотом угрожающе накренилась, что-то заскрежетало… а потом мне в лицо выстрелила подушка безопасности.

Снаружи раздался характерный скрип «УАЗовских» тормозов. Бахнули два ружейных выстрела и практически сразу – несколько автоматных очередей. Кто-то закричал. Снова выстрелы. Маты. Я попытался пошевелить головой и хотя бы понять, в каком положении нахожусь, но в затылке что-то звонко щелкнуло и я почувствовал, как стремительно проваливаюсь в темноту.

Глава 15

пгт. Кедровый,

бывший КП 36 РД РВСН,

16 июня, вторник, 16:30.

Радиационный фон: 40–75 мкР/ч.

Вам когда-нибудь приходилось просыпаться среди ночи с ощущением непонятной тревоги и понимать, что с вашим телом не все в порядке? Странная легкость или тяжесть, вязкое ощущение присутствия чего-то чужого, невообразимо страшного и неправильного буквально в метре за спиной или в соседней комнате? Вы пытаетесь вскочить, проснуться, закричать, но тело не слушается, а из горла вырывается едва заметный хрип. Может быть, вам даже удастся встать и добраться до выключателя, но вот ведь странность – кнопка никак не хочет нажиматься, свет не загорается, а чувство тревоги нарастает, заполняет разум, пока вы наконец не распахиваете глаза, с шумом хватая ртом воздух и пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение. Вы в своей постели, хотя мгновение назад стояли у выключателя в другом конце комнаты, кончики пальцев рук слегка покалывает, посторонних в квартире нет, и сейчас вы в этом абсолютно уверены. Снова ложиться спать немного страшновато, вдруг кошмар повторится? И вы шлепаете на кухню, пьете ледяную воду из-под крана или курите у окна, уставившись на моргающий желтым глазом светофор вдалеке. Минут через тридцать, окончательно успокоившись, сможете вернуться под одеяло и спокойно спать дальше. Одни считают, что так проявляется сонный паралич, другие уверены, будто душа выходит из тела и отправляется бродить по квартире сама по себе. Процесс происходит постепенно, размеренно. Гораздо неприятней, когда мощный удар вышибает душу из тела начисто, за секунду. Думать не получается, вокруг кромешная темнота. Хочется закричать, но не ощущаешь ни голосовых связок, ни тела в целом. Молчаливое ничто и абсолютное нигде. Тем не менее я упорно продолжал кричать, или верил в то, что кричу. Где промелькнувшая перед глазами жизнь, где свет в конце тоннеля?! Не мог же я просто так взять – и помереть! Последнее, что помню – летящий в лицо кусок пластика с надписью «SRS Airbag», а потом… а что потом? Чтобы закричать, нужно вдохнуть. Чем вдохнуть? И как кричать? Значат ли эти мысли, что я жив?!..

– Тихо, тихо! Не ори!.. Настя, дай аминазин, живо!

Хватая ртом воздух, я огляделся по сторонам. Небольшая комнатка с одинокой лампочкой над дверью, стеклянные медицинские шкафы вдоль стены, пара стульев и больничная кушетка. На одном из стульев сидел пожилой небритый мужик в очках с толстыми стеклами и синей куртке фельдшера «скорой помощи». Кушетку, собственно, занимал я.

– Очнулся. Уже хорошо. Сколько пальцев показываю? – Мужик показал мне три пальца, потом один. Потом четыре. Я старательно называл числа, морщась от боли. Голова раскалывалась, к тому же немного подташнивало и безумно хотелось курить.

– Ладно. Вроде без сильного «сотряса» обошлось, – кивнул мужик. – Как звать тебя помнишь?

– Савельев. Дмитрий Владимирович. Давно я так… валяюсь?

– Не особо. Башкой ты знатно приложился. Сначала думали, помер. Я рану обработал, швы наложил. Жить будешь, короче.

– Спасибо, док, – я потрогал свежую повязку на голове, пытаясь оценить масштаб полученных увечий. Нащупал здоровенный кусок марли на лбу, приклеенный пластырем. Под ним ощущалась внушительных размеров шишка.

– А остальные? Парень, девушка? – Спросил я. – И пес?

– В порядке они, – улыбнулся врач. – Буров собаку пускать не хотел, но характер у мадам, прямо скажем… Уговорила его, короче.

– Где они?

– Да ты не торопись. Ждут тебя твои друзья, в зале для укрываемых. Полежи минут двадцать, сейчас Настя успокоительное принесет. Я бы не советовал резко вставать. И это… там тапки у шкафа. Наденешь. Берцы твои выкинули. «Фонили» здорово.

– Глядите, это же мальчик со шрамом на лбу!.. – Алан встал с лавки и похлопал меня по плечу.