Дмитрий Распопов – Всплеск в тишине (страница 19)

— Я много повидал товаров и народов, но такое не припомню, — ему подали золотую статуэтку бога Кукулькана, которую он внимательно рассматривал несколько десятков секунд подряд.

— Как я и говорил, ваша мудрость достойна высшей похвалы, — я поклонился, — вы совершенно правы повелитель, эти подарки я привёз с нового континента, который ещё не знает наша цивилизация.

От моих слов мгновенно загудел весь зал, а особенно арабы, которые стали жадно вслушиваться в каждое сказанное мной слово.

— Чудеса, — Заморин покачивал головой, — я бы хотел услышать от тебя подробности, но вечером. Каков же второй твой подарок, из которого я должен буду выбрать?

Я взял из рук Марко небольшую шкатулку, и открыл её перед Заморином, он, как и Чжан Ко, тоже недоумённо на меня посмотрел, увидев зёрна, семена и клубни. Даже лично подошёл, потрогал и непонимающе посмотрел на меня.

— Эти растения, тоже с другого континента, и они позволят вашему народу забыть, что такое голод, — спокойно сказал я, — в верхнем отделении шкатулки я записал как их сажать, ухаживать, собирать и затем готовить.

Его глаза мгновенно расширились, а лицо стало серьёзным.

— Ты уверен в своих словах? — спросил он, тяжело роняя слова.

— Часть из них, уже в готовом виде, я принёс с собой, — я продолжал оставаться спокойным, — если великий Заморин пожелает, может отведать их со мной за ужином. Или позволит это сделать своему советнику, если опасается за свой желудок.

Задумавшись, он указал на шкатулку.

— Тогда я конечно, выбираю её, но если ты меня обманешь…

Он покачал головой, возвращаясь на трон.

Я приказал офицерам закрыть и забрать сундук с драгоценностями. Наш диалог привлёк огромное внимание всех присутствующих, а у арабов едва не горели глаза в вожделении, нырнуть сразу с головой как в сундук, так и в шкатулку.

— Да, кстати. Гвардейцы, охраняющие рынок, вынесли на мой суд дело, о том, что ты обвинил честных торговцев драгоценными камнями в мошенничестве, — продолжил он, вспомнив о произошедшем днём.

— Всё верно великий Заморин, — склонил я голову.

— Позовите ответчиков, — приказал он. Вскоре появились они и тот офицер, что был на рынке. У него под мышкой обитала шкатулка, с тем злополучным камнем.

— Ювелиров у меня много, ведь я скупаю для своей сокровищницы стоящие камни, — продолжил он, — в том числе делал закупки и у этих достойных людей. Поэтому твоё обвинение вышло на мой уровень, поскольку если в мою казну попали фальшивки, дело не ограничится отрубанием рук.

Я перевёл взгляд на торговцев, но они были почему-то абсолютно спокойны, что было весьма странно, для такой ситуации.

— Думаю, это можно решить только одним методом, — я пожал плечами, — сначала я посмотрю те драгоценности, что вы купили у них, затем это сделают независимые ювелиры.

— Да будет так, — сказал он, и вскоре передо мной появился стол, стул и слуги вынесли два больших ларца, в которых лежали в отдельных отделениях в три ряда, большие крупные рубины.

Я попросил сесть к окну, поскольку ещё было солнце на небосводе, и принялся за работу. Взвешивая на руке и просматривая их на свет, с каждым следующем камнем, моя спина холодела и становилось страшно. Большинство из камней были фальшивками! Настоящих было не больше одной трети! Делая вид, что продолжаю осматривать камни, я задумался. Такое было возможно только в одном случае, если ювелиры Заморина, были в доле с торговцами, принимая в сокровищницу правителя фальшивки. Ведь судя по тому, как их хранили, ими не предполагалось делать выплаты, а лишь хранить для будущих поколений. Так что шансы, что они подвергнутся сторонней проверке после попадания туда, были практически равны нулю, но зато теперь, мне становилась понятна причина спокойствия торговцев. Они знали, что ювелиры Заморина их прикроют, иначе голов лишаться все.

«Мне нужно что-то такое, что убедит даже простого обывателя, неспециалиста, — понял я, в чём может быть моё спасение».

Напряжённое обдумывание, принесло в память давно слышимые способы. Я не знал, насколько они эффективны, но выбора не было, я был уверен, что ювелиры были куплены торговцами. Приняв решение, я поднял взгляд.

— Мне нужны два стеклянных стакана с прозрачными стенками, а также свежее коровье молоко, — произнёс я.

Мой ответ поразил Заморина и его советников, но пожав плечами, он приказал, чтобы мне всё это предоставили, хотя с поиском нужных стаканов оказались проблемы, хорошо, что нашлись небольшие китайские прозрачные стопки, без пузырьков и прочих примесей.

Я разложил камни на две кучки, затем беря сначала фальшивые камни, опускал их в обычный стакан, показывая, что ничего не происходит, затем опускал в стакан с молоком, также показывая, что молоко остаётся своим естественным, слегка желтоватым цветом. Все присутствующие смотрели за моими манипуляциями внимательно, и странности начались тогда, когда, проверив таким способом всю большую кучку фальшивок, я стал дальше проверять настоящие камни. Молоко, когда в него погружали камни с меньшей кучки, к удивлению, всех, почти мгновенно розовело на свету, а в пустых стаканах, камни испускали видимый глазу красный луч.

Проверив таким образом всё, я повернулся к Заморину и показал, на большую кучку рубинов.

— К вот этим камням, великий правитель, у меня есть вопросы.

Он, стиснув губы, так что они сложились в одну ровную белую линию, перевёл взгляд на своих ювелиров. Правитель был не дурак, и тоже всё понял, после моего молчаливого показа камней.

— Рашид, ты мой главный хранитель сокровищницы, я взял тебя в свою семью, когда погиб мой брат, твой отец, я воспитал тебя как своего сына. Посмотри мне в глаза и скажи, что все камни, что ты покупал для меня — подлинные.

Названный человек, несколько раз силился поднять взгляд на правителя, но не смог, в конце концов он просто упал на колени и расплакался. В зале мгновенно настала полная тишина, а стража незаметно окружила всех ювелиров правителя, а также двух торговцев, которые были уже не столь уверены в себе, как в начале аудиенции.

— Отдать всех палачу, кроме Рашида, — одними губами сказал Заморин, — они должны остаться в живых. Я хочу знать, сколько ещё в моей сокровищнице лежит фальшивок.

Стража мгновенно схватила всех и несмотря на их мольбы и просьбы разобраться в ситуации, утащили прочь. Правитель сидел с ровной спиной и закрытыми глазами пару минут, и все в зале боялись произнести хоть слово.

— Аудиенция закончена, — наконец произнёс он, — я жду вас завтра, а в извинение о потраченном времени, все, кто хотел поговорить со мной сегодня, получат богатые подарки.

Народ стал расходиться, обсуждая произошедшее, а меня остановил его взгляд.

— Тебя Витале, я прошу остаться.

Вскоре в зале кроме пятидесяти человек его сановников, и конечно же гвардии, а также моих офицеров, не осталось никого.

Он ещё сильнее выпрямил спину.

— Палачи сделают свою работу, но даже без этого я понимаю, что меня все эти годы обманывали, наживаясь на продажах поддельных камней за полную цену, — спокойно сказал он, с каменным лицом, — придётся проверить всё, не только рубины.

— Могу лишь сказать, что не хотел причинить вам эту боль специально, — я пожал плечами, видя, что он замолчал, — они хотели обмануть меня.

— Прости, но сегодня мне придётся с тобой проститься, но дай слово, что не уйдёшь из Каликута, не встретившись со мной через пару дней, когда расследование будет завершено, — попросил он, — я всё ещё хочу выслушать твой рассказ о других землях.

— Обещаю о великий Заморин, — склонил я голову.

— Тогда можешь выбрать себе любую девушку, или десяток, из моего гостевого гарема, — он посмотрел мне прямо в глаза, — они скрасят тебе время ожидания.

— Благодарю, но это излишне, великий Заморин, — я встал и поклонился ему, — мне достаточно будет молитв.

Он покачал головой и жестом отпустил меня. Когда мы шли по дворцовому саду, я с усмешкой спросил у военачальника.

— Ну что, сеньор Бароцци, вы всё ещё напираете на то, что зря я лезу всегда в чужие дела?

Он нахмурился, и тихо ответил.

— Я понял только то сеньор Витале, что я старый дурак, который пытается давать советы человеку, мысли и поступки которого летают так высоко, что до них не дотянуться простому человеку, вроде меня. Простите, я снова был неправ.

— Ничего сеньор Бароцци, — я похлопал его по плечу, — все мы с вами просто люди, которые могут ошибаться.

Он обменялся странными взглядами с Марко, и недоверчиво хмыкнул.

***

— Сеньор Витале! Сеньор Витале! — ночью меня разбудил голос и потряхивание за плечо. С большим нежеланием открыв глаза, я увидел опять рядом с кроватью капитана со свечой в руках.

— Ну что опять, сеньор Джакопо, — спросил я недовольно, — замечу, что у вас это становится дурной привычкой!

— Это да, — хмыкнул он, — но только в этот раз, не я этому причина.

Я приподнялся с кровати, убирая руку одной из близняшек со своего живота.

— А кто?

— Выйдите на палубу, — попросил он.

Шепча тихие ругательства, я оделся и пошёл за ним, поднявшись наверх. Челюсть упала вниз, когда я увидел, что весь берег, справа от пристани, куда хватало глаз, была покрыта святящимися огнями факелов.

— Что это? — я повернулся к нему, — какой-то местный обряд?

— Сильно в этом сомневаюсь, — хмыкнул он, — прислушайтесь.