Дмитрий Романофф – Шпион из поднебесной (страница 18)

— Микровоздействиями мы вносим едва уловимый «шум» в активы, которые в их моделях должны двигаться синхронно. Наши статисты рассчитали точки, где малейшее расхождение вызывает максимальную паранойю в их системах управления рисками, но этого мало!

— Нужен эмоциональный резонанс! — добавил я.

— Согласен, — ответил Вэй Мин и приказал вывести на отдельный экран новостную ленту.

— Дайте мне доступ к каналам финансовых СМИ и соцсетей, — добавил я. — Нужно создать фоновый шум. Пусть это будет не явная паника, а анонимные посты на форумах трейдеров. Их люди это увидят и начнут искать подтверждения, находя наши «призраки» и «сбои».

— Исполнять! — крикнул Вэй Мин, и все в зале тут же повернулись к своим мониторам.

— Любые возможности сбоев бытовой техники, электроники и лампочек освещения рядом с трейдерами будут очень кстати, — сказал я, повернувшись к Вэй Мину. — Если есть доступ к их музыке, пусть она глючит и зависает. Если есть доступ к плейлистам, то можно вообще включить ультразвук. Тогда они просто обязаны тильтануть!

— Чан Тао! — крикнул Вэй Мин.

К нам подбежал молодой парень и Вэй Мин пересказал ему мои мысли.

— Будет сделано! — тут же ответил Чан Тао.

— Это наш специалист по взлому, — сказал Вэй Мин, повернувшись ко мне.

В подвале воцарилась тишина. Мы наблюдали, как в реальном времени отражались свечные графики счетов трейдеров. Динамика была налицо. Их депозиты таяли на глазах. Это была не просто атака, а отравление реальности. На их мониторах мир начал чуть‑чуть «плыть». Индексы, которые должны были двигаться вместе, начинали едва заметно расходиться, как стрелки сломавшихся часов, а в информационном поле уже полз тревожный шёпот.

Я наблюдал за их реакцией. Сначала заметил увеличение пауз между сделками. Алгоритмы перешли в гиперосторожный режим проверок. После чего последовали первые ручные вмешательства. Они начали бороться с системой, пытаясь вручную подтвердить или опровергнуть аномалии, теряя драгоценные секунды и хладнокровие.

— Первый ключевой узел, — тихо сказал аналитик. — Он только что вручную отключил свой основной торговый алгоритм. Перешёл на полный ручной контроль. У него паника.

Ручной контроль для такого объёма позиций означает самоубийство. Человек не может обрабатывать тысячи операций в секунду.

— Давление на него не ослаблять. Увеличить «мираж» вокруг его ключевой позиции по фьючерсам на медь, — скомандовал Вэй Мин.

Через десять минут он дрогнул. Его система, лишённая автоматической защиты и ослеплённая нашими фантомами, под давлением рушащегося вокруг него вымышленного хаоса, выдала чудовищную ошибку. Он выставил все свои позиции на продажу по заведомо бросовой цене. Наши алгоритмы, ждавшие этого, сожрали всё мгновенно.

— Ликвидирован, — констатировал Вэй Мин, но в его голосе не было торжества.

Второй продержался чуть дольше. Он пытался контратаковать, бросив резервные средства на поддержку своих позиций. Это была сила, встреченная силой. Идеальный момент для принципа тайцзи. Мы не стали противостоять, а позволили ему усредняться, вливая миллионы, чтобы минимизировать убытки.

Затем, в самый пик его усилий, мы точечно убрали «призрачную» ликвидность. Его собственный ордер, не встретив ожидаемого сопротивления, провалился в пустоту, обрушив цену ещё сильнее и моментально сожрав его же резервы. Он уничтожил сам себя.

— Второй ликвидирован, — раздался голос из зала.

Остался последний самый умный и осторожный. Он не паниковал и не атаковал, а замер, как хищник, почуявший невидимую ловушку.

— Он пытается уйти, — сказал аналитик. — Закрывает позиции мелкими частями, чтобы не вызвать паники.

Достойный противник. Он отказывался играть по навязанным правилам, предпочитая отступление. Но отступление — это тоже движение и его можно перенаправить.

— Все его осторожные ордера на выход, — скомандовал я. — Нужно аккуратно… перенаправить их. Пусть они исполняются против ордеров его же собственного хедж‑фонда из второй линии. Нам нужно создать иллюзию, что его предают свои же и что «спрут» начинает пожирать сам себя.

Когда его первый ордер на продажу был встречен агрессивной покупкой, связанной через цепочку офшоров с его же дочерней компанией, в его действиях наступила секундная, но роковая заминка. Пауза недоверия. Этого было достаточно. Далее, мы вбросили в информационное поле последнюю, решающую «утечку» и слух о том, что начинается вторжение Китая на Тайвань. Все устройства вокруг него начали глючить. Чайник не выключался, свет в офисе моргал, а из динамиков рядом доносился монотонный жужжащий звук. И вот, наконец, он тильтанул. Началась настоящая паника. Он нажал кнопку «Закрыть всё» единым, огромным, паническим ордером. Позиции были сметены в ноль за считанные мгновения.

— Операция завершена. Спрут обезглавлен, — отрапортовал Вэй Мин.

Я медленно поднялся с кресла и поблагодарил команду кивком, обмениваясь с Вэй Мином краткими, сухими фразами о передаче данных. Мои движения были механическими. И только когда лифт, уносящий меня из бетонного подвала наверх, начал движение, в горле встал горький ком. Десять человек только что были уничтожены. Это были не алгоритмы или программы, а живые люди со своими амбициями, страхами и семьями. Я не нажимал на курок, а лишь корректировал реальность, но этого оказалось достаточно, чтобы их уничтожить.

Лифт поднял меня наверх и я вышел в безликий служебный коридор. В голове всплывали обрывочные воспоминания Тибета и высокого неба, окрашивающего снежные пики в красный цвет на рассвете. Передо мной появилось морщинистое лицо старого Ламы, но с живыми блестящими глазами полными света. Я вспомнил его голос, тихий и проникающий в самую душу: «Сила в сострадании. Истинный воин защищает жизнь, а не отнимает её. Помни о связи всего сущего». Я тогда верил, что это и есть основа всего. Человечность. Любовь. Единение.

А что я делал последние два часа? Я был… дезинфектором. Боль, острая и тошнотворная, скрутила под ложечкой. «Это ведь были люди!» — закричало что‑то внутри. Монетами для размена были их жизни. Как совместить тибетский рассвет с шанхайским грохотом тела о бетон? Как увязать молитвенную мельницу, вращаемую во благо всех живых существ, с клавиатурой, на которой я только что набрал код финансового убийства?

Ответа не было. Был только разрыв и трещина, идущая через самое сердце. Это были две правды, не желавшие уживаться вместе. С одной стороны была клятва служения Поднебесной, её стабильности и будущему, а с другой стороны была глубокая любовь ко всему живому.

Глава 13. Система наблюдения «Небесная сеть»

Добравшись до своего номера, я первым делом вышел на балкон, чтобы посмотреть на ночной город и подышать свежим воздухом. Нужно было как‑то собраться с мыслями и обо всём подумать. Передо мной, как на ладони, был финансовый центр Китая. Я посмотрел на «Открывашку», нашёл здание Шанхайской биржи, где сегодня мы проводили операцию, даже разглядел улочки, по которым гулял и фотографировался.

Я сделал ещё несколько глубоких вдохов, собрался, успокоился и пошёл готовиться к связи с Главком. Нужно было отчитаться о проделанной работе. Зайдя в номер, я открыл ноутбук и активировал сложную цепочку шифрования. Начался сеанс связи. Экран ожил, показав привычное, лишённое эмоций лицо моего куратора.

— Операция завершена, — мой голос звучал ровно. — Целевые финансовые структуры нейтрализованы. Угрозы системной стабильности ликвидированы.

Связной на том конце кивнул. В его глазах мелькнуло одобрение.

— Отлично сработано. Действовали эффективно и творчески. Ваш отчёт о психологических методах давления будет изучен. Это ценный опыт.

— Теперь следующий этап, — продолжил куратор, и его голос приобрёл оттенок официального воодушевления. — Утверждено решение о развёртывании опытной зоны проекта «Небесная сеть» в Шанхае на базе нового поколения искусственного интеллекта «Синьхуа». Вам поручается начальное развёртывание. Используйте полученный доступ. Установите базовые модули связи с городскими камерами наблюдения и серверами анализа трафика в центральных районах для первичных тестов. Нам нужны данные об эффективности в условиях мегаполиса.

Я слушал, а в ушах уже звучал голос Мии, наполненный страхом и презрением. Вот он, конец случайности, возможности спрятаться в толпе, сделать необъяснимый выбор и просто быть человеком. Эта система будет означать абсолютную прозрачность и тотальный контроль.

Выслушав задание, я не посмел возразить и даже дрогнуть голосом. Клятва верности. Долг.

— Принято к исполнению, — услышал я свой голос. — Начну сегодня же.

Связь прервалась. Я сидел в тишине номера, а внутри бушевала буря. Боль и сомнения рвали меня на части, но поверх всего этого ложился долг. Приказ. Я дал клятву и стал инструментом, который не имеет права на мораль.

Чтобы заглушить боль внутри, я сразу же ушёл в работу. Собрав компактные, неброские модули, я вышел выполнять задание. Каждый из модулей был размером не больше книги, но выполнял роль нервного узла «Небесной сети». Центр города встретил меня ослепительным карнавалом неоновых огней и безликим потоком людей. Я шёл среди них, но чувствовал себя призраком.

Останавливаясь у ключевых перекрёстков, входов в метро и фасадов банков, я добавлял незаметный модуль к уже существующей уличной инфраструктуре. Затем происходила быстрая синхронизация с ближайшей камерой и отправка шифрованного сигнала на главный сервер. Модули отлично вписывались в инфраструктуру города, сразу же начиная синхронизировать потоки данных.