Дмитрий Салонин – Мост (страница 3)
***
Торцевая дверь хвостового вагона была не заперта. Это оказался старенький купейник, произведённый ещё в ГДР, и впоследствии слегка модернизированный. Несмотря на почтенный возраст, такие старички частенько встречались на просторах железных дорог страны, эксплуатационный срок позволял. Мне они всегда нравились больше, чем современные: есть в старых вагонах своя, особенная атмосфера. Даже сейчас я невольно улыбнулся, увидев знакомую с детства обшивку стен «под дерево» и выцветшую ковровую дорожку на полу. В вагоне было уютно и, надеюсь, безопасно.
Осматривать весь состав я не стал. Времени на это уже не было, поэтому я проверил купе хвостового вагона, оба туалета, заблокировал двери, ведущие в соседний вагон и на улицу, а для верности – вышел в тамбур и до упора закрутил вентиль ручного тормоза. Не то чтобы я беспокоился о том, что посреди ночи меня куда–то укатят, просто так было немного спокойней. Да и вообще, с вагоном мне повезло: следов недавнего пребывания других людей внутри не обнаружилось. Рундуки для багажа пустые, запаянные пакеты с постельным бельём аккуратно разложены по полкам. На двери служебного купе я заметил табличку: «Ваш проводник: Хисматуллин Т.Р.», с фотографией улыбчивого кудрявого парня в форменной рубашке. Вот бы сейчас провалиться в сон, а проснуться под мерный перестук колес. Выйти покурить на каком–нибудь ночном полустанке, заварить острый «Доширак», насыпать в фирменный гранёный стакан мерзкий в повседневной жизни, но такой вкусный в дороге растворимый кофе… Ничего. Всё ещё будет. А пока – нужно привести себя в порядок и постараться уснуть до того, как за окнами вагона начнут шуметь «безбилетные пассажиры».
***
Местами ничего, кроме улыбки, памятка не вызывала. Множество военнослужащих, временно командированных специалистов и вообще всех, кого занесло в этот проклятый «эпидемический очаг», наверняка запросто находили у себя и температуру, и тремор, и постоянное чувство голода. Потому что на дворе – промозглая осень, работа тяжелая и изматывающая, а если питаться сухими пайками каждый день в течение месяца – чувство голода станет постоянным спутником, проверено на себе. Я поморщился, уселся на полку в служебном купе и осторожно стянул с вывихнутой ноги ботинок с носком. Распухла. И гематома виднеется. Неприятно, но не критично. Разувшись, я снял ветровку, закатал штаны и занялся личной гигиеной, вооружившись упаковкой влажных салфеток. Не полноценный душ, но лучше, чем совсем зарасти грязью. Чтобы не было скучно, включил трофейную радиостанцию, настроенную на частоту так называемого «Контингента Сдерживания». Сквозь шум статических помех пробивался далёкий уставший голос:
Всё, теперь точно наружу нельзя. Теперь любой посторонний для военных – законная цель. Будут открывать огонь на поражение, а уже утром разбираться, кого они завалили.
«…передали, что завтра, ближе к обеду подвезут. Пока экономьте, но таблетками не пользуйтесь – завтра вода будет точно.
Закончив умываться, я выглянул в окно. Убедившись, что на платформе и возле неё пока никого нет, наглухо закрыл сдвижную штору. Что бы там ни происходило ночью, наблюдать за этим не было никакого желания. Достав из рундука одеяло, я застелил полку свежим бельём, мысленно радуясь удачно подвернувшемуся поезду. Люди вообще недооценивают сон на мягком матрасе и чистых простынях, для меня сейчас это было просто верхом наслаждения. Есть не хотелось, поэтому я достал из рюкзака флягу с водой и пластиковый пенал с экспресс–тестом для выявления местной заразы. Такой тест у меня был только один, поэтому я сознательно тянул с его применением: проверить себя хотелось уже непосредственно перед выходом из «очага», где–нибудь возле моста. Задумчиво повертев пенал в руках, я переложил его в нагрудный карман ветровки, подёргал дверь купе, проверяя замок и улегся на полку, сунув на всякий случай под подушку кобуру с пистолетом. Радиостанция начала бормотать что–то про санитарно–защитную зону и уголовную ответственность за незаконное проникновение на её территорию. О, АСО заработала. Автоматизированная система оповещения, если точнее. Да–да, знаю. Нельзя употреблять напитки местного производства, выпущенные позднее августа, воду из–под крана кипятить минимум два раза, не приближаться к агрессивно настроенным лицам из числа пострадавших, чётко и неукоснительно выполнять приказы органов правопорядка и прочее неинтересное, слышанное уже множество раз. Лучше бы музыку включили, честное слово. Вырубив радиостанцию, я улегся на бок и задумался. Стоит ли вообще идти к этому мосту? Что там, на другом берегу? Может, на опыты заберут, или пристрелят без лишних разговоров. Временный пропуск давно закончился, все допустимые сроки пребывания гражданских лиц в «очаге» – нарушены. Тут штрафом в пару тысяч не отделаться, факт. К тому же, коллеги и немногочисленные друзья наверняка меня уже похоронили. Если вдуматься, мне ведь даже комфортно слоняться по местной глуши с рюкзаком за плечами. Одиночество что в «очаге», что во внешнем мире – дело привычное. И вроде должность неплохая, ростом и лицом вышел, а вечером всё равно приезжаю в пустую квартиру, чтобы сидеть в кресле и смотреть в одну точку. Работа, дом, работа… в пятницу напиться в баре до поросячьего визга, в субботу болеть, воскресенье пролетит и всё по новой. А тут как–то… проще, что ли. Есть ты, есть непростые условия, есть желание проснуться утром живым и, желательно, здоровым. Адреналин, мать его. Приключения! В стенку вагона вдруг что–то ударило, с улицы раздался приглушённый, надрывный крик. Нет уж, на хер эти приключения. Я домой, пожалуй. Натянув на голову тонкое поездное одеяло, я закрыл глаза и почти сразу провалился в тяжёлый сон без сновидений.
Глава 2.
Инструктаж перед командировкой проходил в актовом зале двухэтажной гостиницы небольшого рабочего посёлка Логовской. Здесь, в пяти километрах от моста, ведущего в зону «эпидемического очага», расположился временный штаб сводной группировки войск РХБЗ, МЧС и ряда других структур, привлечённых скорее даже не для ликвидации, а для сдерживания вспышки загадочной инфекции. Узкие улочки посёлка кишели всевозможной техникой: сновали туда–сюда белые «КАМАЗы» спасателей и бронетранспортёры, бульдозеры и подъемные краны. В небе с шумом проносились вертолёты, а на окраине посёлка оперативно возводили внушительных размеров палаточный городок. Всю эту ревущую двигателями, шипящую радиостанциями и устало матерящуюся человеческую массу назвали «Контингент Сдерживания» и поставили задачу наглухо перекрыть территорию, радиусом примерно в пятьдесят километров. Судя по тому, что непонятная инфекция до сих пор не заняла первое место в топе утренних новостей, сдерживать худо–бедно получалось, хотя вокруг, как водится, творился форменный бардак. Инструктаж, по идее направленный на то, чтобы сугубо гражданские лица примерно поняли, как правильно себя вести в зоне «эпидемического очага», затянулся на два с лишним часа. Гражданских лиц в зале было всего трое: я, угрюмый мужик в спецовке «Россетей» и миловидная блондинка в туристическом камуфляжном костюме. Все остальные места занимали военные и спасатели. Усатый подполковник с забавной фамилией Лихой, внешность которого будто нарочно украли с советского агитационного плаката, большую часть инструктажа решал с личным составом текущие вопросы. Обсуждались вещевое обеспечение, меню полевых кухонь, ротация подразделений и прочие, абсолютно неинтересные мне моменты. Наконец, когда мужик из «Россетей» склонил голову и громко, выразительно захрапел, Лихой отвлёкся от рассуждений. Задумчиво почесав усы, он посмотрел на мужика и поинтересовался:
– Вам что, неинтересно?
– Так это, командир, – мужик прокашлялся и пожал плечами. – Мне бы генераторы в райбольнице проверить до завтра. Там по всему району свет моргает, мало ли чего. Сказали, только с вашими доехать можно. Ну, и инструктаж прослушать отправили. Под роспись. Начальство требует…
– Инструктаж… – Лихой, кажется, даже немного завис, осознав, что в зале присутствует кто–то, кроме людей в погонах. – Так, а почему я с него не начал? Ладно. Товарищи, давайте тогда ещё раз пройдемся по основному. Тех, кто у нас в первый раз, предупреждаю: никаких записей не делаем. Слушаем, запоминаем. На выходе получите памятки. Они номерные: терять и применять как средство личной гигиены – крайне не рекомендую.