Дмитрий Романофф – Шпион из поднебесной (страница 20)

— Ммм! — ответил я, чувствуя как краснею.

— А ещё, «Драконы» говорят о каком-то компромате на тебя. Ты не знаешь, о чём речь?

Мир тут же перевернулся с ног на голову. Фразы Ма Линя висели в воздухе. Гордость, уверенность и ощущение избранности тут же разлетелись вдребезги, обнажив холодный ужас реальности.

Мой мозг резко и цинично переключился в режим выживания.

— Без понятия! — вырвалось у меня автоматически.

Ма Линь теперь смотрел на меня не как на героя, а как на проблемный актив. Его одобрительная мягкость испарилась.

— Ты же знаешь, что они делают с предателями, — произнёс он без интонации. Это был не вопрос, а приговор.

Я отлично знал их устав и карательную систему. Лёгкий холодок пробежал по спине.

— Какие есть варианты? — спросил я и мой голос обрёл металлическую твёрдость.

— Мы можем организовать тебе легальный, даже почётный перевод в Лондон.

Лондон. Туман. Чужая речь. Бегство.

— А Мия? — спросил я, и тут же поправился, проклиная себя за эту секундную слабость. — То есть Ли? Могу я быть с ней?

Взгляд Ма Линя стал ледяным.

— Нет! Это одно из ключевых условий. Ты поставил под угрозу не только свою жизнь, но и другого агента. Ты понимаешь уровень своей безответственности?

Он сделал паузу, давая мне осознать чудовищность произошедшего.

— Для вашей же безопасности, — продолжил Ма Линь, уже собираясь уходить, — тебе необходимо исчезнуть. Сменить имя, биографию, лицо в базе «Синьхуа». «Драконы» уже начали охоту. У них есть рычаги и ты прекрасно знаешь их методы работы. Все под ударом. Решай быстро.

Он кивнул и зашагал прочь, растворившись в толпе, как будто мы только что обсуждали погоду. Я остался стоять у пруда. Карпы плескались у поверхности, хватая крошки, которых уже не было. В ушах гудело. Весь величественный Шанхай вокруг внезапно стал враждебным лабиринтом. Каждая камера «Небесной сети», которую я вчера восхвалял, теперь была глазом, который могли настроить на меня. «Драконы» с их безграничными ресурсами и моё же начальство, которое не защищало, а предлагало бежать, отрезав от себя всё, что сделало меня человеком.

Боль и паника боролись с холодным, животным инстинктом самосохранения. Лондон. Перевод. Условия. Это не спасение, а новая, более изощрённая клетка. Но альтернативой был вариант стать призраком в собственной стране, а потом и вовсе перестать быть даже призраком. Я посмотрел на небоскрёбы. Они больше не казались символами величия, а выглядели как гигантские, бездушные надгробия для той жизни, которой я только что успел порадоваться один единственный день.

Отойдя от пруда, я сделал первый шаг и опустил голову. Городская инфраструктура мгновенно превратилась в постоянно давящую угрозу. Каждая блестящая линза на фасаде и каждый купол на перекрёстке, теперь были моими врагами. «Небесная сеть», которую я только что восхвалял как защиту от внешних угроз, превратилась в ловушку.

Я не пошёл прямой дорогой, а растворился в толпе метро, сделав три бессмысленные пересадки, я вышел за две остановки до нужной и завернул в лабиринт старых кварталов, где пахло маслом с имбирём. Камеры здесь висели криво и слепили пылью. Я шёл, чувствуя на себе лучи сканеров и избегая прямого взгляда в объективы, держа в руках телефон у лица и постоянно меняя ритм шага.

Отель теперь казался мне засадой. Я вошёл не через парадный вход, сверкающий мрамором и камерами, а через служебную дверь у мусорных контейнеров, придержанную за сотню юаней дежурным, который даже не посмотрел мне в лицо. Лестница до двенадцатого этажа была пыткой. Дыхание сбилось, но не от усталости, а от сжатой пружины внутри.

В номере, наконец отгородившись от мира, я прислонился к холодной двери. Других вариантов не было. Играть с системой, которую я знал изнутри, было самоубийством. «Драконы» не шутили. Ма Линь, предложивший эмиграцию, одновременно отрезал все другие варианты. Я активировал аварийный канал связи.

— Согласен на условия, — написал я в чат. — Лондон. Принимаю.

— Подтверждено, — получил ответ. — Процедура «Перелёт» активирована. Место и время известны. Будьте готовы к немедленному отбытию.

Связь разорвалась. Всё. Приговор утверждён. Я уничтожил телефон, переломал сим‑карту и смыл в унитаз. Из сейфа достал «аварийный чемоданчик», наличные в трёх валютах, базовые вещи без меток и пачку плотных чёрных масок. Перед выходом я долго смотрел на себя в зеркало. Агент из Поднебесной, победитель теневых трейдеров, строитель «Небесной сети». Его больше не было. Под чёрной тканью маски было лишь пустое, натянутое на череп лицо с бесцветными глазами. Я погасил свет.

Встреча была в заброшенном складском терминале у реки. Ветер гнал по бетону пластиковый мусор и запах грязной воды. Из тени вышел бесцветный курьер в чёрном. Я протянул конверт со своим старым паспортом и той самой корочкой, где был Чен с гордой, чуть уставшей улыбкой. Курьер вручил мне новый паспорт. Я при свете фонарика на телефоне разглядел имя Си Цзян. Родился в Сиане. Менеджер по международным закупкам. Лицо на фото было моим, но немного другим. Оно было более полным, что ли, с другой причёской и пустым взглядом обывателя. Идеальный менеджер.

— Рейс в полночь. Бизнес класс. Всё готово, — скрипуче произнёс курьер и растворился во тьме.

Дорога в аэропорт была сюрреалистичным путешествием через знакомый, но отчуждённый мир. Я сидел на заднем сиденье такси, отвернувшись к окну. Мы проехали мимо «Открывашки», где её стеклянный шпиль пронзал задымлённое небо. Это был мой город и я бежал из него, как вор.

В аэропорту я чувствовал себя некомфортно. Камеры висели повсюду. Я старался закрывать лицо маской, где это только было возможно. Регистрация на рейс прошла без проблем. Новый паспорт сработал безупречно. На контрольной ленте в рентгене лежал новый чемодан с историей Си Цзяна. Моя же настоящая жизнь осталась где‑то там, в шанхайской ночи, разорванная на клочки.

Садясь в самолёт, я так и не снял маску. Это была хоть какая‑то, но защита. Ещё долго я смотрел в иллюминатор на отдаляющиеся огни города. У меня не было гордости и даже страха, а был лишь вакуум в душе и холодная мысль о том, что это не эвакуация, а капитуляция. Я уцелел, но проиграл.

Самолёт оторвался от земли, набирая высоту. Шанхай свернулся в сияющее пятно, а затем растворился в облаках и тьме. Я закрыл глаза. Больнее всего было то, что я потерял не только прежнюю жизнь, но и свою любовь Мию. Впереди был только Лондон и долгая, одинокая игра в другого человека.

Глава 14. Операция внедрения в Лондоне

Самолёт коснулся взлётной полосы аэропорта Хитроу. Двери открылись и в салон ворвалась сырая, пронизывающая до костей прохлада. Лондон. Новая жизнь. Очередь на паспортный контроль двигалась медленно. Я держал в руках паспорт на имя Си Цзяна. В нем было всё идеально, стояли визы и штампы. На пограничном контроле сидел мужчина с усталым недоверчивым лицом. Он долго смотрел то на паспорт, то на меня. Его взгляд задержался на фотографии, а потом скользнул по моим чертам лица:

— Мистер Си, — произнёс он натянуто вежливо. — Вы выглядите… значительно старше, чем указано здесь.

Внутри всё похолодело, но моё лицо сохраняло спокойствие. В деревне, где я родился, мама пять лет скрывала мой факт рождения от местных властей. В Китае на это всем наплевать, а вот въедливые пограничники международники, похоже заметили разницу. Те, кто делали мне этот паспорт, видимо, тупо отсканировали и вписали дату из моего свидетельства о рождении.

— Много работаю, — пожал я плечами, пытаясь улыбнуться. — И мало отдыхаю…

Офицер не улыбнулся в ответ. Он что-то быстро напечатал на клавиатуре и задал следующий вопрос:

— У вас есть другие документы? Водительские права, свидетельство о рождении, что-нибудь подтверждающее вашу личность и возраст?

— Со мной только этот паспорт и виза, — ответил я, разводя руками. — Больше ничего нет.

Это была ошибка. Глаза офицера сузились. «Ничего нет» у человека, летящего на долгосрочную работу, звучало абсурдно.

— Цель вашего визита в Великобританию? — голос его стал жёстче, а процедурная вежливость испарилась.

Мозг, работавший на автопилоте, лихорадочно перебирал варианты. Финансовый аналитик… хедж-фонд… Это было слишком размыто, слишком абстрактно для человека, вызывающего такие подозрения. Офицер видел тысячи таких. Мне нужно было что-то весомее, объясняющее мой возраст и отсутствие других «бумажек». Тогда я сделал паузу, позволив на лице появиться смеси усталости и неохотной откровенности.

— Вы правы, — тихо сказал я, чуть склонившись к стеклянной перегородке. — Документы… не совсем отражают реальность. Я специалист по финансовой безопасности. Мой последний контракт был в Шанхае. Мы… нейтрализовали сеть теневых трейдеров, которые выкачивали ликвидность с рынка и уводили капиталы в офшоры. Работа была конфиденциальной, спешной и оооочень изматывающей. Я не могу сказать больше, многое до сих пор под соглашением о неразглашении. Меня пригласили сюда, чтобы консультировать по противодействию подобным схемам в Европе. Я смотрел ему прямо в глаза, вкладывая во взгляд всю тяжесть невысказанного. Я не лгал, а лишь выдавал кусок правды.

Офицер замер. Он снова посмотрел на паспорт, потом на меня. Его взгляд стал оценивающим иначе. Он тяжело вздохнул и постучал пальцами по столешнице. В его глазах шла внутренняя борьба между подозрением и нежеланием лезть в потенциальное осиное гнездо.