Дмитрий Романов – Время Удачи (страница 5)
Он замолчал, давая мне возможность переварить услышанное. Попробуй тут перевари, если голова опять наливается свинцом и… Детский дом Толстого? Это же тот самый, на левом берегу у самой реки! Я ведь помню, что читал про него в газетах — современные методы обучения, новейшее оборудование. Черт! Ведь все могло повернуться совсем иначе.
— Вы начинаете видеть элементы конструкции, Андрей Михайлович. — архитектор довольно улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Вы считаетесь погибшим. Зима забрала — бывает. И самое забавное, что во всем этом винят Вальцова. Рождение вашей сестры стало для него спасательным кругом и удача оказалась к нему благосклонна. Дар, выявленный в год — это серьезно. Если повезет еще раз, то в Красноярске появится Одаренная огромной силы. Мало шансов, но вероятность имеется. Учитывая, что она выходец из старой аристократии, ни Вальцов, ни Толстой не пожалеют ресурсов на Анастасию Александровну. Она станет звездой, вокруг которой сплетётся паутина интриг и при таком раскладе брат-неудачник не нужен ни одной из заинтересованных сторон. Вы стали лишней фигурой на доске. Вот и получается, что теперь ваше возвращение никому не нужно. Кроме меня!
Опять вернулись проблемы с фокусировкой зрения. Поэтому подскочивший и раскинувший руки Ставскый размазался до общих очертаний. Говорящее пятно не скрывало восторга.
— Вы даже не представляете, сколько раз я задумывался о том, что бы произошло, если бы вы постучали в мою дверь той ночью. Вспоминал ваши золотистые волосы, голубые глаза и робкую улыбку. И вот вы здесь! Пусть потрепанный и не столь невинный, но здесь. Это место специально подготовлено для одной-единственной ночи, а когда я уйду, то под землей не останется этой комнаты — лишь один большой камень, в который будет заключено ваше тело. Таков уж мой Дар, Андрей Михайлович. Никаких следов графа Орлова и вы окончательно исчезнете для всех и каждого. Теперь вы видите конструкцию, Андрей Михайлович? Теперь вы можете оценить иронию судеб? Вы… Что с вами?
Сглотнув подкатывающий к горлу ком, я нашел в себе силы для ответа. Вот только кому я отвечаю? Контуры комнаты смешались с ее наполнением. Образовавшаяся каша заполнила собой все обозримое пространство и сама наполнилась пульсацией. Вопила гулом крови, отдающей в виски.
— Заткнись, псих кривой. Заткнись. Начинай резать или убей, но заткнись нахрен. — язык заплетался и не удалось выразить все негодование в должной мере.
— Ну-у-у. Зачем же так грубо, граф? Ваше состояние вызывает у меня тревогу. Пожалуй, ради продолжения беседы я действительно готов преподнести вам в дар препарат из своего неприкосновенного запаса.
Сознание еще держалось, но это не надолго. Каждое движение, каждый звук словно гвоздь, вбиваемый кость черепа. Очень хочется, чтобы этот день, наконец, закончился. Или нет?
Чего же мне хочется на самом деле? Мстить? Жить? Чего я хочу?
Просто, чтобы мне дали свободно дышать. Вот чего.
Возможно, последнюю фразу я прошептал вслух. И несомненно, был услышан безумцем, помешанным на деталях. Из месива красок вынырнуло пятно, обрело четкость и припало ухом к моим губам.
— Что вы говорите?
Я почувствовал его запах. Внезапно восстановившееся зрение позволило в деталях рассмотреть гладкую кожу щеки столетнего старика. И его шею.
Поддавшись импульсу, вцепился в пульсирующую артерию тем, чем смог. Зубами! Сжал челюсти так сильно, как смог.
Мощный удар под дых выбил воздух из груди, но и только. Хватку это не ослабило, как не ослабил ее палец, с силой врезавшийся мне в глаз. Больно, но уже не важно.
Я рычал, раздувал ноздри и не собирался упускать свою добычу. Не сегодня. Не сейчас.
Добыча сама помогла мне. Мужик уперся лапами в лоб и грудь, а затем резко оттолкнулся. С хрустом и противным чавканьем кусок плоти отделился от шеи ублюдка, оставшись в до боли сжатых зубах. Следом меня окатило красным и это замечательно.
Отшатнувшийся безумец, опрокинул столик, но на ногах удержался. Сквозь прижатую к шее пятерню пробивались потоки ярко-алой крови. Прекрасное зрелище и ещё более прекрасно то, что ублюдок замер на полусогнутых ногах, удивленно глазея на меня.
Не ожидал? Конечно, не ожидал, мразота. Сколько детишек сгинуло в таких комнатах, умоляя тебя остановиться, а теперь столкнулся с отпором и поплыл. Дерьма кусок!
Я сплюнул то, что до сих пор оставалось в пасти и злобно ощерился. Говорить не хотелось — сильно мутило от привкуса меди во рту. Победители не блюют, а я победитель. Сдохну, но, может, смогу забрать этого с собой? Неплохой финал для неудачника.
Взгляд кривого заметался по комнате, а затем он неожиданно рухнул на колени и принялся вылизывать пол.
Черт! Совсем забыл про лечилку, которую маньяк собирался влить мне в глотку. Очевидно, что крышка уже была откупорена и целебная жидкость растеклась по полу, когда он пытался вырваться. И вырвался.
Я захрипел от бессильной злобы и бросил взгляд единственного уцелевшего глаза на связанные руки. О! Правая кисть залита кровью ублюдка. Так может… Как раз и скальпель в метре от креста на полу валяется. Как говорит Казах: «Все, что красиво лежит, то лежит для тебя.».
Напрягаясь и крутя кистью, рвал сухожилия, но терпел. Есть! Правая выскользнула. Теперь обмазать слюной и кровью левую.
Продумал он все. Подготовился он. Мы еще посмотрим кто кого.
Я бросил взгляд на обмякшее тело и криво усмехнулся. Ублюдок будет находиться в отключке, пока работает мощнейший препарат. Пересрался мягкотелый — отвык от боли и ранений, вот, в панике и подзабыл о таком нюансе.
Ну ничего, сейчас мы поговорим. Сейчас мы познакомимся поближе.
— Экх-х.
Есть! Левая кисть на свободе, пусть и не совсем цела. Уже не важно.
Впадении выставил руки перед собой, окончательно сломав левую. Порычал, от боли едва не откусив язык, но быстро пришел в себя. Такая знакомая боль в сломанной конечности немного прочистила мозги. Времени пускать сопли нет.
Острейший скальпель быстро справился с оставшимися ремнями. Хороший инструмент, но к неподвижному телу на полу я двинулся не с ним. Правая рука сжимала хороший такой тесак и это инструмент не мясника, а скорее врача, но хоть убей, не помню названия. Да и неважно уже. Важно не дать ублюдку проснуться.
— Ххэк!
Прорвавшиеся крепки на рану. Тесак вошел в шею гада неглубоко, но уже начинавшая затягиваться шея вновь брызнула красным. С каждым новым ударом крови становилось все больше, а я все рубил и рубил. Нельзя недооценивать действие препарата — пока голова на месте этот псих будет восстанавливаться. Пока голова на месте…
— Ххэк!
Силы стремительно покидали меня. Резко навалилась сонливость, но я сопротивлялся, как мог. Не будет ведь второго шанса! И первого не должно было представиться с моим-то везением. Так что, сжать зубы и…
— Ххэк!
Тесак выпал из онемевшей руки. Тело сковало холодом и тут же кинуло в жар. Удар тока, внезапно простреливший позвоночник, едва не вырубил сознание и бросил вниз, впечатав в окровавленную тушу ублюдка. Однако сознание удерживалось в реальности. Пусть на волоске, но этого хватило, чтобы понять.
Это ведь оно! То самое чувство, которое я не должен был испытать никогда. То, что испытывает каждый человек, переживший Всплеск.
Это Прорыв! Я прорвался!
Радость сменилась ликованием, а затем также быстро ушла. Накатывающая слабость вытеснила собой все.
Холод. Темнота.
Глава 3
Дар
Что может видеть душа, не имеющая глаз? Что она услышит, не имея слуха? Что она почувствует отсутствующими нервными окончаниями в отсутствующей коже?
Достаточно для того, чтобы осознать разницу между духовным и телесным! Между своей сутью и вместилищем. И сейчас я прекрасно ощущал, как меня истинного вытесняют из тела. Из сосуда, доживающего последние мгновения.
Кто-то другой занимал то, что всегда принадлежало только мне. Кто-то, пребывающий в восторге. Кто-то предвкушающий новую жизнь и новые свершения.
Его эмоции являлись раскрытой книгой. Той, где история одного неудачника заканчивается, чтобы началась история победителя. Не моя.
В таком состоянии я не мог «смотреть», но знал: если «посмотрю» хоть куда-то, кроме своего сосуда, то обратного пути уже не будет. Я «слышал» Зов, которому невозможно сопротивляться, но знал, что, поддавшись ему, навсегда потеряю возможность дописать свою историю. Вот только, что я могу сделать?
Не отдам! Мое!
Я зацепился за остатки того, что еще оставалось не занятым. За то, откуда меня еще не вытеснил вторженец. За всю накопленную злость! За все пережитые обиды! За ярость, не переплавленную в месть! За все то, что хранилось глубоко внутри и уже не выплескивалось в мир слезами. За все то, что только мое!
Якоря, составлявшие часть моего естества, остались непоколебимы. Духовные канаты натянулись. Я схватился за них и «вбил» себя обратно в тело. Жаль, что не так то и просто бестелесному захватить то, что уже занято. Тогда нужно повторить! И еще! И еще!
Уподобиться молоту, стремящемуся расколоть наковальню.
Восторг чужака сменился удивлением, а затем и недоумением. Происходило то, чего он никак не ожидал. Однако отступать не собирался, уверенно вытесняя меня из самых глубин. Канаты рвались. Он поглотил ярость, злость, обиды и… остановился, оставив целым последнее — надежду.