Дмитрий Романофф – Шпион из поднебесной (страница 26)

— Знаешь, что самое прекрасное? — сказала Мия, когда мы остановились на мосту, глядя на воду. — Что у нас теперь есть это. Не просто воспоминания, а надежда и конкретный день с конкретным часом. Прям как звёзды, по которым можно сверять курс, даже если заблудишься в полной тьме.

— Я уже сверяюсь, — честно ответил я. — Весь прошлый месяц я на них и держался.

Она взяла меня под руку и прижалась к плечу. Мы простояли так несколько минут, и этого было достаточно, чтобы зарядиться силой на следующие тридцать дней. Чтобы напомнить себе, ради чего стоит жить, играть в эти опасные игры и носить все эти маски.

Мы расстались у той же станции метро с твёрдой, спокойной уверенностью в следующей встрече.

— До первого числа, — сказала она, и в её глазах не было страха.

— До встречи, — подтвердил я.

Впервые за долгое время я смотрел в будущее не со страхом, а с желанием просто жить и быть рядом с любимой.

Ощущение, которое осталось после встречи с моей любимой, было похоже на луч солнца на старом фарфоре в «Спящем драконе». Оно было хрупкое, драгоценное и обманчиво беззащитное перед ударом. Я носил его в себе всю рабочую неделю как талисман, пока рутина «Альфа Капитал» методично поглощала меня. Отчёты. Прогнозы. Совещания по работе. В конце недели я направился в кабинет Дзинь Тао для получения нового задания. На этот раз обстановка была строго деловой. Ни чая, ни намёка на гостеприимство не было. Дзинь Тао сидел за пустым столом, а перед ним лежал один единственный файл.

— Успехи с политиками — это хорошо, но это цветочки. Пора переходить к корневой системе, — его голос был лишён эмоций. — Американцы бегут, паникуя из-за нашей монополии на переработку, и пытаются создать свою цепочку. Они нашли месторождение в Юте и вкладывают миллиарды в заводы по разделению, сотрудничая с Канадой. Их цель состоит в том, чтобы сломать наше доминирование. А наша цель в том, чтобы убедиться, что у них ничего не получится.

Он открыл файл. Это было досье на компанию Полиматериалы, владеющую крупнейшим в Северной Америке месторождением редкоземельных металлов и, что критично, строящую собственные мощности по переработке, бросив вызов китайскому доминированию в этом сегменте. Рядом лежали документы на американский стартап, получивший грант от Министерства энергетики на разработку биотехнологии извлечения редкоземельных элементов. Это был прорывной метод, который мог бы удешевить и обезопасить их производство вне Китая.

— Их технология и есть наш главный враг. Нам нужен доступ к исследовательским серверам, чертежам установок и данным испытаний.

Я почувствовал, как по спине пробегает холодок. Он говорил о промышленном шпионаже в чистом виде. О том, за что в две тысячи четырнадцатом году США впервые в истории предъявили официальные обвинения пяти офицерам нашей армии. Дело громкое, показательное и крайне опасное.

— Дзинь Тао, после истории с офицерами НОАК и громких скандалов с хакерами… За каждым таким американским стартапом сейчас следят ФБР и Министерство обороны. Они стали крупнейшим акционером Полиматериалов не просто так.

— Именно поэтому, — он наклонился вперёд, — нужна не грубая хакерская атака, а элегантное красивое решение! Помнишь историю с серверами Supermicro?

Как я мог её забыть? Недавний громкий скандал, который официальные лица десятилетиями отрицали, но который стал легендой в наших кругах. Крошечные чипы, встроенные прямо на этапе производства в материнские платы серверов американской компании. Эти серверы поставлялись в Apple, Amazon и ЦРУ. Чипы давали практически необнаружимый доступ в самые защищённые сети мира. Это было заражение на уровне самой плоти и крови цифровой инфраструктуры. Идеальное, почти мифическое оружие.

— Тебе нужен не хакер, — тихо сказал я. — Нужен инженер с доступом на производственную линию.

— Да! Нам нужен человек, который может такого инженера найти, оценить и завербовать. У тебя теперь есть нужные связи и респектабельное прикрытие. Ты идеален для оценки рисков. Твоя задача в оценке цели в экосистеме Полиматериалов и их подрядчиков. Схема стара как мир. Мы находим недовольного сотрудника, оплачиваем его долги и амбиции, которые компания не оправдала. Мы даём ему решение его проблем, а он даёт нам доступ.

— Добро! — сказал я уже продумывая план действий.

— Есть только одно но, — ответил Дзинь Тао, сжав губы. — Из-за наших политических делишек, за тебя взялись лучшие специалисты английской разведки. Они подняли камеры видеонаблюдения и опросили всех сотрудников. Нам в руки попали отчёты и там ты фигурируешь как «Чен». Они раскопали твоё настоящее имя. Мы можем повернуть это так, что китайцы берут псевдонимы в англоязычных странах, но там ещё фигурирует девушка, с которой по отчётам у тебя интимная связь. По перехваченным документам, она завербована английскими спецслужбами и работает на них.

Я слушал и не мог поверить своим ушам. Ну да, Мия назвала меня настоящим именем при первой встрече и это слышали сотрудники. Согласен, чудовищный прокол, но я не мог поверить в то, что она была агентом английских спецслужб. Как-нибудь, Мия дала бы мне понять, что я под угрозой. Она не могла поступить по другому…

— Даже если придётся менять документы или переводить тебя в другую компанию, нам нужна твоя помощь в продолжении текущих дел. Ты будешь работать удалённо. Никуда пока не выходи из дома. Сиди работай над текущими задачами. Никаких встреч. Жди дальнейших распоряжений.

— Я всё понял! Будет сделано! — ответил я не в силах сказать что-либо ещё.

Глава 17. Работа под прикрытием в Амстердаме

Крошечные капли дождя падали на окна такси, превращая огни Лондона в расплывчатые цветные пятна. Поездка к Дзинь Тао всегда была связана с внутренним напряжением, но сегодня было как-то особенно неспокойно на душе. Ожидание новых инструкций было мучительным. Я надеялся, что встреча прояснит ситуацию и даст новое, пусть и рискованное направление работы. По прибытии я обнаружил, что резиденция погружена в непривычную тишину.

Из кресла у камина в гостиной, где обычно сидел сам Дзинь Тао, поднялся Чжэнь.

— Присаживайся, — его голос сегодня был особенно серьёзным.

Я присел и почувствовал как рубашка под пальто прилипла к спине.

— У меня к тебе серьёзный разговор!

Он сделал паузу, давая возможность словам обрести вес.

— Вроде ведь всё было хорошо, — продолжил он, и в его интонации прозвучало почти сожаление, которое было страшнее крика. — Операция с парламентарием безупречна. Твои аналитические и деловые качества бесценны. Ты встроился в систему, но опять взялся за старое.

Мне не чего было ответить…

— Я ведь тебя предупреждал, что личные, а тем более оперативные связи с другими агентами строго настрого запрещены. Служба это не романтика. И ты, зная всё это, продолжал встречаться.

Он встал и медленно прошёлся к камину, положив руку на мраморную полку.

— Можно ведь просто жить и служить, — сказал он без улыбки на лице смотря на меня.

И тут меня прорвало. Плотина, сдерживаемая в сознании хлынула наружу.

— Просто жить? Почему я не мог просто жить и быть счастлив дома? — мой голос сорвался на крик отчаяния. — Почему? Я не имею права быть счастливым? Вы же сами сказали! Зачем было ломать мою жизнь и разлучать меня с любимым человеком?

Он остановился и посмотрел по отечески на меня.

— Ты сам выбрал свой путь. Ма Линь из отдела стратегического планирования проявил инициативу. Я лишь поддержал его. Установив личные отношения с сотрудником разведки, ты разрушил не только свою судьбу, но и поставил под угрозу работу целого ведомства.

Я вспомнил встречу с Ма Линем в парке Шанхая, его слова об угрозе и необходимости эмиграции.

— Вы причастны к моему переводу сюда, в Лондон? — не выдержал я.

— Не буду скрывать, мой друг, — сказал он смотря мне прямо в глаза, — Причастен! Я подёргал за ниточки и ты оказался здесь.

— Я служу великому Китаю! — сказал я, сам до сих пор искренне веря в свои слова.

— Ну-ну…

— Думаешь Китай всем заправляет? Нет! Всем правят большие деньги ещё со времён колонизации. Англия как была мировым центром управления, так и осталась. Поменялись способы управления, но не основы. Всем правит крупный капитал. Сегодня это корпорации, трасты и глобальные финансовые институты. Ты сам всё это прекрасно знаешь!

— Катай независим. У него есть доступ к природным ресурсам, дешёвой рабочей силе и технологиям.

— Ты прав только насчёт дешёвой рабочей силы. Остальное всё иллюзия. — Жёстко ответил Чжэнь.

— Но ведь можно просто жить? — повторял я эти слова как мантру. — Это Ваши же слова!

— Когда духовные ценности сталкиваются с базовыми инстинктами человека, начинается трансформация сознания от всеобщей любви к эгоизму. Готов ли человек ради любви к женщине, защищая её, отнимать жизни у других? А если он откажется сражаться и принесёт свою жизнь в жертву духовности, оценит ли этот его поступок женщина? Долг. Честь. Отчизна. Это пустые слова для тебя? Получается, что так!

— А я до сих пор не могу понять, как любовь ко всему можно совместить с жестокостью и насилием?

— Ты умный и духовно сильный человек, поэтому смог взять под контроль свои эмоции и выполнил задание. Многие не могут этого и поэтому от них необходимо изолировать знания, создавая классы, как это делают англичане. Отчасти, поэтому ты здесь.