Дмитрий Ремзин – Обелиск Вечности: Пересёкший грань (страница 2)

Он замер. Сердце забилось быстрее.

«Я видел это. Во сне».

Образ из ночных видений был ярким и четким. Не осознавая, что делает, он достал блокнот и карандаш и начал рисовать. Руки двигались сами собой, уверенно выводя линии и символы — те же руны, что являлись ему ночью. Он никогда раньше не рисовал, но сейчас каждая линия ложилась идеально, будто он делал это тысячи раз. Когда он закончил, перед ним был точный, до мельчайших деталей, рисунок того самого круга.

— Дима? — профессор остановился у его стола. — Вы что-то хотите добавить?

Дима вздрогнул, выныривая из своего транса. Он поднял голову и увидел, что все взгляды в аудитории прикованы к нему. Лицо профессора выражало смесь удивления и любопытства.

-Простите, я просто задумался.- ответил Дима.

Оставшаяся часть пары пролетела как в тумане. Дима больше не мог сосредоточиться ни на чем, кроме рисунка в своем блокноте. Он лихорадочно обдумывал происходящее, пытаясь найти рациональное объяснение, но совпадения множились.

Как только прозвенел звонок, аудитория начала шумно пустеть. Дима, сжимая блокнот в руках, направился к кафедре, где профессор собирал свои бумаги.

— Профессор, извините, — окликнул он его.

Пожилой преподаватель поднял голову. В его проницательных глазах все еще читалось любопытство, которое он проявил ранее.

— Да, молодой человек? У вас вопрос по цивилизации А’Шаар?

Дима задержался на несколько секунд. Ему хотелось задать вопрос, но он не знал, как сформулировать его, чтобы не выглядеть сумасшедшим.

— Профессор, — наконец решился он, — а вы верите, что древние символы могут быть… не просто символами?

Преподаватель поднял на него взгляд. Его взгляд стал острее, словно он заглядывал Диме прямо в душу.

— Зависит от того, что вы подразумеваете под «не просто».

— Ну… что они могут хранить силу. Или память.

Профессор А’Шаарский (так звали преподавателя, что было забавным совпадением) улыбнулся уголком губ.

— Молодой человек, история — это не только сухие факты и даты. Это энергия, которая остается в мире после исчезновения целых культур. Мы изучаем материальные остатки, но что, если эти остатки являются ключами к чему-то большему?

Он наклонился ближе к Диме.

— Вы о чем-то конкретном? Может, о том рисунке в вашем блокноте?

Дима запнулся, прижимая блокнот к груди. Он не был готов делиться своими ночными видениями с профессором.

Профессор А’Шаарский выпрямился, его тон стал официальным, но в глазах плясали искорки.

— Если вам интересно — загляните в отдел редких книг в библиотеке. Там есть манускрипт, который может вас заинтересовать.

— Какой именно? — поспешно спросил Дима.

— Он не подписан. Но вы узнаете его. Потому что он сам вас найдёт.

С этими словами профессор А'Шаарский кивнул и вышел из аудитории, оставив Диму одного среди пустых парт.

Дима стоял, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение. Слова профессора звучали как очередное пророчество. «Он сам тебя найдет». Это было одновременно абсурдно и пугающе реально, после всего, что произошло за последние сутки.

Он посмотрел на часы. До следующей пары было еще два часа. Этого времени вполне хватит, чтобы дойти до главного корпуса, где располагалась библиотека.

Он принял окончательное решение.

Дорога до главного корпуса заняла пятнадцать минут.

Он вошел в огромный читальный зал, пропахший пылью и старой бумагой. Сердце в груди начало биться сильнее, а шрам снова заколол. Он направился к отделу редких книг, ориентируясь по табличкам.

За столом сидела пожилая женщина с тугим пучком седых волос, заложив книгу закладкой. Она подняла на Диму взгляд.

— Вам чем-то помочь, молодой человек?

— Я… ищу один манускрипт, — Дима неловко замялся. — Профессор А'Шаарский сказал, что он здесь. Неподписанный.

Лицо женщины осталось непроницаемым.

— Неподписанные манускрипты, говорите? У нас здесь тысячи таких, — ее голос был сухим и безэмоциональным. — Вам нужно уточнить.

Дима почувствовал разочарование. Он знал, что должен был расспросить профессора подробнее, но импульсивность взяла верх. Он уже собирался уходить, когда вдруг услышал тихий шорох.

Шорох раздался не от бумаг на столе, а из глубины стеллажей, где хранились древние тома. Он был похож на шелест листьев или едва слышный шепот. Дима обернулся. Никто, кроме него, кажется, этого не услышал. Пожилая библиотекарша снова уткнулась в книгу.

И тогда Дима увидел.

С одного из высоких стеллажей, словно отталкиваясь невидимой силой, медленно выдвигался толстый, неприметный фолиант в тусклом кожаном переплете. На его обложке не было ни имени автора, ни названия. Только старые потемневшие застежки и знак, круг с молнией.

Он подошел к стеллажу, протянул руку. Едва его пальцы коснулись обложки, как по всему телу пробежала волна энергии, заставляя шрам на груди гореть нестерпимым огнём. Шорох усилился, превратившись в громкий шепот, который, казалось, исходил из самой книги, и который он уже слышал в своих снах.

Он открыл первую страницу.

Текст был написан на незнакомом языке — но почему-то он понимал его. Слова складывались в его сознании сами собой, будто кто-то шептал их прямо в голову, переводя загадочные руны в ясный смысл.

«Тот, кто пробудит силу, должен пройти три испытания. Первое — познать страх. Второе — принять неизвестное. Третье — выбрать путь. »

Шрам на груди пульсировал в ритме этих слов, а страницы манускрипта слегка вибрировали под его пальцами.

Дима перевернул страницу. На следующей — был рисунок. Его собственный силуэт, стоящий в центре того самого каменного круга, который он нарисовал ранее. А над ним — огромная тень с горящими глазами, тянущая к нему когтистую лапу. Это было жуткое, пугающе детальное изображение.

В этот момент в зале погас свет.

Дима резко захлопнул книгу. Тишина, которая воцарилась после отключения электричества, была абсолютной, лишь собственное прерывистое дыхание казалось оглушительным. Где-то вдали раздался звук шагов — тяжелых, размеренных, приближающихся к отделу редких книг.

А затем — голос. Тот самый, что звучал в его снах и в его голове, теперь раздался в реальности, заполняя собой темное пространство библиотеки:

— Наконец-то ты нашёл меня.

— Кто здесь? — голос Димы прозвучал хрипло, почти неузнаваемо, заглушенный пульсацией в груди и шепотом в голове.

Ответа не было. Только эхо его собственного вопроса, отразившись от стеллажей, растворилось в тишине.

Дима сглотнул, снова открыл книгу. Он быстро пролистал страницы, ища подсказку. На этот раз текст на знакомом языке изменился, словно был написан специально для него в реальном времени:

«Путь начинается там, где кончается страх. Ты уже сделал первый шаг. Теперь — беги».

В тот же миг за спиной раздался отчётливый скрип половицы. Он резко обернулся.

В дальнем конце зала, между стеллажами, мелькнул силуэт — высокий, с длинными руками, будто растянутыми неестественной тенью. Фигура замерла на мгновение, затем скользнула в сторону.

— Стой! — Дима бросился следом, забыв о страхе перед темнотой и голосом. — Кто ты?!

Но когда он достиг того места, там никого не было. Только на полу лежал маленький предмет — металлический медальон с выгравированным символом круга и молнии.

Он поднял его. Металл оказался неожиданно тёплым, почти горячим. В тот же момент, когда он коснулся медальона, в голове вспыхнули яркие, мимолетные образы:

каменная арка, увитая плющом;

женщина в длинном плаще, её лицо скрыто капюшоном;

надпись на древнем языке, складывающаяся в слово: «Кира».

— Что за… — Дима сжал медальон в кулаке, пытаясь осознать эту новую порцию информации.

— Не трогай!

Резкий окрик заставил его вздрогнуть и обернуться. Он не заметил, как в проходе между стеллажами появилась девушка. Лет двадцати пяти, с короткими тёмными волосами и пронзительными зелёными глазами. На ней был практичный походный костюм песочного цвета, за спиной — колчан со стрелами и лук. Она выглядела так, словно только что вышла из фэнтези-игры.