Дмитрий Ромов – Презренный металл (страница 8)
Зазвонил телефон. Савося строго глянул на экран и вдруг изменился в лице. Вмиг стал ласковым, шёлковым и даже немножко угодливым. Он быстро поднёс телефон к уху.
— Доброе утро, Глеб Витальевич, — радостно воскликнул он.
На лице расцвела улыбка и мгновенно замерзла, а из телефона послышался голос явно напряжённый и не особо доброжелательный. Я не слышал слов, но тон уловить было можно. Лицо Савоси окаменело и глаза вперились в меня. Он сжал руку в кулак и грозно продемонстрировал его мне, намекая на скорую расправу.
— Нет-нет, Глеб Витальевич. Нет… нет… Никаких… Никакого самотёка не будет. Вот он уже у меня. Мы сидим разбираемся. Что? А, хорошо. Да, одну минуточку. Да, сейчас-сейчас да.
Он ткнул в экран и положил телефон на стол.
— Всё я включил, — отрапортовал Савося.
— Краснов, ты там? — прикрикнул Ширяй. — Ты меня слышишь?
— Здравствуйте, Глеб Витальевич, — ответил я. — Да, я здесь, и я вас слышу.
— Он только пришёл — вклинился Савося. — Мы ещё не разобрались. Но сейчас выясним, что он там набарагозил и что за дел натворил.
— Что ты там натворил? — требовательно спросил Ширяй.
— Да ничего не натворил — пожал я плечами.
— А почему Савостьянову звонят, жалуются? Почему меня от дел отрывают?
— Неожиданно, — усмехнулся я, — не ожидал, что у этих дебилов большие покровители.
— Тебе не надо ничего ожидать, разве нет? Твоё дело маленькое.
— Знаете, Глеб Витальевич, — покачал я головой, — если честно, у вас тут, похоже, левая рука не знает, что творит правая. И партнёры странные у вас. Я бы сказал немного несолидные.
— Это что ещё всё значит? — прорычал Ширяй. — Что ты несёшь?
— Ну, как по мне, так это значит что вы больше не хотите со мной сотрудничать. Ну… В принципе… Нет так нет.
— Испугался что ли? — спросил Ширяй.
— Испугался? — засмеялся я. — Да чего мне бояться-то? Что я пуль раскалённых не видел?
— Так, хорош мне пургу гнать! По делу отвечай!
— Нет Глеб Витальевич я не испугался. Если бы испугался лежал бы сейчас где-нибудь на бомжовской помойке под слоем известки.
— А это что ещё значит?
— Да ладно что мы девочки отношения выяснять и ябеды стряпать? Нет, значит нет. Не пришёлся ко двору.
— Савося! — рявкнул Ширяй. — Что у тебя там за бардак творится? Это Никитос там чудит? Или что? Как башку пробили так он с ума сошёл?
— В смысле, пробили? — растерялся Савося.
— В прямом, твою мать, смысле! Бутылкой вина.
— Я не в курсе.
— Я вижу что ты вообще не в курсе. Тотально. Так, Краснов, что там произошло? Рассказывай.
— Я привёз портфель по указанному адресу. Получатель Алёша открыл его и возмутился, что ему всегда узбекских денег дают меньше, чем надо.
— Каких узбекских денег? Вы там обдолбались все что ли⁈
Ширяй вскипел и было чувство, что его сейчас кондратий хватит.
— Сумы. В Узбекистане сумы, Глеб Витальевич. Портфель был набит сумами. Полная сумка сум, пардон за каламбур.
— Ты там белены объелся?
— Нет, я не употребляю.
— Дальше!
— А дальше каким-то странным образом атмосфера сгустилась и стала максимально недружественной. Но они ещё и между собой там имели какой-то разлад в трудовом коллективе. И всё это очень быстро закрутилось. Короче говоря они остались решать свои вопросы, а я отправился обратно.
— Так ты их действительно всех урезонил там?
— Ну, как я один четверых урезоню? — усмехнулся я.
— Твою мать! — прорычал Ширяй. — То есть, они на тебя напали?
— Можно, наверное, и так сказать.
— А как ещё можно сказать?
— По-разному. Можно сказать, что они ждали меня и имели злые умыслы.
Он замолчал. Савося сидел и смотрел на меня вытаращенными глазами.
— Так, Савося, — окликнул его Ширяй.
— Да Глеб Витальевич? — моментально отозвался тот.
— Что это вообще за задание было?
— Мне надо уточнить у помощника, это он организовывал. Я же не могу все мелкие вопросы подчинённых контролировать.
Ширяй выругался.
— Так, Краснов, иди, свободен пока. С тобой свяжутся. Савося не отключайся. Когда он выйдет, я тебе ещё скажу пару ласковых.
— Пользуясь случаем, — ответил я, — хочу передать привет всем телезрителям. И уточнить, будет ли выплачен гонорар за выполненную работу? За последнее задание я бы ожидал прямо приличной надбавки. Всё-таки теперь Максима Фёдоровича Руднёва никто не будет называть плохими словами и предъявлять финансовые претензии.
— Не наглей! — рявкнул Ширяй. — Я тебе уж говорил вроде. Шибко наглым, могут и крылышки подрезать. Получишь своё, когда время придёт. Иди. А ты, Савося, первым самолётом дуй сюда и сам объясняй большим дядям, что у тебя творится. В тайге, сука, на заимке.
В подтверждение своей правоты Ширяй выдал пару искромётных фраз, и я вышел из кабинета. Заглянул для проформы в приёмную Руднёва, но Веры там уже не было. Тогда я просто вышел из здания, сел в свою тачку и поехал к Кукуше.
— Заждался тебя уже, — покачал Кукуша головой, когда я зашёл в его бар. — Ну, рассказывай, пока Любы нет.
— Сейчас расскажу — кивнул я. — Матвеич этого урода принял?
— Да, принял, всё, говорит, путём сейчас придёт сам у него спросишь.
— Ну, хорошо, — кивнул я.
— Так что, ты правда что ли код отгадал?
— Отгадал! Хотя, и не с первого раза. Думал что отгадаю с первого, но нет. Только с третьего.
— Ну ты даёшь! — усмехнулся Кукуша и налил себе пивка. — Гипнотизёр, в натуре. Квасу хочешь?
— Давай.
— И что это за код был, что ты его смог угадать?
— Врать не хочу, но если скажу тебе не понравится, боюсь.
— Как это мне могут цифры не понравиться? — изумился Кукуша. — Ты чё, племяш! Ты там на этом коде кукухой не поехал?
Я засмеялся:
— Кукухой?