Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 2)

Полицейские развернулись и направились в сторону проспекта. Я разглядел за кустами патрульный «Патриот», возле которого стояли еще несколько стражей правопорядка. Тоже в касках, и тоже вооруженные далеко не пистолетами. Почесав затылок, я задумался. Плохо. Очень плохо, когда полицейские не могут объяснить, что за ерунда началась в городе, но при этом ходят по улицам вооруженные до зубов.

Домофон, как обычно, не работал. Оно и хорошо – ключи провалились куда-то на самое дно рюкзака. Высокотехнологичные лампы подъездного освещения, реагирующие на звук, тоже приказали долго жить. Наверное, не перенесли того, что их смонтировали в древней обшарпанной «хрущевке», подъезд которой ощутимо благоухал канализацией и кошками. Для проверки я пару раз топнул по ступенькам – темнота, никаких изменений. Ладно, придется искать ключи наощупь. А ведь скидывались на эти лампы всем подъездом, даже без пары скандалов с управляющей компанией не обошлось. Матерясь и нащупывая ногами ступеньки, я медленно зашагал наверх. Если бы не севший телефон, можно было бы подсветить путь фонариком, но трубка разрядилась еще когда я выезжал с работы, а портативный аккумулятор остался дома.

Добравшись до своего пятого «спортивного» этажа, я остановился у окна чтобы немного перевести дух и найти таки ключи от квартиры. Но стоило мне расстегнуть рюкзак, как из темноты кто-то грозно рявкнул:

– Стоять-бояться!

Такого моя нервная система не выдержала, и я от души ткнул кулаком с зажигалкой в темноту.

Мы сидели на кухне и курили. Закипал чайник, но, учитывая уже початую бутылку дагестанского коньяка, чайник выполнял скорее декоративную функцию, работая «на атмосферу». В подъезде меня подкараулил давний друг – Максим Щукин. Он трудился на должности опера в одном из районных отделов полиции и, в отличие от подавляющего большинства оперативного состава, вид имел самый безобидный, чем постоянно вводил в ступор жуликов, воров и прочих своих постоянных клиентов. Потому что безобидным Щукин был только с виду, и мое припухшее ухо полностью подтверждало этот факт. Кроме того, Макс плотно увлекался авиацией, сборными моделями и алкоголем. Вот такая вот разносторонняя личность.

– Короче, Диман, – Макс опрокинул в себя стопку, шумно выдохнул и потер наметившийся под левым глазом синяк.

– У нас в отделе шухер нездоровый начался. Управление письма строчит, одно страшней другого. Я даже не знаю, что думать.

– Так они вам постоянно всякую хрень присылают, – ухмыльнулся я. – Может тебе льда дать? Ты извини конечно, но нефиг в моем же подъезде на меня засады устраивать.

– Не надо, само пройдет. Просто сейчас совсем дикую дичь городят. Типа личному составу необходимо содействовать воякам во всех вопросах, начать вести этот… – Макс нахмурился, вспоминая. – Строгий учет гражданского «огнестрела», с возможностью его изъятия по необходимости, во! Типа, росгвардейцы его не вели никогда? Участковым вообще нарезали задачу составлять пофамильные списки населения и сверять количество жильцов…

Макс потянулся за сигаретами, но пачка выскользнула и шлепнулась под стол. Матерясь, Щукин наклонился за ней, табуретка отчаянно скрипнула, и опер с грохотом обрушился на пол. А я ведь знал, что покупать табуретки в дешевом супермаркете – плохая идея. Но, что поделать, кризис. Да и Макс сам виноват – уже успел где-то прилично напиться, пока добирался до меня.

– Задница, короче. Вот, – заключил Щукин, усаживаясь на изрядно покосившийся табурет. – Такое ощущение, что намечается какой-то трындец, а какой – не понятно. У тебя еще сигареты есть? Я не достал.

Я молча протянул Максу свой «Бонд» и залпом осушил рюмку. Поморщился: все-таки мне ближе пиво, чем крепкий алкоголь. Взгляд уперся в нарисованные на выцветших обоях кружечки с надписями «latte», «cafe» и подобной чепухой. Происходящее на улице мне вдруг показалось каким-то нелепым – я ведь сижу на своей теплой и по-своему уютной холостяцкой кухне, среди привычных мне вещей и в компании хорошего друга. Из немного зарядившегося телефона тихонько играют песни Николая Анисимова, коньяка чуть больше, чем половина бутылки, а на работу завтра, наверное, можно и опоздать… какие вояки, какие к чертовой матери учения? Пошли они все лесом! Сейчас схожу за ноутбуком, включим какую-нибудь подборку приколов на «Ютубе» и славно посидим!

Старенький «мак» запустился на удивление быстро, я открыл стартовую страницу «Яндекса»… и замер с бутербродом у рта. В топе новостей за день, который и так никогда особо не радовал, не было ни единого слова о странных событиях, творящихся в городе. Где-то на Вавилова прорвало теплотрассу, в Солнечном прошло громкое задержание со стрельбой, а в «Планете» подвели результаты выставки собак…

– Блин… – выдохнул я.

– Ты чего, Диман? – Макс внимательно посмотрел на меня, потом привстал и уперся взглядом в монитор ноутбука.

– Видишь что-нибудь? – Криво ухмыльнувшись, спросил я, внимательно глядя на Макса.

– Твою ж…, – Щукин налил себе полную стопку и моментально ее опустошил. – Дело дрянь, братан, да?

Интерлюдия 1

Главное управление МЧС России

по Красноярскому краю,

13 июня, суббота, 01.35.

Телефонный звонок выдернул майора Лазарева из тревожного сна. Зажмурив воспаленные глаза и как следует проморгавшись, он поудобней устроился в кресле и, сняв трубку, скороговоркой ответил:

– Оперативный дежурный ГУ МЧС, майор внутренней службы Лазарев.

Следующие несколько минут майор лишь кивал головой и изредка поддакивал голосу, доносившемуся из трубки. К концу разговора от сонливости не осталось и следа: Лазарев аккуратно положил трубку на место и уже потянулся было к соседнему телефонному аппарату, но его взгляд упал на пачку сигарет, торчащую из кармана форменного кителя. Достав пачку, майор сунул в зубы сигарету и, покинув кабинет, направился на лестничную клетку.

– Может все-таки учения, Анатолий Степанович? – Капитан Пихтин с сомнением посмотрел на Лазарева и, бросив окурок в служившую пепельницей стеклянную банку от кофе, закрутил крышку.

– У нас даже о внеплановых учениях за полгода известно, Паш. А тут звонят, сам знаешь откуда, рекомендуют. Настоятельно рекомендуют, заметь. И никаких подробностей. – Лазарев достал из кармана телефон, задумчиво глянул на экран.

– Предчувствие у меня нехорошее, понимаешь? Это у тебя в пожарном надзоре почти все на протоколы и графики завязано. А тут, не знаю… чуйка какая-то. Тем более жене вчера сон недобрый приснился.

– Начальнику управления сейчас сообщите или утром?

Майор кивнул, вытащил еще одну сигарету и, повертев ее в пальцах, отправил обратно в пачку.

– Я всем сейчас сообщу, Паш. И начальнику, и в администрацию города. Пусть лучше потом паникером называют, чем подготовиться не успеют…

Администрация г. Красноярска,

13 июня, суббота, 01.47.

Алексей Алексеевич Сотников откровенно недолюбливал свою работу. Куча бумажной волокиты, постоянные проверки, выезды. И ведь, по большей части – жуткая рутина, ежедневная и беспросветная. Однако, Сотников был человеком обстоятельным и свою работу, пусть порядком надоевшую, выполнял хорошо. Должность начальника отдела защиты населения в главном управлении по гражданской обороне, чрезвычайным ситуациям и пожарной безопасности обязывала. Поэтому, после неожиданного звонка от оперативного дежурного ГУ МЧС, Алексей Алексеевич не растерялся, а моментально развил бурную деятельность, в точном соответствии со всеми имевшимися инструкциями. Оповестив вместе с дежурным диспетчером отдела ГО и ЧС всех, кого положено, Сотников принялся лично связываться с руководителями пассажирских автотранспортных предприятий. Что интересно – дозвониться до частников оказалось куда проще, чем до муниципалов, и если первые с готовностью соглашались оказать всю необходимую помощь, то вторые заваливали лишними вопросами и постоянно требовали от Сотникова подтверждающих документов, подписанных чуть ли не главой города. Откуда эти документы должны были появиться в два часа ночи – никого не интересовало. Понимая, что панику сеять не стоит, начальник отдела вежливо требовал оставить в гаражах определенный резерв автобусов «для проведения учебных мероприятий, связанных с рассредоточением и эвакуацией населения». Он вообще делал во всех разговорах упор на фразу «учебные мероприятия», доводя информацию спокойно, но жестко. Только неприятный холодок чуть выше желудка постоянно отвлекал и заставлял думать о жене, лежавшей сейчас в роддоме, на сохранении.

К трем часам ночи Сотников вычеркнул из списка последнего перевозчика и устало откинулся в кресле. Его немногочисленные подчиненные, в срочном порядке поднятые из постелей и вызванные в администрацию, спешно обзванивали предприятия и учреждения города. Маховики и шестерни изрядно подкосившейся после развала Советского Союза системы гражданской обороны медленно раскручивались. Прямо сейчас, на стратегически значимых объектах заспанные начальники отделов ГО и ЧС поднимали старые, советские еще планы по рассредоточению рабочих и служащих, вскрывались и приводились в состояние готовности защитные сооружения, проверялись пломбы на ящиках с противогазами и костюмами химзащиты. Учебная тревога, проверка готовности. Всю ночь эти фразы звучали в телефонных трубках, вбивались в приказы и распоряжения. Да и как тревога может быть не учебной? На дворе – двадцать первый век, угроза глобальной войны осталась в далеком прошлом, ведь каждый чиновник или политик, знает к чему приведет ядерный конфликт.