Дмитрий Романов – Время Удачи (страница 4)

— Адреналин. — с укором пояснил ублюдок, аккуратно положив шприц на столик. — Пришлось использовать чуть раньше положенного, но вы, юноша, так невежливо прекратили слушать, что у меня не оставалось выбора. Значит, придется нам немного подсократить беседу и приступить к процедурам. К сожалению, второго шприца не имею, о чем весьма сожалею и приношу искренние извинения. Хотелось бы, чтобы вы оставались со мной и в сознании как можно дольше, но увы…

Он сокрушенно покачал головой, но тут же встрепенулся, озарив открытой улыбкой.

— Ох, чуть не забыл. Возраст, понимаете ли. Как мне к вам обращаться, молодой человек? Все же будет правильным завершить ритуал знакомства.

— Мы с вами уже знакомы, Вячеслав Романович. — я взял небольшую паузу, пользуясь замешательством Ставского. — Не узнаете? Ну да ничего страшного. Понимаю. Возраст? Впрочем, я решил взять фамилию и отчество своего настоящего отца. Только что решил. Итак, позвольте представиться, Орлов Андрей Михайлович. К вашим услугам!

Секунд двадцать гад хмурил брови, а затем на его физиономии мелькнуло понимание. Он быстро подшагнул ближе и обеими руками отодвинул давно не мытые, а теперь еще и окровавленные волосы с моего лба. Будто эта растительность мешала ему удостовериться в догадке.

— Не может быть. — мужчина резко отошел на пару шагов назад и по-детски зажал свой рот ладонями. — Этого! Просто! Не может! Быть!

Во взгляде одного из самых влиятельных людей города шок сменялся восторгом. У Жуки был такой же взгляд, когда я подарил ей на Новый год куклу в платье невесты. Казах тогда ворчал, что мог бы стырить чего получше. Мог бы — стырил бы! Однако снова не подфартило и увести удалось только игрушку. Впрочем, Жука обрадовалась.

— Это ведь просто невероятная встреча, Андрей Михайлович! Это же мне просто чудовищно повезло! Это же…

Он поперхнулся, а затем от души рассмеялся. Такая себе радость — лицезреть хохочущего психопата в гранитной коробке под землей. При этом будучи привязанным к кресту и наблюдая в шаге от себя хромированный пыточный комплект на изысканном столике. Однако я не спешил прерывать чужое веселье. Вместо этого пытался придумать хоть что-то, что поможет избежать печальной участи.

Тщетно.

— Андрей хм-м… Михайлович, а позвольте поинтересоваться. Позволите? — сияющий псих вновь оказался рядом и дождавшись моего кивка, спросил. — Куда же вы исчезли и почему не вернулись в дом вашего… отчима?

— Меня выставили на мороз практически в пижаме и домашних туфлях, Вячеслав Романович. Я был совсем ребёнком. Несмышленышем. Стучался в дверь и рыдал, но дверь осталась закрытой. Стучался в двери соседей, но не был принят. — почему-то так легко оказалось исповедоваться безумцу о том, что так долго держал в себе. — Старый слуга Ленских помог — сказал, что жизнь моя в опасности. Что Вельский задумал прикончить меня чужими руками. Я убежал, Вечеслав Романович. Меня кто-то преследовал, но я всегда хорошо бегал. И в тот раз бежал так быстро и так далеко, как только смог. Едва не околел насмерть, но мне помогли. Такие же ненужные дети, как и я. Так, что я стал тем, кого не принято замечать. Тем, кто всегда на виду, но люди не хотят иметь с нами дел, словно мы другие. Вот так-то…

Взгляд Ставского опустел. Он смотрел мне в глаза, но мыслями был где-то очень далеко. Беззвучно шевеля губами, главный архитектор Красноярска напоминал человека, просчитывающего новый проект. Или психа, продумывающего новое зверство.

— Потрясающе. — прошептал архитектор, отошел в угол комнаты и опустился на стул. — Знаете, Андрей Михайлович, я ведь немолод и в этом году буду праздновать свое столетие. Прорыв открыл мне дорогу не только к Дару и здоровью, но и к долголетию. Понимаю, что в этом нет эксклюзивности, но дело не в самом долголетии. Дело в том, что я давно заметил закономерности, которые вовсе не очевидны. Некий великий замысел высших сфер, который мне удалось расшифровать и вписать в свою судьбу. Вы следите за моей мыслью?

— Пока ваши мысли прекрасно вписываются в симптомы Туманного синдрома.

— Так может показаться. — согласно кивнул Ставскый. — Знаете, когда я впервые поймал себя на мысли, что хочу причинить вред ребенку, то был в ужасе. Интеллект — это то, что я уважаю куда больше, чем породу. Старая кровь, новая кровь — все это меркнет на фоне величия истинных творцов. Таких, как я! Так вот, мой разум не игрушка в руках эмоций и свою болезнь я опознал сразу же. Вот только, что мне было с этим делать? Сдаться нельзя — это приговор. Игнорировать нельзя — это отсрочка. Я загрузил себя работой на благо общества, которому обязан всем. И когда я впервые разрешил себе разрядку… Ничего не произошло и никаких последствий не было. Н-и-к-а-к-и-х!

Он эмоционально всплеснул руками, открыл холодильник, достал бутылку красного вина и будто извиняясь, пояснил:

— Люблю охлажденное полусладкое. Поверьте, молодой человек, для некоторых личностей из представителей старой крови такое варварство куда страшнее, чем Туманный синдром. Так о чем это я? — он поднял бокал и отсалютовал потолку. — Я делаю многое для цивилизации и мне прощаются мелкие прегрешения. Это только кажется, что убийства и пытки детей чудовищны, но давайте взглянем непредвзято. Дети умирают постоянно. Пять лет назад зима унесла больше сотни юных душ. Все это происходит постоянно, но я не настолько жаден, как стихия. Не более одной жертвы в год и только после тщательной подготовки. В обмен я даю миру свой талант и свои творения. Равновесие, Андрей Михайлович!

— Вы притягиваете за уши то, чего нет и оправдываете злодеяния статистикой, Вячеслав Романович. СОБ все равно возьмет вас. Рано или поздно это произойдет. Вам не может везти вечно.

— Не может, Андрей Михайлович? — он усмехнулся. — Вы даже не представляете, сколько случайностей складываются в удивительные конструкции ежедневно. Тот, кто умеет смотреть правильно — видит их и умеет пользоваться. Вы не умеете и ваш конец закономерен для меня, но сюрприз для вас.

Я промолчал, ведь ублюдок удивительно точно попал в больное место. Что бы ни начинал, а ничего не получалось выполнить так, как задумывалось с самого начала. Иногда хотелось опустить руки и разрыдаться в подушку, но где она та подушка? Осталась в безнадежно ушедшем детстве. Теперь слезы — непозволительная роскошь.

— Мне кристально ясно, что произошло и чего не учел никто. Пожалуй и вам стоит об этом узнать, граф Орлов. — он усмехнулся. — Не надо делать такое лицо — ханжество вас не красит и ни к чему стесняться своего происхождения. Знаете, в чем причина всех ваших бед, граф? В женщине! Как бы банально и избито это ни звучало, но это так. Ваша матушка откровенно глупа, но умеет преподать себя при особой красоте и некой изюминке, которую все чувствуют. Лично я считаю, что это и есть ее Дар. Слабенький, едва ощутимый, но он не требует усилий и работает всегда. Она желанна, граф. И она стала причиной серьезной ссоры двух друзей, двух единомышленников. Вашего отца и Александра Александровича Вальцова, но, возможно, вы и так это знаете. Поэтому ваша мать — трофей Вальцова, а вы — напоминание о том, что он всего лишь второй вариант, который держали про запас.

— Вы правы — мне это прекрасно известно. Вы не удивили меня и если пытались вывести из равновесия, то зря стараетесь. Я уже давно не в себе, а сейчас тем более.

— Вывести из равновесия, Андрей Михайлович? — улыбнулся Ставскый. — Нет, вовсе нет. Я лишь хочу, чтобы вы оценили прекрасную конструкцию, которая создана высшими сферами.

Он долил себе вина, но пить не стал, а в задумчивости катал кроваво-красную жидкость по бокалу.

— Александр Александрович грамотно обработал вашу мать и получил ее согласие на передачу вас в детский дом. Вот только ему этого оказалось мало и он решил окончательно выбить землю из-под ног ребенка. На мой взгляд — это уже перебор, но Вальцов довольно мелочная натура. Однако влияния и финансов у него достаточно. Он знал, к кому вы обратитесь, когда выставил вас вон и договорился с ними о том, чтобы все двери перед вами оставались закрытыми. Мелкая пакость сыну бывшего друга… — безумец разом допил вино и аккуратно поставил пустой бокал на пол. — Вас должен был забрать человек Толстого и передать в интернат графа сразу после того, как вы в достаточной мере отчаетесь. Однако вы повели себя непредсказуемо и сбежали, умудрившись скрыться от всех. Предполагаю, что тот самый слуга, который якобы предупредил вас об опасности, просто подшутил. И именно эта шутка запустила цепочку событий, которую сложно назвать простой.

— Детдом? А как же…

Я немного растерялся от таких новостей. Столько времени считать, что за мной охотятся убийцы, а тут такое. Так вот почему мать вела себя так спокойно. Не то чтобы это ее оправдывало полностью, но все же…

— Вижу — вы поняли весь абсурд ситуации, но вы еще не все знаете. Толстой был в ярости от такого поворота событий, ведь вы должны были попасть не в государственный детдом, а в тот, что Владимир Николаевич курирует лично. В силу возраста вы не можете осознать, насколько сильную пощечину получил председатель Красноярского отделения Собрания Отечества. Для большинства простолюдинов — дворянство искоренено и после Дня Примирения титулов не осталось. Однако это не совсем так и никому нельзя столь нагло избавляться от «своих». В тот день вы исчезли, а Александр Александрович оказался в опале. Толстой не прощает подобного и от Вальцова отвернулись очень многие. Вас искали, Андрей Михайлович. За информацию о вашем местонахождении назначили награду. К вашим поискам подключили не только милицию, но и комитет. Представляете масштаб?