Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 1 (страница 1)
Дмитрий Ромов
Тебя услышат. Том 1
Глава 1. Нулевой отсчёт
Окрестности Белграда, Югославия, 1999 год
До «горбатика Илюши» или просто до «горбатого» семьдесят шестого мы шагали пешком по бетонке. Полотно от ночного налёта почти не пострадало. Я хмуро шлёпал по лужам, даже не пытаясь их обходить. Под утро прошёл капитальный ливень и теперь вода была просто повсюду.
Впереди на горизонте горел Белград. Дым застилал небо после ночных бомбардировок жадных до крови янки. Янки, сска, Додсон…
Я злился на ненасытных янки, на войну, на несправедливость. Да и на себя самого. Вчера у моей Танюхи была годовщина и впервые за девять лет в этот день я не пришёл на кладбище. Из-за этого на душе было неспокойно. Тань, я не забыл, просто, сама видишь, чё тут. Янки Додсон, блин…
Тут бомбёжки, а я думал о каких-то неуместных вещах. Об отпуске, который должен был начаться вчера. Билет на Верхотомск естественно пропал. И хрен знает, доберусь ли я до мамы вовремя. А у неё юбилей, и я обещал обязательно приехать. Семьдесят пять, как ни крути, возраст почтенный. При том, что у неё целый букет болезней…
А ещё мне не нравилось, что про эту установку ничего толком не сказали. Нет, я кое-что знал, конечно. Мы с парнями из КБ мозговали. Но неофициально, так, на уровне ОБС. Но на обычный бюрократический дурдом это похоже не было.
Возможно, в руководстве сами до конца не знали, что это за агрегат. Иначе опытного инженера не послали бы только для того, чтобы проследить за погрузкой на борт.
Я глянул на своих спутников. Парни шагали рядом, изредка перебрасывались короткими фразами. Макс, Серый, Саня… Коллектив подобрался нормальный, с каждым из них я уже раньше работал, потому что задачи частенько бывали не чисто военными, а, так сказать, на стыке дисциплин... И под бомбами бывать приходилось. И под дождём из пуль.
Песня заколебала уже. Прилепился этот дурацкий Додсон. Со вчерашнего вечера ещё, когда они утюжили аэродром.
Чёрный дым, застилающий горизонт, и запах отработанного керосина, перемешавшийся с озоном, добавляли нервозности. Все были хмурыми и напряжёнными, поглядывали на небо, исчерченное следами реактивных двигателей.
Наконец, дошли до самолёта. Машина была надёжная, если б ещё вылететь без задержек... Рампу грузового отсека опустили до нашего прибытия, и экипаж уже начал погрузку. Я хотел было качнуть права, поскольку без меня они грузить не должны были, но махнул рукой.
Летун лейтёха сверился со списком, пропустил меня вперёд, и я сразу рванул в «бочку», чтобы присмотреть за процессом. Всё прошло штатно, без сучка и задоринки. И быстро.
Установку, закреплённую на мощном поддоне, по роликовым трапам закатили через грузовой люк и зафиксировали на растяжках. Стропы звенели, как струны.
Аппарат был оборудован защитным кожухом из металла. Я внимательно всё проверил. Ночью у меня была возможность всё осмотреть и разобраться на практике, как работали защёлки, где находились органы управления, где — защищённый пульт ввода, где излучатели…
— Ну что, Дуся, — хмыкнул я и провёл рукой по обшивке. — Теперь у нас будешь жить… Не боись, не обидим…
Вообще-то кодовое название, присвоенное этой дуре было «Рубеж», но Дуся мне нравилась больше.
По рампе поднялись ребята и начали рассаживаться на откидных сиденьях вдоль борта, покрытого мягким утеплителем. Я тоже занял своё место.
— Видел дым со стороны Белграда? — спросил Макс, усаживаясь рядом со мной.
Я кивнул и глянул на него. Он был старшим группы. Крепкий парняга, резкий. Мне разок доводилось видеть его в деле, и я был рад, что мы с ним находились по одну сторону баррикад. Сейчас глаза его горели гневом.
— Суки натовские, — процедил он сквозь зубы. — Отольются им сербские слёзы. Я точно говорю…
Обстановка, честно говоря, была хреновой. Белград долбили крепко — бомбы, «томагавки»… И, конечно же, не просто так, а ради всеобщего счастья, процветания, дружбы и мира. Миру — мир, в натуре. В общем, гнев Макса я вполне понимал. И разделял.
Заработали двигатели, самолёт завибрировал зажужжали приводы грузового люка. Из двери, ведущей в кабину, выглянул второй пилот.
— Парни! — воскликнул он. — По местам! Взлетаем! Держитесь крепче, будем прорываться!
Снаружи завыли сирены. Пилот глянул на закрывающийся люк.
— Воздушная тревога, братцы! — добавил он. — Такие вот дела…
Он кивнул и скрылся за железной дверью кабины. Что творилось снаружи мы не видели, иллюминаторы располагались слишком высоко, а створки люка сомкнулись, и перегородка встала на замки. Внутри сразу стало тише. Парни оставались совершенно спокойными, всем нам приходилось видать в жизни всякое.
Наш «горбатый» тронулся с места, покатился по полосе, и в этот момент шарахнуло, причём неслабо шарахнуло. Самолёт вздрогнул.
— Походу, склады ГСМ, — прищурившись, проговорил Саня. — Вот, падлы, снова кроют…
Макс вскочил с места, кинулся в кабину. Самолёт двигался медленно, а снаружи раздалось ещё несколько взрывов. Бабах! Бабах! Вернулся Максим.
— Не хотели вылет разрешать, — сказал он. — Только разве ж нас удержишь, а?
— Можем и остаться, — хмуро кивнул я. — Дело найдётся.…
Самолет разгонялся медленно. Шасси били по полотну полосы, борт вибрировал. Снова рвануло, теперь где-то очень близко. Нас чуть подбросило и грохнуло об бетон, качнуло и повело в крен.
— Давай, железяка!!! — прохрипел Серега.
В голосе его прозвучали лихость и удаль. Он будто боевой кличь кинул.
— Земля, прощай, — подмигнул я, — в добрый путь.
Наш «летучий корабль» уходил ввысь.
Вибрация исчезла, и остался только натужный рёв двигателей.
— Есть отрыв! — снова крикнул Сергей.
— Йе-е-а!!! — закричали парни.
Но праздновать было рано, поскольку зону поражения мы ещё не прошли. Я глянул на установку, на Дусю, и мне она не понравилась. Вроде ничего не изменилось, но… Что-то было не так.
Бум… С мощным звуком убрались шасси и захлопнулись люки.
— Ну что, Миха? — хлопнул меня по плечу Макс.
— Всё пучком, товарищ подполковник, — кивнул я. — Главное сейчас выйти из зоны и набрать безопасную высоту.
Впрочем, это и без меня все понимали. Я встал, подошёл к установке и положил руку на обшивку. И в этот момент в хвостовой части рвануло. Грохнуло и тряхнуло, будто мы со всего маху влупились в стену. В скалу, сука.
Я не устоял и грохнулся об пол. Долбанулся коленом и головой. Снаружи заскрежетало, как если бы огромный зверь царапнул когтем по всему фюзеляжу.
Кто-то крикнул, самолёт начал крениться вправо. Помалу, помалу, а потом всё резче, круче и, наконец, сорвался вниз. Потянуло дымом. В груди у меня разлился огонь, а в висках застучали серебряные молотки.
Я поднялся на ноги и, сгибаясь в три погибели пошёл к установке. Она гудела. А из зазоров в кожухе шло синее неоновое свечение.
— Заткнись, Дуся, — процедил я сквозь зубы. — Что ты ещё удумала, вражина?!
В отсеке стало светло как днем. Самолёт нёсся вниз, а «Рубеж» светился всё ярче. Дуся просыпалась.
Я резко отстегнул защёлки и содрал переднюю часть кожуха.
— Что происходит?! — воскликнул Макс.
Хрен бы её знал, что там происходило, и что у этой твари было на уме.
— Надо обесточить! — резко бросил я и потянул выдвижной блок за ручку. — У неё автономное питание.
Вроде бы…
— Вырубай! — крикнул Макс. — Выключай её к херам!
— У неё нет рубильника! — качнул я головой, вытаскивая из кармана складную отвёртку. — У неё походу РИТЭГ, радиоизотопный термоэлектрический генератор. Надо проводок открутить…
Свист нарастал. У меня вспотели ладони, молотки в висках долбили без остановки. Всё быстрее. Быстрее! Быстрее! Быстрее!