Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 4)

Телефон в кармане тихо завибрировал. Седов залпом допил очередной стакан кофе, посмотрел на экран. Звонила дочь. Немного помедлив, полковник ответил:

– Да солнце, ты чего не спишь?

– Пап, ты скоро? Уже пять утра, от тебя ни ответа, ни привета! Я вообще-то волнуюсь!..

– Все нормально, Лер. Завод потушили, никто не пострадал, я в порядке.

– Чего тогда домой не едешь? – В Леркином голосе промелькнули хорошо знакомые любому отцу нотки детской обиды.

– Тут еще одно дело образовалось. Понимаешь, – Седов немного замялся и продолжил:

– …понимаешь, кое-что скоро может случиться.

– Что, пап?

– Дослушай, солнышко, это очень важно. Пока меня нет, тебе нужно собрать все документы в папку, помнишь у меня в шкафу, непромокаемая? Вот, в нее. Там же мой тревожный рюкзак. Разбери его, посмотри, что внутри. Ты должна собрать себе такой же. Слушаешь?

– Да, пап, конечно…

– Умница. Я переведу деньги, как только откроется торговый центр, беги туда. Запомни, собирай все так же, как у меня, ну и что вам там, девочкам, в дороге нужно.

– В дороге? – Удивилась Лерка. – Мы куда-то едем?

– Пока не знаю, – устало ответил Седов. – Просто сделай, как я прошу. Позже все объясню. И еще: сейчас скину номер одного моего хорошего товарища. Он вертолетчик, из наших. Валентин Данилович. Если я не успею приехать, тебе нужно будет связаться с ним. Договорились?

– Хорошо… пап?

– Да, солнышко?

– Я тебя очень сильно люблю…

– И я тебя люблю, Лер. Обязательно сделай все так, как я сказал.

г. Красноярск, автобусная остановка

«Театр Оперы и Балета»,

13 июня, суббота, 6:40.

– Мам, почему автобуса так долго нет? – Мальчишка лет шести, одетый в камуфляжный комбинезон и вооруженный пластиковым автоматом, теребил за руку высокую молодую женщину с папкой в руках.

– Не знаю, – нервно ответила женщина. День не задался с самого утра: мало того, что машина опять сломалась и сына нужно везти в детский сад на автобусе, так еще и этого самого автобуса нет уже около часа. Мобильное приложение упорно твердило, что машин на линии нет, а возле остановки собралась приличная толпа. Люди нервничали, опаздывали на работу, и на чем свет стоит костерили нерадивых перевозчиков.

– Мам, мам, а какой автобус мы ждем? – Не унимался мальчишка.

– 80-й, Сень!.. Так, подожди, вроде едет…

Из-за поворота показался автобус, и медленно покатил в сторону остановки. Люди радостно двинулись к краю проезжей части, но автобус даже не думал перестраиваться в правый ряд и останавливаться. Перед ним ехала патрульная машина ГИБДД со включенными проблесковыми огнями, а следом тащилась целая вереница автобусов и маршруток.

– Водители, освобождаем движение для колонны! – Гаркнул громкоговоритель на крыше патрульной машины. – Вправо прижимаемся, вправо! Граждане, отойдите от проезжей части!..

Колонна, а вместе с ней и долгожданный 80-й, проехала мимо остановки и, набирая скорость, устремилась на Коммунальный мост. Толпа взорвалась негодованием, и лишь самые наблюдательные притихли, заметив на бортах проехавших автобусов таблички: «Эвакуационный».

Глава 2

Дмитрий Савельев,

г. Красноярск, Зеленая Роща,

15 июня, понедельник, 07:30.

Звонок главного инженера на домашний телефон разбудил меня за пару минут до первого будильника. Приподнявшись немного на подушке, я приготовился ощутить признаки мощного похмелья, но голова была в полном порядке, только спать хотелось безумно. Значит, Макс притащил нормальный коньяк. Прочистив горло, я ответил на звонок, стараясь придать голосу как можно более бодрый тон:

– Доброе утро, Дмитрий Александрович, не проспал, собираюсь!

– Доброе, Дим, – голос главного инженера показался немного взволнованным. – Погоди пока, не выезжай. Мне звонил генеральный. Сказал, ночью остановили производство, а сегодня скорей всего будет выходной.

– Эм… а с чего такая радость? – Удивился я.

– Что-то по линии ГО и ЧС. Толком не объяснил ничего. Если все будет нормально – выходим завтра по обычному графику.

– Понял, тогда я на телефоне.

– Я тоже. Наберу, если что-то изменится.

Главный инженер отключился, а я свесил ноги с кровати и почесал затылок. Неожиданный выходной это конечно всегда хорошо, но вот причину, по которой он образовался, узнать следовало как можно скорее. Кстати, а где Макс? Аккуратно усевшись на диване и все еще опасаясь, что головная боль вместе с похмельем атакуют в самый неподходящий момент, я обвел взглядом комнату. Мебель цела, явных следов буйного веселья не видно. Одежда аккуратно сложена в кресле. Мысленно похвалил себя – кого-то алкогольный «автопилот» еле до дома доводит, а кто-то вот умудряется немного прибраться и вообще подготовиться к завтрашнему дню. Кстати о подготовке… возле шкафа почему-то стоял мой станковый рюкзак «Ермак». Обычно, это брезентовое советское наследие запрятано далеко в недра балкона, и извлекается оттуда только по случаю масштабных военно-исторических реконструкций, участие в которых за долгие годы превратилось из интереснейшего хобби в банальную привычку. Однако сейчас рюкзак гордо возвышался чуть-ли не в середине комнаты и был туго чем-то забит. Из-за рюкзака скромно торчала нога в наполовину спущенном носке и кусок спального мешка. Щукин нашелся. Превосходно. Встав с дивана, я дошел до рюкзака, мельком заглянул внутрь. Сверху обнаружились комплект термобелья, ярко-зеленая упаковка давно просроченного сухого пайка и цветастая пачка контрацептивов. Отлично. Собирались мы с другом основательно, но куда? В памяти постепенно всплывали события вчерашнего вечера – дорога домой, военная техника на улицах, усиленные полицейские патрули и полный информационный вакуум в интернете. Настроение сразу ухудшилось, и голова немного-таки заболела.

Решив отвлечься, я осмотрел Макса и чуть было не прыснул со смеху. В отличие от моего, «автопилот» опера видимо был не идеален. Об этом красноречиво говорила армейская каска, мирно стоявшая уже несколько лет на холодильнике просто как элемент интерьера, а теперь переместившаяся на голову спящего друга, и табельный «ПМ», зажатый в руке. Надо отдать должное Щукину – магазин был вынут из пистолета и лежал чуть в стороне. Рядом с магазином сиротливо стояла недопитая стопка коньяка. Макс не изменял своим традициям – частенько его способ уснуть после пьянки становился поводом сделать несколько компрометирующих фото. Я даже на секунду задумался – а не запечатлеть ли на память эпичного борца с преступностью? Мой телефон так и остался вчера на кухне, так что я тихо направился за ним.

Зайдя на кухню, я первым делом наполнил кружку ледяной водой из-под крана и надолго припал к ней, периодически давая себе отдышаться. Вода вообще чудесным образом влияет на организм – моментально захотелось есть и курить. Вспомнив, что где-то под столом скрывается пачка потерянных Щукиным сигарет, я наклонился и тут же увидел яркую пачку «Кэмела». Крепкие, дружище здоровье совсем не бережет. Достав сигарету, я направился к окну, готовясь насладится утренним пейзажем спальной окраины… и мрачно охренел. Нет, пейзаж за окном был в полном порядке. И старое кирпичное здание интерната, и спорткомплекс «Советский», чуть правее него, и труба районной котельной слева, и даже уродливо спиленные тополя, похожие на бревна, торчащие из земли… все было на своих местах. Вот только по узкой улочке, отделявшей мой дом от территории интерната, медленно ползла длинная вереница автобусов. Их было много, чересчур много. Старенькие муниципальные «ЛиАЗы», видавшие виды и списанные уже по несколько раз в странах Евросоюза «Мерседесы», обшарпанные «ПАЗики». Среди всего этого многообразия выделялись новенькие, будто только сошедшие с конвейера белые «НефАЗы», скорей всего стоявшие до сегодняшнего дня где-нибудь на складах «Госрезерва». В комнате противно заверещал мелодией из какого-то ментовского сериала мобильник Щукина. Мелодия резко оборвалась, Макс что-то пробурчал в трубку. Грохнула об линолеум каска.

– Диман, я короче полетел, там это самое…

Помятый опер заглянул на кухню и застал меня в крайне задумчивом виде. Я молча протянул ему сигарету и кивнул головой в сторону окна.

– Это че за парад?.. – Удивленно спросил Макс.

– Не знаю. Но явно не по случаю дня работника противопожарной службы Кыргызстана. Ты на работу?

– Да, в отдел срочно вызывают. В Емельяново что-то случилось, а отправить некого.

– Радиостанцию тогда возьми у меня в шкафу, в спальне. Она заряжена, настроена. Если я все правильно понимаю, мобильная сеть может навернуться в любой момент.

– Понято. Ладно, на связи, я полетел!

Мы крепко пожали руки и Щукин, на ходу накидывая пальто, растворился в прихожей. Хлопнула дверь.

Я не зря попросил Макса взять радиостанцию. Давным-давно, еще во времена поголовного увлечения тематикой выживания, все, кому не лень, копали себе схроны в глухом лесу, закупали стратегический запас тушенки, круп, сметали с полок оружейных магазинов кучу ненужного и неимоверно дорогого снаряжения, «разработанного специально для выживания», тюнинговали «Нивы» и «УАЗики», превращая их в устрашающих, но малоэффективных монстров. Веселое было время. На специализированных форумах всегда можно было неслабо поржать с «диванных выживальщиков», специалистов абсолютно во всех областях и, как правило, ветеранов секретных спецподразделений, а с адекватными людьми, коих было гораздо меньше – интересно пообщаться и узнать что-нибудь действительно дельное. Со временем, когда обещанный племенем Майя конец света не наступил, все метеориты успешно пролетели мимо старушки Земли, арктические льды не растаяли, а вулканы американского Йеллоустона поворчали и успокоились, тусовка выживальщиков обрела таки свои границы и остепенилась. Ненужный и неадекватный народ практически отсеялся, люди стали чаще просто собираться в лесу с палатками и под алкоголь и крепкий чаек обсуждать дела насущные. Градус паранойи заметно снизился, хотя по-прежнему закупалось снаряжение, строились схроны на дачных участках, а самые отбитые кричали, что на нас вот-вот полетят со всех сторон ядерные ракеты. Наш дружный и в меру пьющий коллектив никогда не относил себя к выживальщикам, но пообсуждать гипотетические глобальные катастрофы мы любили. Да и какой-никакой запас туристического и армейского хлама разной степени полезности дома имелся у каждого. Имелись и радиостанции – простенькие китайские «Баофенги», обладавшие неплохим для своей стоимости функционалом и солидным запасом живучести. Снабженный аккумулятором повышенной емкости и удлиненной антенной, «Баофенг» стал постоянным спутником и во время выездов на шашлыки большой компанией на нескольких машинах, и в походах, и в путешествиях. Как-то раз мы сидели поздним осенним вечером у меня на кухне. Помимо Щукина, с нами был еще один закадычный друг – Алан, только отслуживший на далеком узле связи в Челябинской области. Именно он и начал разговор об армейских радиостанциях. Уж не знаю, кто умудрился вбить ему в голову такие познания за год срочной службы, но в тот вечер мы, кажется, узнали практически все, что преподают студентам каких-нибудь профильных техникумов на протяжении многих месяцев. Под конец разговора Алан увидел стоявшие на зарядке «Баофенги». Глаза его загорелись нездоровым азартом, и он спросил: