Дмитрий Рус – Лейтенант (страница 50)
– …нам удалось отключить системы ПКО и скоординировать стыковку гостя к аварийному терминалу «Сигма-18».
Дед поднял руку, привлекая к себе внимание. Пробурчал нечто вроде: «Скучные вы, как портовые шлюхи…». Затем ловко козырнул – по-имперски, с легким колониальным шиком:
– Шутки в сторону, и так уже вижу – наши вы – до оскомины и до отвращения! Позвольте представиться: лейтенант Сил Планетарной Обороны Нового Севастополя – Давид Овсяникофф, можно просто – Дава. Во время вторжения Роя командовал третьей башней ПВО, прикрывавшей космодром Южный.
Видя мелькнувшую на моем лице тень недопонимания, дед прояснил:
– Башня ПВО-ПКО-ПРО – единый комплекс, включающий в себя дюжину пусковых установок, четыре десятка лазерных скорострелок и тяжелую спарку, калибром в пятьдесят мэмэ, способную поражать цели на границе геокороны планеты. Персонал – тридцать шесть военнослужащих и два ИскИна.
Я хмуро кивнул:
– Продолжайте.
Лейтенант антилетун болезненно дернул щекой:
– Да чего там продолжать… Флоты схлестнулись еще на периферии системы, обменялись плюхами, затем оттянулись к Севасу и зарубились уже по-взрослому – насмерть. Трое суток нам на голову валились обломки кораблей, что само по себе чуть не доконало планету. Ты вот можешь себе представить падение четырехкилометрового линкора «Гангут», с дедвейтом в семьсот миллионов тонн? Земную кору пробило насквозь, рукотворный супервулкан блюет магмой по сей день. Мертвые земли, горячий базальт с алмазной крошкой…
Дед вздохнул, хрустнул суставами могучих кулаков. Из костяшек на мгновение выскочили фиолетовые иглы вживленных клинков.
– …в общем, сбили мы с полтысячи снарядов класса «борт-поверхность», хренову тучу ракет и десяток бомберов Роя. Умудрились даже ссадить с орбиты что-то типа канонерки, азартно лупившей по континенту сотней гаубичных стволов. Вот после этого нами занялись всерьез. В атмосфере распылили пару кубов какой-то нанитной дряни, продавившей защиту и за считаные минуты сожравшей все металлы платиновой группы. Электроника сдохла на девяносто процентов, а затем из-за горизонта пришли штурмовики…
Дед вновь замолчал, на этот раз – надолго. Пришлось ускорить процесс воспоминаний:
– Сколько вас?
– На территории Космодрома сейчас проживает сто семьдесят два человека. Соседи называют нас «Армейцами», хотя настоящих военных осталось меньше дюжины. Мутагенный вирус Роя накрыл и Новый Севастополь, так что мужчин в клане всего шестнадцать. Из них молодежи – двое. Привести их с собой я не смог. Сам понимаешь – нынче эти зажравшиеся козлики – величайшая ценность и главный обменный фонд поселения.
Кил поморщился:
– Доноры?
– В точку! В саму дырочку! Почетные, етить их в башню, спермодоноры. Отдаем наших жеребцов в лизинг, взамен получаем таких же спесивых мудаков. Ручки – что спички, тяжелее девчачьей сиськи ничего в лапках не держали. Плечики – как у котенка, а глаза – гордо в потолок. Элита, епта! Я и к вам-то смог выбраться исключительно под предлогом поиска свежей крови. Сверкание боя на орбите не заметил бы только слепой. Вот и наше сонное начальство отвлеклось от дележа содержимого складов флотского резерва и задумалось – а вдруг кто-то выжил в стерильной атмосфере боевых кораблей? Неюзанный геном – это ж ништяк, размером с эсминец! Так что, ребята, готовьтесь к рукоблудию. Родина требует подвига – с каждого по литровой пробирке сметаны!
Кил отшатнулся и изумленно вскинул брови:
– Дед, ты офонарел?!
– Не сцы, салага! От тебя не убудет!
– Бумц!
Лейтенант Овсяникофф не успел покровительственно похлопать Кила по плечу. Кулак жилистого и быстрого как мангуст штурмовика четко вошел ему в бороду.
Нокаутирующий удар деда не свалил. Тело лейта колыхнулось, гася импульс и резонируя мелкой рябью – словно его плоть была отлита из баллистического геля.
Тревожная вспышка импланта, вой сирены под потолком, лязг оружия – все смешалось в рвущем нервы хаосе.
Приказы и тактические маркеры сыпались глиф-картами, различаясь расцветкой, яркостью и вибрацией.
Разоблаченный дед шарахнулся назад и выставил перед собой руку, вокруг которой тут же развернулась полусфера силового щита. Второй рукой он рванул из-за спины меч, чей клинок затрепетал лепестками жидкого металла. Страшное оружие…
Плазма врезалась в щит, вихрь волнистых лезвий перехватил первые потоки кинетических боллов, а громогласный голос деда рванул перегруженные перепонки:
– Отставить! Не стрелять! Прошу переговоров!
Глава 16
«Огонь! Огонь!» – имплант надрывался, пластуя пространство алыми векторами рекомендуемых атак.
– Прекратить огонь! – беру ответственность на себя, автоматом получая двукратный коэффициент к будущему результату боя.
Мое сердце еще не окаменело, и эмоции имели шанс поспорить с логикой…
Двести миллисекунд на исполнение команды. Маркер опасности отсека просел до оранжевого уровня. Тишина не пришла – но яростный мат боя утих. Согласно розданным ИИ-тактиком номерам, зашелестели системы вооружения. Перезарядка, принудительное охлаждение стволов, профилактика поля боя.