Дмитрий Романцев – Последний день памяти. Оттепель 2048 (страница 5)
Вечером он забрал Лилию у Штокка.
Старик рассказывал ей о Лете.
— Попил — забыл, — сказал Штокк.
— Даже маму?
— Даже себя.
— Глупая река.
— Очень удобная.
— А другая была? — спросила Лилия.
— Мнемозина. Память.
— Из неё выпьешь и всё вспомнишь?
Штокк покачал головой.
— С памятью хуже. Забвению дали целую реку. Памяти — работу.
По дороге домой Лилия прыгала через лужи. Потом спросила:
— Пап, мы из какой реки пили?
— Мы?
— Все.
— Ни из какой.
— А почему тогда половина ничего не помнит?
— Так получилось.
Она немного помолчала.
— Ты ночью говоришь.
Винсент остановился.
— Что?
— Имена. Цифры. Вчера сказал: «второй вход чистый».
— Мама слышала?
— Она не спит, когда ты говоришь.
У учебного корпуса висела та самая табличка:
НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ ПЕРЕД ТЕМНОТОЙ. СВЕТ ВСЕГДА ДАЛЬШЕ.
Внизу:
ВИНСЕНТ, 2044
И он вспомнил.
Перегорел генератор. Двое ремонтников боялись идти в тёмный тоннель. Он дал одному свечу и сказал:
«Не стой в темноте. Свет дальше, за поворотом».
Вот и всё.
Винсент сорвал табличку.
— Что делаешь? — спросила Лилия.
— Исправляю историю.
К вечеру Кейл принёс старые отчёты и план регуляции.
Тёплого Лога в нём не было.
Глава 2. Лиза. Ортодоксы
Утро началось с каши.
Не с болезни, не с Крейга, не с конца света.
С каши.
Две женщины спорили, чей котёл должен стоять на огне первым. Лиза выслушала обеих, отдала первый огонь той, у кого дети младше, второй — другой после полудня.
— Это наказание или награда? — спросила та.
— Управление персоналом.
Лагерь занимал южный склон.
Когда-то их было сорок три. Теперь — двести восемнадцать.
Палатки сменились землянками. Потом появились бараки, крытая кухня, мастерская, баня. На верёвках висели пелёнки и штаны. Люди снова начали спорить о мелочах — роскошь, которую Лиза ценила больше, чем признавала.
Лютик шёл рядом медленно. Седины на морде стало больше. Задние лапы после сна слушались не сразу.
Лиза старалась не смотреть слишком долго.
У крайней палатки сидел Саймон. Доска на коленях, уголь в пальцах.
За шесть лет он нарисовал сотни коридоров, лестниц, шлюзов и помещений без окон. Сам говорил, что не знает, откуда они берутся.
Лиза ему верила.
То есть решила верить.
Сегодня в центре рисунка был квадрат. Дважды обведённый. К нему шли три линии.
— Что это?
— Не знаю.
— Где?
— Не знаю.
Она потянулась за листом.
И увидела короткий взгляд.
Саймон посмотрел именно на её руку. Осмысленно. На долю секунды.
Потом глаза снова стали пустыми.
— Что? — спросил он.