Дмитрий Романофф – Шпион из поднебесной (страница 25)

— Мы предоставим тебе особый аналитический пакет. Данные, которые кажутся независимыми, но… мягко направляют к нужным выводам о выгоде определенных сделок. Ты будешь плавно подводить его к нужным нам законодательным инициативам, а для решения его финансовых… затруднений, будут созданы каналы через подставные консалтинговые фирмы. Оплатим его лекции в Азии и пожертвуем в его фонд через криптовалютные цепочки.

Я слушал и думал о том, что это был не шпионаж в классическом понимании, а скорее инженерия реальности. Подкуп, растянутый во времени и завёрнутый в безупречную упаковку взаимной выгоды. Моя роль заключалась в том, чтобы быть лицом этой операции и живым мостом между миром законного бизнеса и теневыми интересами.

— А если MI5 уже ведёт за ним наблюдение? После того скандала они должны были усилить бдительность, — заметил я, скорее чтобы проверить их уверенность, чем из-за реальной заботы о провале.

Дзинь Тао усмехнулся сухим беззвучным смешком.

— Они следят за письмами с предложениями о сотрудничестве. Мы же предлагаем профессиональное признание, финансовую стабильность и чувство, что он сам, своей мудростью, принимает стратегические решения. Лучшая маскировка — это правда. Ты и вправду будешь давать ему лучшую аналитику на рынке. Просто… слегка настроенную.

Он взял планшет.

— Твоя встреча с Элдриджем уже назначена на следующую среду. «Случайное» знакомство в клубе на Сент-Джеймс. Ты попросишь совета у него, как у эксперта по ресурсам. Он будет польщён.

Когда Дзинь Тао растворился в толпе, я ещё долго стоял перед паровым двигателем, глядя на его застывшие, некогда революционные, механизмы. Моя жизнь снова превращалась в игру на острие технологий. На кону было хрупкое, только что обретённое счастье под названием Мия. На этот раз противником была не абстрактная цель, а вся система безопасности одной из самых защищённых стран мира.

Операция с сэром Джеймсом, прошла идеально. Он жадно впитывал мою «независимую» аналитику и его финансовые проблемы начали таять благодаря щедрым гонорарам от гонконгского «института стратегических исследований». Следующая встреча с Дзинь Тао состоялась в его доме. Когда я зашёл, то увидел два фарфоровых пиала с зелёным чаем.

— Ты доказал, что понимаешь новые правила, — без предисловий начал Дзинь Тао. Его лицо было серьёзным, но в глазах светилось одобрение. — Теперь нам нужно немного поработать с прошлым и исправить ошибки.

Он положил передо мной заголовок британской газеты за сентябрь этого года: «Обвинения сняты. Дело о шпионаже в пользу Китая развалилось». Ниже была фотография двух ничем не примечательных мужчин. Мартина Шоу, бывший исследователь парламентской библиотеки и Алан Притчард, школьный учитель истории из Бристоля. Их обвиняли в передаче информации, полезной врагу, а через несколько месяцев отпустили, так и не представив убедительных доказательств реальной угрозы.

— MI5 облажалась, — сухо констатировал Дзинь Тао. — Они хотели показать свою силу, запустив показательный процесс, но не смогли. Потому что не было ничего серьёзного. Мартин передавал открытые аналитические сводки о торговой политике, которые итак есть в библиотеке. Алан вёл переписку с «коллегой» из Китая об исторических параллелях. Детский лепет, но тень на них легла. Их карьеры разрушены, а репутация разорвана в клочья.

Я понял к чему он ведёт:

— Кандидаты на что? На вербовку? После того как прошли через жернова контрразведки? Они будут паниковать при виде восточного лица.

— Верно. Прямая вербовка исключена. Они теперь на крючке у своих же. За ними, скорее всего, установлено наблюдение, но в этом и есть красота, — Дзинь Тао отпил чай. — Нам не нужно от них секретов. Им нечего дать. Нам нужно их негодование и обида на систему, которая их оклеветала и вышвырнула.

План, который он изложил был циничным, но блестящим. Я в лице независимого международного правозащитного фонда, созданного на деньги, прошедшие через пять офшоров, должен был выйти на них с предложением помощи. С юридической стороны мы подходили к этому делу, чтобы подать в суд за клевету, с финансовой обращались за компенсацией морального ущерба, а с медийной рассказывали их историю миру. Нашей целю были не они, а сам факт создания прецедента.

Нам нужен был громкий, скандальный суд, который окончательно дискредитирует методы MI5 в делах о «китайской угрозе», выставит их параноидальными и некомпетентными. Когда следующий настоящий агент, вроде меня, будет работать с кем-то вроде сэра Джеймса, контрразведка десять раз подумает, прежде чем снова выходить с громкими обвинениями и рисковать новым позором. Мы будем использовать их же законы, СМИ и понятия о справедливости, чтобы расчистить для себя оперативное пространство.

— Мартин Шоу уже согласился на консультацию, — сказал Дзинь Тао. — Он в отчаянии. Учитель, Притчард, более осторожен. С ним нужно работать через «защиту академических свобод» и «историю как мост между культурами». Ты должен направлять их гнев в нужное нам русло.

Я взял распечатку. На фотографиях Мартин и Алан выглядели сломленными. Пешки, которых бросили свои и теперь хотят использовать чужие.

— А если они всё-таки под подозрением? Если наше общение с ними только подтвердит их «связи с Китаем» в глазах MI5? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Это риск, но оправданный, — Дзинь Тао пожал плечами. — В худшем случае они снова окажутся на первых полосах как «китайские агенты», а наш фонд громко осудит произвол британских властей, что тоже нам на руку. Мы либо выиграем суд и ослабим MI5, либо выиграем информационную войну. В любом случае, мы не проиграем. Они же… — он кивнул на фотографии, — уже проиграли всё, что могли. Мы просто придаём их поражению особый смысл.

От скучного аналитика я превратился в манипулятора политиком, а теперь должен был стать правозащитником провокатором. Каждый шаг вглубь этой системы отдалял меня от того человека, которым я был и от того, кем я хотел быть рядом с Мией. Я вспомнил про нашу договорённость с ней первого числа каждого месяца у «Спящего дракона». Чувствуя, как теневая работа поглощает меня, я задался вопросом, а не стану ли я сам тем самым драконом, от которого нам с ней потом придётся прятаться?

Первое число месяца выдалось на удивление ясным, почти весенним. Я пришёл к «Спящему дракону» за пятнадцать минут до полудня, купив по пути два бумажных стаканчика с чаем. Антикварная лавка действительно напоминала тибетскую. Здесь был тот же полумрак, запах старого дерева, ладана и пыли, те же загадочные предметы, молчаливо хранящие чужие истории.

Хозяин кивнул мне как постоянному клиенту и снова погрузился в изучение какого-то свитка. Я встал у витрины под кованым фонарём, стараясь дышать ровно. Логика говорила, что система сработает и она придёт, но внутри всё было сжато в болезненный комок сомнений. А если нет? Если что-то случилось? Вдруг наша детская договорённость была лишь красивой сказкой, которую ветер реальности развеял за месяц?

Ровно в двенадцать я услышал быстрые, лёгкие шаги. Сердце ёкнуло, прежде чем я успел обернуться. Это была Мия. Моя Мия. Она шла с растрёпанными волосами и таким живым, сияющим взглядом, что весь мой внутренний холод мгновенно растаял.

— Ты пришёл, — выдохнула она, и в этих двух словах было всё — облегчение, радость и та же самая мучительная неуверенность, что терзала меня.

— Я принёс чай, — глупо сказал я, протягивая стаканчик. Мы не бросились друг другу в объятия, как в Брайтоне. Наши пальцы встретились на картонном стаканчике и это прикосновение было красноречивее любого объятия. Её рука чуть дрожала.

— Система работает, — тихо, с торжествующим смешком произнесла она, и мы оба не сдержали улыбок.

Это была победа. Наша маленькая, личная, тайная победа над всеми «если», «но» и «вдруг» этого мира. Мы не стали задерживаться в лавке. Поблагодарив старика кивком, мы вышли на улицу и просто пошли, куда глядели глаза. Я шёл, просто наслаждаясь присутствием её рядом и осознанием того, что мы в одной точке пространства и времени по собственной воле.

— Ты представляешь, я весь месяц тайком строила графики в уме. До встречи осталось тридцать дней… двадцать пять… десять… — смеялась Мия, попивая чай.

— А я вёл мысленный дневник, куда записывал всё, что нужно тебе рассказать, — признался я. — Получился объёмный отчёт. Без грифа «совершенно секретно», но с грифом «только для любимой».

Она толкнула меня плечом и мы свернули в сторону парка, оставив позади деловой центр. Мы шли как двое туристов, впервые попавших в этот город, указывая друг другу на смешные вывески и старика, кормившего голубей в точности как в фильме, на причудливое облако, похожее на дракона. Мы купили горячие каштаны у уличного торговца и ели их, обжигая пальцы. Мы болтали о всякой ерунде, просмотренном сериале, нелепом совещании и новом сорте чая. И этот быт, эта нормальность были для нас роскошью, большей, чем любая экзотическая страна.

На мгновение, глядя на её смеющееся лицо, освещённое зимним солнцем, я забыл про Дзинь Тао, про сэра Джеймса, про двух несчастных британцев с разбитыми жизнями. Я был просто человеком, гуляющим с любимой женщиной по городу и этот человек был счастлив. Глубоко, тихо и отчаянно счастлив.