Дмитрий Романов – Время Удачи (страница 24)

— Че расселся⁈ Валим! — рыкнул свалившийся сверху Казах и тут же сменил тональность. — Плакса? Это че там… От ты ж! Ух, беги к двери, мы за вами.

Мою голову схватили, отобрав у такой удобной стены и нацепили что-то на шею. Потом подняли и куда-то потащили.

Восприятие действительности возвращалось рывками. С каждым новым ударом сердца становилось все лучше и детали обстановки проступали все отчетливей.

— Дальше сам смогу.

— Точно? — Казах пристально вгляделся мне в лицо.

— Точно. Только не быстро.

— Быстро и не надо. Все как порешали — спокойно доходим до лавки, жрем булки, пьем кефир, делаем рожи лоховские и ждем пока Жука очнется. Потом домой. Готовы? — он вставил ключ в скважину. — Двинули.

Глава 11

Вербовка

Николай Егорович Ефимов стоял перед зеркалом. Он придирчиво всматривался в отражение и ему категорически не нравилось то, что открывало взгляду безразличное ко всему стекло.

Когда-то статный мужчина выглядел откровенно не очень. Пусть он никогда не был красавцем, но и уродом себя не считал. Для Прорывного его возраста годы имели значение и от морщин не убежать, однако на облик воина сильнее всего повлияла водка. За последние годы ее выпито столько, что это не могло не сказаться на внешности. Не признать такое сложно.

Старая развалина, чудом сохранившая выправку! Кто бы мог подумать, что все так обернется?

Простой детдомовец — середнячок. Потом, ни с того, ни с сего — один из лучших в училище. Встреча с Туманом и Прорыв, что уже вполне достойно, однако всегда хотелось большего и очень жаль, но так и не досталось Дара. Следом служба на границе с Улусом и там его заметили среди многих. Не кто-то, а аналитик КГБ.

Мягко намекнули о возможном карьерном росте и вот он уже в Академии. Учеба давалась просто и снова он один из лучших в выпуске.

Самая серьезная и закрытая организация Советской России оказалась совсем не тем, что он навоображал. Даже будучи оперативником, приходилось больше сражаться с бумагой. Однако терпение и труд принесли заслуженную награду — его заметили.

На следующую пятилетку отдел планирования специальных операций стал домом родным. Родным и очень тесным, ведь планирование операций и участие в них — не одно и то же, а деятельная натура требовала совершенно иной активности.

Все изменилось в один из дней. Операция по зачистке следов оказалась провалена. Проект «Новая заря» — чудовищный провал сам по себе, но огласка стала настоящей катастрофой и полетели головы высоких чинов. Строго говоря, его отдел не был виноват в случившемся, но досталось всем. Досталось и ему.

Не сдержался тогда.

Как значилось в приказе: «Уволен за служебное несоответствие» и теперь он с этим полностью согласен. Потерял хладнокровие и сломал челюсть какому-то вопящему хмырю из депутатской шоблы.

Из КГБ его поперли, но благо опыта хватало. Пара лет в армии на границе должны были подчистить репутацию. Таков был план, но чертов Улус неожиданно решил двинуть на Иркутск и именно через его пост. Казахи не оставили и шанса передать сигнал своим — вырезали всех. Он один уцелел — повезло.

Сочли трусом и дезертиром, но помогли старые связи — удалось выбить проверку Эмпата. Оправдаться получилось, а вот о пути в серьезные структуры пришлось забыть. Как и про армию.

Когда тебе уже за тридцать, а вся жизнь прожита по уставу, то тяжело перенять гражданские порядки. Не получилось и у него. А какие тогда варианты остаются? Куда берут всех с военным опытом и почти не глядя? Милиция, железнодорожные войска и егеря.

Подаваться в менты не хотелось — зашлют в какую-нибудь дыру и подыхай от тоски или арестантское мясо паси.

Железнодорожные войска не лучше — либо живешь в бронепоезде, либо всю жизнь вдоль железки бродишь. Причем и там за зеками смотреть поставить могут или самому трупы звериные собирать придется.

Егеря? Тогда это казалось верным решением. Командир отряда сам выбирает путь, а премии за удачные рейды вполне приличные.

Четыре года проходил под нормальным командиром, а затем и свой отряд сколотил. Даже сладились хорошо всего за пару рейдов. Вот только лес непредсказуем и он до сих пор не знает кем являлись те звери до изменения. Ежи? Хорьки? Куницы? Да и не столь это важно.

Удалось выползти к железке в одиночку — там и подобрали. Лучше бы не заметили.

Ноги нет по колено. Левая рука почти не слушается и часто ноет, особенно при смене погоды. Всегда готовый ринуться в бой офицер стал инвалидом с мизерной пенсией — такое оказалось очень сложно принять. Однако он принял — не сдался и не собирался оставаться без дела. Всегда есть шанс вернуть утраченное!

Целители редки и берут дорого — накоплений хватало, чтобы вернуть руку, но этого мало. Нужно вернуть все! И имелись идеи, как увеличить капитал.

Не вышло. Гражданка оказалось куда коварней, чем ожидалось и из Москвы пришлось бежать. Уматывать, потеряв почти все, чтобы потом осесть в Красноярске.

Подумать только — в Красноярске! Город, которым почти безраздельно правит старая кровь. Только в Хабаровске хуже, там и КГБ приходится согласовывать с Собранием Отечества свои действия. Почти вся Сибирь под властью бывшей аристократии и их потомков. Лишь Новосибирск с Владивостоком остались верны делу товарища Ленина.

По крайней мере, на словах, а на деле — оба города и не города вовсе, а большие военные части с жизнью по Уставу.

Денег хватило на крохотную квартирку в старом центре. Все лучше, чем в общежитии или коммуналке, но это был конец. Окраины города, нищенская пенсия, одиночество — поганый финал для офицера, едва перешагнувшего четвертый десяток. Еще можно было осесть в какой-нибудь канцелярии, но гордость не позволила. А потом стало уже поздно.

Водка — инструмент, чтобы заглушить тоску, но инструмент коварный и ненадежный. Однако единственно доступный и встреча с бутылкой постепенно стала ежевечерним ритуалом.

Чтобы совсем уж не сходить с ума от безделья, он принялся за собственные расследования. Город, где главенствует старая кровь? Здесь не может не быть грязи!

И грязь нашлась. Полетели доносы его бывшим коллегам в КГБ. В первый раз его даже приняли — молодой опер уверил, что донесения весьма полезны и крайне необходимы. Настоящая насмешка над тем, кто сам сидел на месте оперативника. Никому не нужны эти его изобличения.

Однако Ефимов продолжил копать, писать и… пить. Постепенно к обязательному вечернему ритуалу добавился утренний. И однажды из зеркала на офицера взглянул совсем не тот человек, которым хотелось быть. С жизнью, которой не хотелось жить.

Решение удалось принять на удивление спокойно. Месяц ушел на то, чтобы привести дела в порядок.

Если уходишь — подчищай за собой. Одна из заповедей проведения специальных операций, которую оперативник впитал и встроил в свою суть. Однако что-то все равно казалось незавершенным.

Что же?

В последние дни появилось странное чувство. Словно легкий зуд между лопаток и на затылке — такое сложно игнорировать. Николай Егорович успел поработать на улицах, а подобная практика забывается редко, да и готовили его хорошо. Так что сразу понял — пасут. Кто?

Вычислить не получилось, но вскоре и ощущение взгляда в затылок пропало. Может, показалось?

В любом случае ему уже ничто не помешает. Квартира прибрана, мусор и остатки продуктов выброшены, а поношенный костюм выглажен. Осталось только убрать главного свидетеля существования Николая Егоровича Ефимова из этого мира — себя. Соседи, продавщицы, дворники и прочие, кто его знает — статисты. Забудут быстро.

Еще раз критически себя осмотрел и твердо взглянув в глаза отражению, кивнул. Пора!

Старенький револьвер занял место в ладони. Всего одна пуля в барабане, но зато такая, от которой Экран не защитит, даже если врубить его на голых инстинктах. Никаких осечек и вторых попыток не будет.

Рука взлетела вверх, прижав холодное дуло к виску и…

От требовательного стука в дверь Ефимов вздрогнул и едва не выронил оружие. Даже растерялся немного, но тут же рассвирепел и, опустив револьвер, проорал:

— Кого там к дьяволу принесло⁈ Пошел вон!

Стук повторился вновь. Все такой же уверенный и громкий.

Ну, суки! Такой момент испортили! За последний год в эту дверь стучали лишь единожды, но, зная суровый нрав хозяина, стучали аккуратно. Труба тогда протекла, а…

Стук раздался еще раз.

Мужчина сунул револьвер во внутренний карман пиджака и тяжелой походкой отправился к двери. Кто бы там ни был — он пожалеет!

Двое. Распахнутая дверь явила двоих подростков. Уже готовясь обрушить на нежеланных гостей поток брани, он замер и прищурился. А ведь эти лица смутно знакомы — мелькали недавно на периферии зрения. Опыт никуда не пропал за годы пьянства.

Это они следили за ним!

— Добрый день, Николай Егорович. — с вежливой улыбкой поприветствовал худощавый белобрысый мальчишка. — Меня зовут Андрей Михайлович Орлов — последний из рода Орловых и я являюсь графом по праву рождения. У нас к вам крайне важное дело. Позволите войти или у вас нет секретов от соседей?

Ефимов посторонился, но насторожился. Когда что-то идет не так, то оно не всегда к добру, даже если только что собирался вышибить себе мозги. Или…

Да что с ним такое⁈ Из-за чего он расстраивается? Из-за того, что мозги себе выбить не успел?

Настроение упало совсем уж в никуда.