Дмитрий Романофф – Шпион из поднебесной (страница 11)
Час спустя, сменив плащ на вечернее платье, а практичный хвост на мягкие волны волос, Ли была неотразима. Мы сидели за столиком у перил, разговаривая о сингапурской кухне, назойливой жаре и архитектуре. Между нами стояли бокалы с белым вином, а в воздухе витало невысказанное напряжение. Я ловил её на том, что она улыбается моей шутке, а потом тут же снова прячет выражение лица за маской вежливости. Она видела, как мой взгляд смягчается, когда она смотрит на меня.
— А ты часто нарушаешь протокол? — наконец спросила она, играя ножкой бокала.
— Никогда, — честно ответил я. — До сегодняшнего дня. Кажется, Сингапур действует на меня…
— Или не Сингапур, — тихо заметила она и улыбнулась. Наши взгляды снова встретились, но на этот раз без спешки.
Мы замолчали, глядя на огни города. Они словно низкие звёзды, отражались в тёмной воде залива.
— Знаешь, — неожиданно тихо начала Ли, не глядя на меня, — иногда среди всего этого стекла и бетона мне кажется, что я забываю, как пахнет настоящая земля. Быть на своей земле, чувствовать её, работать и жить в гармонии… Я так скучаю по живому человеческому общению, близости и теплоте… — Она чуть не заплакала.
Я посмотрел на неё с новым интересом и сразу же всё понял. Так вот почему она согласилась.
— Ты не из мегаполиса? — спросил я, уже предчувствуя ответ.
— Нет, — покачала она головой и в её глазах мелькнула грусть. — Из деревни в горах. Где небо так близко, что кажется, его можно коснуться рукой, а по утрам стелется туман. — Она сделала глоток вина, словно смывая с себя эту слабость. — Глупо, да? Рассуждать о таких вещах.
— Это не глупо, — мой голос прозвучал неожиданно мягко. — Моя мама… Она умела разговаривать с землёй. В прямом смысле. Говорила, что у всего живого и неживого есть душа. У камня, дерева и ручья.
Ли резко повернулась ко мне.
— Откуда твоя мама родом?
— Она уйгурка…
— Понимаю, — прошептала Ли, и в её глазах вспыхнуло что‑то похожее на родственное признание. — У нас, горных народов понимание мира особенное. Оно в крови. Каждая гора — это чудо. Там особенный ритм, иное восприятие, другая жизнь. Людям из каменных джунглей этого не понять.
— Мама учила меня, что прежде чем сорвать цветок, нужно попросить у него прощения, а прежде чем войти в реку, стоит поблагодарить её. Это не религия, а глубокая любовь ко всему сущему!
Я замолчал, потрясённый собственной откровенностью, ведь не говорил об этом ни с кем и никогда. Ли смотрела на меня, и её холодная маска на лице окончательно растаяла. В её взгляде была печаль, понимание и такая же острая ностальгия.
— Я скучаю по дому, — призналась она, и это прозвучало как самое опасное признание из всех возможных. — По запаху можжевельникового дыма в утреннем воздухе. По чувству, когда босиком стоишь на холодной, влажной от росы земле, и она даёт тебе силу. А вместо этого у меня только асфальт, задания и вечный страх ошибки. Служба отнимает не только свободу, но и право чувствовать, радоваться просто тому, что солнце встало, а ты его видишь.
— И тому, что ты не один, — добавил я. Наши взгляды встретились и сплелись в одну нить взаимного утешения и понимания, более прочную, чем любые слова.
И что‑то в моей душе, долго спавшее, дрогнуло и расправило крылья. Это было больше, чем симпатия или физическое влечение. Это было похоже на то, что я только что нашёл свою родственную душу.
— Мы должны хранить это, — сказал я с неожиданной горячностью. — Даже если нам нельзя об этом говорить. Просто знать, что другой человек это знает и помнит.
Ли молча протянула руку через стол и на секунду прикрыла своей ладонью мою руку. Её прикосновение было тёплым и твёрдым.
— Секрет, — дополнила она. — Это теперь наш с тобой секрет!
В этот момент моё натренированное периферийное зрение уловило движение. За столиком в дальнем углу, почти в тени, сидел мужчина в костюме и слишком долго смотрел в нашу сторону. Искра романтики мгновенно погасла, сменившись леденящим холодом реальности. Моя нога под столом слегка коснулась ноги Ли. Она не вздрогнула, лишь едва заметно наклонила голову, давая знак, что поняла.
Ужин быстро подошёл к концу. Мы расстались как малознакомые люди, даже не обменявшись номерами. Я шёл по ночным улицам, сжимая в кармане чип с данными, и думал не о системе тотального контроля, а о глазах Ли в свете неона и о мужчине в тени. Протокол был нарушен дважды. Сначала возникшими чувствами, а теперь и появившейся угрозой. Мы открыли друг другу свои души, а в нашей профессии это было самым большим риском из всех возможных.
На следующий день у меня была встреча в Ботаническом саду рано утром, которую назначил сам Чжэнь. Я шёл по аллее орхидей, каждая из которых была образцом совершенства. Чжэнь ждал меня у пруда с лотосами. Его улыбка была, как всегда, безмятежной.
— Пунктуален! Ценю, — сказал Чжэнь, не предлагая пожать руку. Его голос был тихим, почти ласковым. — Пройдёмся. Наше общение должно выглядеть естественным.
Мы зашагали по извилистой тропинке. Первые минуты Чжэнь говорил об экосистеме сада, симбиозе растений и насекомых и тонком балансе жизни. Он рассказывал, как администрация города позаботилась о том, чтобы сделать из центра города парк и создать пруды как естественные резервуары для хранения пресной воды. Демонстрация дальновидности и стратегического планирования.
— Всё это отлично, — холодно добавил я, не скрывая своего безразличия.
— Мой вчерашний звонок не прошёл бесследно. Вы понимаете, почему вчера всё прошло гладко?
— Руководство вам должно быть сообщило о стратегических планах.
— Не совсем. Скажите честно, зачем вы здесь!
— Я приехал сюда по особому поручению в поисках «Мозга», — скрывать это было уже бессмысленно.
Чжэнь вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка.
— «Мозг»… — Он остановился у скамьи, скрытой кронами деревьев. — Присаживайся. Пора поговорить начистоту.
Он открыл кожаный портфель, вынул тонкую папку и положил её между нами на скамью.
— Открывай. Второй раздел.
Я достал папку и открыл. Первое, что там было, — моё детское фото из школы. Далее были документы, справки, отчёты о моей успеваемости и детали первой миссии.
— У нас всё под колпаком, — философски заметил Чжэнь. — У меня и у тебя. Это и есть баланс.
Я чувствовал, как леденеет кровь. Но самое страшное было ещё впереди. Чжэнь перелистнул несколько страниц.
— А вот твоя вчерашняя работа. Очень продуктивный вечер.
На фотографиях высокого качества была Ли. На следующем кадре был уже я вместе с ней и серия снимков из «Ла Перл», где мы разговариваем, она улыбается, а моя рука лежит близко к её руке на столе.
В этот момент я едва не сорвался. Мои пальцы впились в край скамьи. Всё было просчитано. Всё!
— Что ты хочешь? — прошипел я.
— Я хочу, чтобы ты дослушал, — спокойно ответил Чжэнь. — Ты охотился за мной. Я знал об этом с момента твоего прибытия. Система тотального наблюдения, которую ты вчера с таким трудом внедрил… я позволил тебе это сделать. Понял? Позволил. Потому что она в конечном счёте служит той же цели, что и мои проекты. Просто подходы у наших ведомств… разные. Конкурирующие.
Он снял очки, протирая линзы. Его глаза были умными и усталыми.
— Великий Китай — это не монолит, а сложный механизм, где финансовые кланы, политические группировки и силовые структуры должны находиться в состоянии здорового соперничества. Полный контроль одной стороны — это смерть для системы. Баланс. Нужен баланс. Твоё ведомство уравновесит моё влияние. И наоборот. Так работает система управления.
Я смотрел на него, осознавая масштаб.
— Так какого чёрта? Зачем весь этот спектакль? — спросил я, и мой голос сорвался.
— Чтобы мы поняли друг друга. Чтобы не было… фатальных ошибок, — Чжэнь снова надел очки, его взгляд стал непроницаемым. — Ты молод. Горяч. Полон идеализма. Это ценно, но опасно. Ты мог начать рубить с плеча и повредить общему делу. Сейчас карты на столе. Я демонстрирую лояльность, потому что не устранил тебя, хотя и мог. Делай свою работу, но не лезь куда не следует.
Он сделал паузу, давая словам обрести вес.
— Ты вернёшься в Пекин с отчётом. Сдашь им пару теневых трейдеров. — он пододвинул ко мне пачку с фотографиями.
Я взял одну в руки. На ней был молодой амбициозный трейдер с шампанским на столе. Вдруг меня озарило. Это был номер, в котором я остановился. Система тотального контроля, которую я внедрял, уже работала. Я сам был под колпаком!
— Тебя похвалят и дадут небольшой отпуск, — продолжил Чжэнь. — Отдохни. Подыши горным воздухом. Подумай.
Он встал, поправляя пиджак.
— А моя структура продолжит работу в нужном русле. Мы в одной лодке, Чен. Просто гребец я, а ты пока что смотришь за парусом. Не пытайся перехватить весло — иначе утонем оба. Или, что хуже… — его взгляд скользнул по фото моей семьи, — пострадают те, кто вообще ни при чём.
Он наклонился ко мне ещё ближе.
— Можно просто быть счастливым! — добавил Чжэнь, аккуратно всовывая мне в руку визитку с номером Ли.
Не дожидаясь ответа, он кивнул и неспешно пошёл прочь, растворившись в зелёной аллее.
Я остался сидеть, сжимая в руках папку со своей жизнью. Гнев, унижение и ледяной ужас объяли меня. Моя миссия провалилась, ещё не начавшись, а личная жизнь стала разменной монетой. Самое страшное было то, что в словах Чжэня была своя мерзкая правда. Мы действительно были в одной лодке.