Дмитрий Рогозин – На Западном фронте. Бес перемен (страница 6)
Мой прадед – Борис Николаевич (сын Николая Антоновича) накануне Первой мировой войны окончил Гатчинскую школу военных летчиков. За храбрость на фронте награжден офицерскими Георгиевскими крестами. После Гражданской войны прадед решил Россию не покидать. Несмотря на свое аристократическое происхождение, он, как и его родные брат с сестрой, был человеком левых убеждений. К тому же Красная армия нуждалась в профессионалах, и Бориса Николаевича пригласили служить «военным специалистом». Он был не только талантливым военным пилотом, но и авиационным инженером. В РККА его ценили, репрессий конца 30-х годов ему удалось избежать за исключением небольшого эпизода, так и не получившего продолжения.
Что касается династии Рогозиных, чью фамилию я ношу по мужской линии, то наш род издревле проживал на землях Ростова Великого. С тех пор, как в 1936 году была образована Ивановская область, родовое село моих предков – Гари – получило прописку в ее Ильинском районе.
Рогозины – потомственные кузнецы. Жили зажиточно. Предвидя неминуемое раскулачивание, мой дед Константин Павлович со своим отцом и его братьями благоразумно решили покинуть малую родину и переехать в Москву.
Были и в роду Рогозиных знаменитые люди, например, боярин Василий Рогозин. Отличился он в русской истории тем, что был верным соратником почитаемого на Руси князя Дмитрия Пожарского, возглавившего вместе с гражданином Мининым народное ополчение за освобождение Москвы от польской интервенции в начале XVII века. Также историки упоминают чугуевского воеводу, боярина Герасима Рогозина и его сына Федора, принимавших во второй половине XVII века активное участие в освобождении Восточной Украины от польско-литовских оккупантов.
Ну а среди предков моей мамы, Тамары Васильевны, в девичестве Прокофьевой, был выходец из Черногории, офицер, переехавший жить в русскую крепость Оренбург во второй половине XIX века. К сожалению, узнать об этой удивительной истории что-то более подробное мне не удалось, но сам этот факт всегда вызывал мой особый интерес к Югославии и ее народам.
Так что в моем роду были вполне достойные люди, сформировавшие у меня мощную генетическую память.
Мои университеты
Как это ни забавно, но именно я, даже еще не родившись, коренным образом повлиял на карьеру отца. Он мечтал о небе и хотел стать летчиком-испытателем, но мама, будучи беременна мной, категорически этому воспротивилась. Профессия испытателя тогда была еще более опасной, чем сейчас. Многие друзья отца погибли при испытаниях новой авиационной техники, и мама этого очень боялась. Она предъявила отцу ультиматум: или сын, или карьера летчика-испытателя. Отец был вынужден отступить.
Из Оренбурга он вернулся в родную Москву, где с отличием окончил Высшую военно-воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуковского, работал военным представителем на оборонных заводах, потом в управлении главного заказчика ВВС, затем – в Службе вооружения центрального аппарата Минобороны СССР. Он отвечал за перспективные исследования в интересах национальной обороны, возглавлял знаменитое 13-е Управление и был первым заместителем Начальника вооружения – заместителя министра обороны Советского Союза генерала армии Виталия Михайловича Шабанова. Годы с 1970 по 1988 были периодом активного перевооружения Советской армии, когда в войска стали поступать известные во всем мире штурмовик Су-25, вертолет Ми-24, самолеты Ту-160, Су-27, Миг-29, третье поколение танков Т-80, боевая машина десанта БМД-2, новый колесный бронетранспортер БТР-80 с дизельным двигателем и усиленной бронезащитой, ракетный комплекс «Точка», зенитный ракетный комплекс «Куб», самоходное орудие «Нона-С», гаубица «Мста» и другие. Это было время великих космических проектов – ракетно-космического комплекса «Энергия-Буран» и орбитальной станции «Мир».
В семье никто не сомневался, что я продолжу военно-инженерную династию. Я занимал призовые места по математике и физике на районных и городских олимпиадах, выписывал журналы «Техника молодежи», «Авиация и космонавтика», «Крылья Родины», а еще раньше, во втором классе, прочел снятую с полки отца книгу «Теория реактивных двигателей»[6], которую, как ни странно, усвоил и помню ее содержание по сей день. Короче, все шло к тому, что я стану военным инженером. Правда, была мысль поступать в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище, но отец меня лихо от него отговорил: «Понимаешь, сын, войны будущего – это будут войны очкариков. Вот один такой очкарик, будучи оператором высокоточного оружия, легко уничтожит сотню двухметровых, как ты, десантников». Отец, глубоко разбираясь в технических вопросах, вообще обладал удивительным инженерным и философским складом ума и даром предвидения, это действительно так. Это был мой главный Учитель. Замечу, эти его слова про операторов высокоточного оружия, в том числе беспилотного, были сказаны 42 года назад. Очень жаль, что среди тех, с кем мне пришлось общаться в последние десять лет, было мало людей, обладающих подобной эрудицией и видением; людей, понимающих, какими будут войны будущего и к чему именно надо готовить наши вооруженные силы.
В конце 9 класса я неожиданно нашел в себе «гуманитарный вирус» – тягу к истории и литературе. Даже начал пописывать романтические рассказы в журнал «Юность». Также почувствовал интерес и к другому делу – политике и международным отношениям, вызвался читать перед занятиями всем старшеклассникам и учителям «политинформацию». Для ее подготовки я выискивал интересные материалы из дипломатических книг, мемуаров полководцев и государственных деятелей и даже с помощью «Радио Свобода» и «Голоса Америки», волны которых, как и многие другие подростки, я ловил, несмотря на глушение, с помощью массивной домашней радиолы. Выступая перед сверстниками и учителями, я осваивал науку публичного выступления, изобретал приемы аргументации своей позиции перед большой аудиторией, совершенствовал устную речь и учился великому искусству владения Словом.
В 9 классе я получил приглашение сниматься в выпусках учебной юношеской телепередачи «Спор-клуб» на «третьей кнопке» Центрального телевидения. Ее ведущим был Юлиан Семенович Семенов – замечательный писатель, сценарист и педагог, автор сценария к легендарному телефильму «Семнадцать мгновений весны». Под его руководством старшеклассники из разных московских школ принимали участие в постановке интереснейших тестов по социальной психологии, приоткрывших нам тайны поведения личности в обществе.
Больше всего мне запомнился один телеурок, преподанный нам Юлианом Семеновичем. Однажды писатель позвонил мне домой и попросил отобрать среди постоянных участников передачи восемь человек, которые должны были вместе со мной приехать на съемки в телецентр на Шаболовке на 15 минут раньше остальных приглашенных. Когда мы собрались в студии, наш мэтр объяснил нам правила предстоящего теста. В ходе передачи нам отводилась роль «девяти подсадных уток», при этом один из старшеклассников, не посвященный в нашу тайну, садился последним на уже занятую нами скамейку. Смысл теста сводился к тому, что перед нами дважды должен был пройти один и тот же человек. Это был ассистент оператора. В первом случае все девять посвященных должны были его всячески ругать за манеру одеваться, прическу, нос и т. п., а во время второго прохода мы должны были дружно расхваливать его ровно за то же, за что минуту назад ругали.
Я был уверен, что сидевший последним участник этого розыгрыша рассмеется или, как вариант, возмутится, что все мы сошли с ума, обсуждая в диаметрально противоположном ключе одного и того же человека. Ан нет! Этот «десятый», глазам своим не веря, полностью солидаризировался с нашими оценками.
Мы повторили этот спектакль еще с двумя непосвященными. Результат был тот же. Юлиан Семенов довольно улыбался, приговаривая: «Вот вам, друзья, пример растворения личности в толпе. Запомните этот опыт на всю свою жизнь и постарайтесь сохранять в себе индивидуальность».
После недолгих раздумий, куда пойти, я в итоге решил поступать в Московский государственный университет, и не куда-нибудь, а на международное отделение факультета журналистики. В то время это был настоящий «рассадник вольнодумства». Естественно, отец долго и безуспешно пытался меня отговорить. Будучи настоящим, убежденным коммунистом, он морщился при виде советских пропагандистов, чьи дети составляли основную массу студентов элитного международного отделения журфака. (Кстати, в итоге он оказался прав. Абсолютное большинство моих сокурсников не нашло себя в жизни, а некоторые из них оказались откровенными хулителями страны.)
Документы для прохождения вступительных экзаменов на международное отделение принимали только у юношей. Считалось, что не может быть такой профессии – «журналистка-международница». Ведь для жены дипломата, журналиста или сотрудника спецслужб, действующего под прикрытием, работу за границей можно было подыскать – учительницей в школе, дежурной в библиотеке или врачом, например. Но что делать, если за границу командируют советскую женщину с мужем в придачу? Его-то куда девать? Как правило, такие мужья оставались на родине, а органы госбезопасности были вынуждены присматривать за их женами, решившими строить в совзагранучреждениях самостоятельную карьеру. Короче, это было не комильфо, и девиц в итоге к нам на международное отделение решили от греха подальше не брать, а если и брали, то ну по очень большому блату.