Дмитрий Распопов – Всплеск в тишине (страница 20)

Я последовал его просьбе, и вскоре услышал, как по воде разноситься:

— «Витале!».

— Где-то я уже это видел и слышал, — иронично сказал капитан, лукаво посматривая на меня.

Я выругался, посмотрел на луну, до конца ночи было ещё несколько часов, затем буркнув на ходу:

— Готовьте лодку

Отправился обратно в каюту, переодеваться.

Глава 14

Когда я прибыл на берег, то первыми, кто меня встретили, были знакомые лица: Кэйлаш и ещё один человек, держащий на вытянутых руках подаренный мной прошлый раз Евангелие.

— Господин Витале! Вы услышали наш зов! — она с горящими от фанатичного блеска глазами, упала передо мной на колени, следом за ней тысячи, десятки тысяч людей проделали то же самое.

— Как дела, дитя моё? — я положил руку ей на голову, несмотря на то, что она была в отличие от прошлого раза, грязна, вонюча, а в волосах, как я с брезгливостью увидел, копошились вши.

— Мы, с моим братом и нашими последователями несём свет истинной веры везде, где только можем, — прошептала она, крестясь несколько раз, и я её благословил в ответ.

— Это благое дело, дочь моя, — ответил я, — только почему тело твоё нечисто? Почему так бедно одета?

Она уронила лицо на ладони, зарыдав.

— Говори, поделись со мной горем, дитя моё, — спросил я на санскрите, чтобы это слышали все присутствующие, которые молчали, но периодически крестились.

— Заморин, когда нас стало много, издал указ, запрещающий проповедовать новую религию, — призналась она, — с этих пор, жизни всех, кто приходил в деревни со словом Божьим, были под угрозой жестокой смерти. Простите, что не пришли к вам в первый же день, но мне нужно было собрать как можно больше людей, чтобы среди них, не заметили нас.

— Не кори себя, — я покачал головой, — ты всё сделала верно, Господь не одобрил бы, если бы ты принесла себя в жертву, просто ради встречи со мной.

— Да? — она с радостью посмотрела на меня, и в глазах снова зажглись фанатичные огни, — расскажите ещё, господин Витале! Мы все пришли послушать вас, так же как это было впервые, когда свет веры, словно огнём, обжог наши сердца!

— Для вас, не господин, а брат Витале, — скромно ответил я, — тем, кто терпит лишения за свою веру, всем вам я родной брат.

Люди закричали от радости, передавая мои слова дальше, и словно морская волна, человеческие голоса раздались в ночи так громко, что стали похожи на небольшой шторм.

— Давайте, я тогда расскажу вам, как несли свою веру иудеи, в то время, когда римляне их преследовали, насиловали, убивали. Тогда вы поймёте, что не одни, у кого была такая же тяжёлая ноша на плечах.

Настроив с помощью симбионта голосовые связки, я стал на санскрите, который знал пусть не так идеально, как арабский, из-за малой практики на нём, рассказывать истории и притчи, а также объяснять, как важно нести веру, несмотря на то, что однажды хочется сдаться и опустить руки.

Проповедь затянулась до самого утра, люди не хотели расходиться даже тогда, когда солнце уже ярко осветило горизонт. Мне пришлось напоминать им, что, если появится стража, они все пострадают, а Бог точно будет против этого. Только после этих слов, они, крестясь и кланяясь стали расходиться. Я поймал за руку Кэйлаш.

— Через три дня, ночью, встретимся на этом же месте, одни. Не нужно больше приводить людей, это опасно для них. Я не хочу, чтобы из-за встречи со мной кто-либо пострадал от Заморина.

— Многие будут против брат, — зарыдала она, прикасаясь губами к перстню легата, — они готовы слушать вас, каждую ночь!

— Кэйлаш, — я поднял её лицо за подбородок, — души людей нужны Богу, но не ценой их смерти, ещё и от рук неверных.

— Я поняла брат, — она перекрестилась, — поговорю со старейшинами и попробую их уговорить.

— Если они хотят, я только для них проведу проповеди и отвечу на интересующие их вопросы, а они могут записать или запомнить, чтобы передать дальше, — предложил я вариант, и она, горячо кивая, пообещала всё это обсудить со старшими селений и родов, ставших христианами.

Благословив её, я отправился к морю, где снял с себя рясу и искупался, смывая грязь, только после этого вернулся на лодку и стараясь не обращать на восхищённые взгляды простых моряков, отправился на корабль. Проповеди — это конечно хорошо и богоугодно, но вначале мне нужно было выспаться после нервного и тяжёлого дня.

***

— Сеньор Витале! Сеньор Витале! — сквозь сон услышал я голос, который начал меня почему-то бесить.

Не открывая глаз, но проснувшись, я отчётливо сказал.

— Сеньор Джакопо, сейчас, вы просто на волоске от смерти, и надеюсь, что вы причастились и оделись в чистое, когда пришли снова меня будить, хотя знаете, что я не спал всю ночь.

— Я это знаю, сеньор Витале, — ответил он трагическим голосом, — но никто больше на это не отважился, даже ваши виталианки согласились мне помочь, но не за просто так.

— Интересно посмотреть, как вы их просили, не зная языка, — пробурчал я, вставая с кровати. Все три упомянутые девушки сидели на коленях, на полу и преданно смотрели на своего крайне сердитого и невыспавшегося господина.

— Чтобы старый ловелас Джакопо, да не нашёл подход к синьорам? — деланно удивился тот, подкручивая несуществующие усы.

— Скажите проще, дали им взятку, — я поднялся и девушки стали обмывать меня тёплой водой, протирая хлопковой тканью, — за что они продались вам в этот раз?

— Огурцы, — тяжело вздохнул он, — они опять своровали у вас огурцы.

Я остановил суровый взгляд на этих трёх, которые хоть и не понимая наш разговор на винето, слово «огурцы» расслышали отлично.

— Господин Витале, — Ин Наишь, потупила взгляд, — ваш салат, как вы его называете «майонез с огурцами и солью» — это нечто такое, что выше наших сил ему сопротивляться. Это пища, достойная богов!

Обе близняшки быстро покивали, подтверждая её слова.

— Вы дали им ещё и майонез? — я повернулся к капитану, — я столько сил и времени убил, чтобы его вчера сделать!

— Простите сеньор Витале, но его больше нет, — трагичным тоном сообщил он, — они так аппетитно его ели, что я не удержался и тоже попробовал. Возможно мы даже слегка увлеклись.

Я поражёно переводил взгляд между ними, а все четверо расхитителей моих запасов, скромно потупились.

— Вы съели всё, что я приготовил себе?

Они тяжело вздохнули, промолчав.

— С кем я связался, Господи, прости меня грешного, — перекрестился я и одеваясь, отправился на палубу. Понурый капитан, зашагал следом.

***

— Так ради чего вы меня разбудили? — спросил я, зевая и потягиваясь под свежим утренним ветром.

— Вот, — хмуро ответил он, показывая на десяток кораблей, стоявших неподалёку от нас, — лодки пришли, все просят встречи с вами.

— Чего им надо? — удивился я, хотя конечно догадывался.

— Судя по алчным глазам — ваших денег, — хмуро ответил он, напомнив, — кроме вас не понять же, что они там лопочут.

— Ну посигнальте, пусть по одному посылают представителей.

Как торговцы не передрались, я не знаю, но уже вскоре первые арабы пристали к борту и с трудом поднялись наверх, ведь никто и не собирался им помогать, помня прошлый конфликт.

— О могучий и несравненный сын великого правителя, — завёл первый свою шарманку, но я быстро его оборвал.

— К сути уважаемый, иначе я позову следующего.

— Есть ли у вас товар, с той земли, про которую вы рассказывали на приёме Заморина, — тут же спросил он, оставив обильные словоизлияния.

— Сеньор Джакопо, — попросил я, усаживаясь за стол, который принёс Карло, глазами побитого щеночка смотря при этом на меня, но я сделал вид, что ничего не замечаю.

— Карло! — тут же раздался крик и молодой человек умчался к квартирмейстеру за тем, что я прошептал на ухо капитану.

Через десяток минут передо мной оказалась связка ванили и перца чили.

— Первое, добавлять в выпечку, аромат будет такой, что все на кухню сбегутся пробовать, — разломив один из длинных стручков, я передал его арабу. Тот осторожно понюхал, затем попробовал на язык, расширяя глаза и щёлкая языком, стручок дальше пошёл по рукам, каждый из его сопровождающих попробовал новую специю.

— Это перец чили, лучше всего подойдёт с мясом, — показал я на красные сухие стручки, — и лучше не совать его в рот просто так.

Заметил я, когда араб, вопя от жжения, откусил его и теперь махал рукой перед ртом. Я попросил, чтобы ему принесли воды, но к тому времени он уже пришёл в себя и попробовал маленький кусочек ещё, за ним это повторили и остальные.

— А ещё?! Что есть ещё?! — заволновались они.

— Это — самое ценное, — спокойно ответил я, — поэтому я брал только их.

Арабы задумались, посовещались и предложили мне всё купить сразу оптом. Правда, быстро сдулись, когда я озвучил цену. Они тут же стушевались и попросили время подумать. Я конечно же благостно махнул рукой, поскольку уже через пять минут процедура тестирования повторилась, а затем ещё и ещё, пока все желающие не отправились думать, над моей ценой.