Дмитрий Романофф – Парень из фавелы (страница 3)

Чужие посторонились, пропуская местных. Местные прошли мимо, не оборачиваясь. Один даже кивнул. Чужой кивнул в ответ. Они знали друг друга. Мэт выдохнул. Только сейчас понял, что не дышал последние полминуты.

Чужие ушли вверх. Местные ушли вниз. Лестница опустела. Мэт опустил свисток. Руки дрожали. В этот момент за спиной раздался голос:

– Хорошо сидишь.

Мэт обернулся. Карлос стоял в двух шагах, прислонившись к стене. Он был здесь всё время и наблюдал.

– Почему не свистел? – спросил Карлос.

Мэт помолчал и ответил:

– Я не понял, кто свои, а кто чужие. Если бы ошибся?

Карлос смотрел на него долго, а потом достал пачку сигарет и закурил.

– Знаешь, парень, – сказал он, выпуская дым, – я за этим углом уже пять лет людей меняю. Никто из них не задавал этот вопрос. Они просто свистели, когда я приказывал.

Он сделал шаг ближе.

– А ты спросил. И не свистнул, потому что не был уверен.

Мэт молчал. Он не знал, ругать его будут или хвалить. Карлос протянул руку и сжал его плечо.

– Приходи завтра. Сто двадцать реалов. И смотри не только вниз, но и наверх. Внизу враги, наверху конкуренты, а посередине мы.

Он ушёл тихо. Мэт остался стоять на углу. Солнце палило нещадно. Внизу шумел город. Наверху дымили трубы фавелы. Мэт посмотрел вниз, откуда пришли чужие, а потом наверх, откуда спустились местные и перевёл взгляд на свои руки. Вечером Мэт вернулся домой. В комнате двенадцать квадратных метров все спали вповалку. Тётка храпела. Педро пинался. Младенец плакал.

Мэт лёг на свой кусочек пола у стены и закрыл глаза. Но перед этим достал из кармана сто реалов, пересчитал в темноте и сунул под доску, где хранил свои сокровища.

Сто реалов. За один день. Он закрыл глаза и вдруг понял, что не слышит храпа тётки и не чувствует локтя Педро. Только тишина внутри себя. Та самая, что наступает, когда перестаёшь бояться.

Мэт улыбнулся в темноте. Завтра он выйдет на пост снова и будет смотреть во все стороны. Теперь он знал, что настоящий враг приходит не снизу и не сверху. Это тот, кто заставляет тебя свистеть, не разобравшись в чём дело!

– В тот день я понял, что быть на стрёме – это не просто смотреть, а понимать, кто есть кто, пока они сами этого не поняли. Полиция, конкуренты, свои… Разведка со всех сторон может быть единственным способом выжить.Мэт Коллинз, много лет спустя

Глава 5. Лёгкие деньги

В пятнадцать лет Мэт совершил своё первое ограбление. Но прежде чем это случилось, он сидел с друзьями на задворках фавелы у стены заброшенного дома и слушал.

– Гринго как банан, – говорил Педро, развалившись на ящиках. – Снаружи жёлтый, а внутри мягкий. Только напугай его и он сам всё отдаст. Я видел, как Чуй у одного часы снял. Просто подошёл с ножом и тот даже не пикнул.

Жоан заёрзал на стуле:

– А если посадят? Мой брат вон за кошелёк два года получил.

– Дурак ты, – отмахнулся Педро. – Нам же нет восемнадцати. Для нас детский кодекс. Максимум в колонию отправят, так это даже круто, свои же будут.

– А если денег нет у гринго? – не унимался Жоан. – Ну, прижмёшь его, а у него только кредитка и пара реалов. Что тогда?

Педро задумался. Почесал затылок.

– Тогда хоть кроссовки снимай. «Найки» стоят нормально. Или куртку. Всё товар!

Остальные закивали. Каждый хотел вставить своё слово про то, что лучше брать, где прятаться и куда бежать если что. Мэт слушал молча. Он сидел чуть поодаль, прислонившись к стене и крутил в пальцах обломок ветки. В голове раскладывалось всё по полочкам.

Напугать да, можно. Но если гринго заорёт? Если рядом окажется полицейский? Если нож выпадет или, хуже того, полоснёт не туда? Нет, слишком много если.

Кроссовки… ну, снимешь ты с него кроссовки, а он потом в полицию заявит. Опишет приметы и будут тебя искать по всему рынку. Ради пары кроссовок рисковать?

Мэт вспомнил, как дон Рафаэль учил его: «Смотри не только на то, что можно взять, а на то, что останется после тебя. Следы. Свидетели. Память. Если оставляешь следы, то проиграл».

– А ты чего молчишь, Мэт? – толкнул его Педро. – Скажи, мы дело говорим?

Мэт поднял глаза. Посмотрел на приятелей с их разгорячёнными лицами и блестящими глазами до чужого добра.

– Дело говорите, – сказал он спокойно. – Только не для меня.

– Почему?

– Слишком шумно, – Мэт встал, отряхнул штаны. – Напугать значит поднять крик, а снять кроссовки значит оставить следы. Я хочу взять так, чтобы гринго даже не понял, что его обокрали. Чтобы он ушёл с улыбкой и никуда не побежал жаловаться. Педро присвистнул.

– Мечтатель. Так не бывает!

– Бывает, – Мэт уже шагнул в сторону рынка. – Надо просто умнее быть!

***

Это случилось в старой части Каракаса, куда он спустился с холма за продуктами для тётки. Рынок. Продавцы кричат. Воняет рыбой. Где-то играет радио, перекрывая человеческие голоса. Мэт лавирует между прилавками, сжимая в кулаке мелочь, которую насобирала вся семья.

Он сразу заметил туриста. Американец. Это было написано на нем крупными буквами. Шляпа и яркая гавайская рубашка, которые стоили месячный бюджет семьи. Фотоаппарат на шее и совершенно пустой, доверчивый взгляд человека, который читал в путеводителе, что местные очень дружелюбны.

Турист разглядывал поделки из дерева, прикидывая, сколько дать за резную птицу. Продавец называл цену, завышенную в пять раз. Американец улыбнулся и достал кошелёк.

Мэт увидел деньги. Толстый кожаный кошелёк, сбоку которого торчали зелёные купюры. Это были доллары, о которых Мэт только слышал. В кошельке их было столько, сколько Мэт не заработал бы на стрёме за полгода.

Он не думал, а просто сделал. Подошёл ближе, споткнулся и упал прямо на туриста, извиняясь по-испански, размазывая грязь по своей рубашке. Американец наклонился помочь и в этот момент пальцы Мэта сработали сами. Кошелёк перекочевал из кармана шорт в его собственную рубаху быстрее, чем турист успел что-либо спросить.

– Всё хорошо, – пробормотал Мэт и исчез в толпе.

Через три минуты он сидел в подворотне и трясущимися руками пересчитывал добычу. Двести пятьдесят долларов. Он никогда не держал в руках доллары. Они казались ненастоящими, слишком яркими и чистыми. В пересчёте на реалы выходило безумство. Тысяча? Больше? Мэт сбился со счета.

Он засмеялся. Потом закрыл рот рукой. Потом засмеялся снова. Голова кружилась. Сердце колотилось. В ушах шумела кровь. Мэт вышел из подворотни и пошёл в сторону фавелы, но на полпути остановился.

Мимо прошёл парень, которого Мэт знал в лицо. Он торчал на нижнем углу, продавал мелкие дозы тем, у кого были деньги. Сейчас парень кивнул Мэту, как своему. Все в фавеле уже знали, что Мэт работает на Карлоса.

– Эй, – сказал парень, – есть чем поделиться?

Мэт сжал деньги в кармане. Он мог купить эти вещи, продать их дороже и стать частью этой системы по-настоящему, а не просто быть на стрёме. Карлос бы одобрил. Деньги потекли бы рекой.

– Нет, – сказал Мэт. – Ничего.

Парень пожал плечами и ушёл. Мэт стоял посреди улицы и смотрел на горы. Отсюда фавела была видна как на ладони. Лачуги лепились друг к другу, словно ракушки на днище старого корабля. Между ними вились улочки, по которым бегали такие же, как он.

Он посмотрел на свои грязные руки с обломанными ногтями. В этих руках были двести пятьдесят долларов. Можно купить еды на месяц или отдать тётке. Она перестала бы орать. Или, купить новые сандалии?

Мэт замер, вспомнив церковь. В трёх кварталах отсюда стояла старая церковь Сан-Франциско. Мэт проходил мимо неё сто раз. Там всегда были люди, которые молились и ставили свечи. При церкви была маленькая старая библиотека. Туда пускали не всех.

Он слышал об этом от дона Рафаэля. Старик говорил: «Там книги, мальчик. Настоящие. Со всего мира. Но туда просто так не зайдёшь, надо быть католиком и жертвовать на благотворительность».

Мэт не был католиком и не знал кто он. Знал лишь, что у него есть двести пятьдесят долларов. Через час Мэт стоял перед дверью библиотеки. Перед ним была старая дубовая дверь с железными полосами. Рядом висела табличка: «Для прихожан по предварительной записи».

Мэт постучал. Открыл священник лет шестидесяти в очках с толстыми линзами. Он посмотрел устало и равнодушно на Мэта.

– Что тебе, сын мой?

– Я хочу читать.

Священник оглядел его. Грязная рубашка, рваные штаны и босые ноги в сандалиях, перемотанных верёвкой. Типичный мальчишка с холма. Такие приходят не читать, а воровать.

– Библиотека только для прихожан, – сказал священник и собрался закрыть дверь.

Мэт достал пятьдесят долларов. Он заранее отделил их от общей суммы.

– Я хочу пожертвовать церкви.

Священник посмотрел на деньги. Потом на Мэта. Снова на деньги.

– Откуда у тебя это?