Дмитрий Распопов – Венецианский купец - 4. Кровь, золото и помидоры (страница 28)
Рядом остановился сеньор Бароцци, который с гордостью посмотрел на меня.
— Если бы не я сам не учил вас, сеньор Витале, — сказал он, показывая на трупы и корчащихся на песке раненных, — я бы наверно был поражён тем, что вы устроили.
— Что? — удивился я, переведя на него взгляд.
— В таком тяжёлом доспехе, с таким необычным мечом, который я никогда не видел ранее, перебить за три минуты двадцать человек, — он покачал головой, — даже я в лучшие года, на такое не был способен.
— Да это же просто дикари сеньор Бароцци, — я пожал плечами, — нет тут большой чести, это же не рыцари.
Он не согласился со мной, но дальше спорить не стал.
— Убить всех, кроме вон того говорливого и того, что без руки. Может кто-то выживет из них, — показал я рукой, на раненных.
Солдаты бросились выполнять команду, затем перевязав пленных, трупы же остальных, они закинули в два оставленных каноэ и вытолкали их в море.
Я пошёл к вождю, которого женщины привели в чувство. Однако тот, вместо радости и благодарности, лишь заливался слезами. Мне это показалось странным и я поинтересовался причиной его горести. Тот, увидев меня, сначала пытался упасть на песок и молил какого-то Бога не убивать его народ, но десяток минут уговоров и снятый целиком шлем наконец уверили его, что перед ним лишь я, просто в каких-то странных одеждах. Только после этого, он постоянно мне кланяясь, ответил:
— Витале — это лишь просто сборщики налогов, — он с горечью протянул руки к морю, — караибов бесчисленное множество! Они вскоре все приплывут мстить нам! Селенье обречено!
Я обрадовался этим новостям.
— Это же отлично!
Он, вытерев слёзы с глаз, удивился.
— Почему? Тебе доставит радость, видеть наши смерти?
— Потому, что они соберутся все вместе в одном месте и мы их всех убьём! Не нужно будет бегать за каждым по разным островам!
Он замер.
— Ты хочешь им противостоять? Но их же множество, десятки каноэ!
— Ул Ан, мы хоть и мирные торговцы, — ответил ему я, — но когда нужно, вполне можем постоять за себя.
Я перевёл его слова и свой ответ военачальнику. Тот громко хмыкнул при словосочетании «мирные торговцы» и поддержал мой шутливый тон.
— Есть только одна проблема, которую я вижу в этом сеньор Витале, — серьёзно заметил он.
— Это какая же? — я даже удивился, пытаясь перебрать в голове варианты, при которых каноэ могут угрожать нашему «Повелителю морей».
— Остров слишком маленький, негде будет хоронить столько трупов, — с полной серьёзностью закончил он свою мысль.
Мы переглянулись, на его губах скользнула улыбка и мы громко заржали, как два боевых коня. На нас со страхом посмотрели местные, и я переведя наш разговор теперь уже вождю, вверг его в священный трепет и полный ступор. Оставив его в таком состоянии, мы пошли к солдатам, которые ждали конца нашего разговора. Меня обступили офицеры, которые с восхищением и опаской посматривали на шлем и доспех. Первым не выдержал Марко.
— Сеньор Витале, где вы такие ужасы встречали? — спросил он, показывая на шлем, — я когда первый раз его сегодня увидел, думал наложу в штаны от страха.
Я, сам взявший рисунок необычного шлема из воспоминаний симбионта, который подсунул мне его, при составлении доспеха, лишь пожал плечами.
— Читал я сеньор Марко, что в далёкой древности были такие великие воины — Яутжа. Вот они такие шлемы и носили. Когда я решил создать себе новый, необычный доспех, то подумал, почему бы и не использовать их вариант. Согласитесь, получилось же здорово?
— Детей пугать да, очень здорово, — не согласился он, — представляю, когда остальные рыцари увидят его на вас, вот страху-то натерпятся! О, а давайте, вы ночью к нам на корабль в нём приедете?
— Сеньор Марко, вам сколько лет, — я покачал головой, — капитан, я смотрю, плохо стал на вас влиять.
Старик виновато развёл руками.
Через два часа, когда я переоделся в привычный костюм, а поселение неподалёку от нас успокоилось от сообщения, что приготовленных людоедам жертв отдавать не будут, ко мне заявился вождь, вместе с десятью стариками. Они начали кланяться издалека, причём странным образом. Опускались на землю, лицами вниз, несколько раз кланялись, затем вставали, делали десять шагов вперёд и всё повторялось заново.
Я вышел им навстречу, удивлённый таким поведением. Передо мной, наконец дойдя, упали все.
— Великий повелитель Витале, — вождь обратился ко мне, непрерывно кланяясь, — прошу простить меня и мой народ за то, что приняли вас за человека.
— Ул Ан — я человек, — не понял я его обращение, думая, что он меня научил языку неправильно.
— В наших легендах есть верование, что Земи, отвечающие за свою часть вселенной, могут путешествовать под видом людей, проверяя, как выполняются их заветы. Прошу простить нас, что не распознали Бога, и не гневаться на народ араваков.
— Ул Ан — я простой человек, просто с другой земли, — попытался втолковать ему я, но чем больше этого делал, тем более ясными становились их лица, и они ещё больше кланялись мне.
— Изволь великий Витале, доставить нам честь и возлечь с любой дочерью племени, чтобы почтить наше селение своим наследником, — спросил он, отчего я даже закашлялся.
— Вот уж нет, спасибо, — отказался я, чем вызвал среди них переполох и стенания.
Они попытались настаивать, на что я ответил, что боги вообще-то могут гневаться и они тут же повторили свой путь с поклонами, только обратно.
Все следующие дни, они носили к нашему лагерю продукты только таким способом, удивляя нас новым поведением. Сделать с этим ничего было нельзя, туземцев было не переубедить. Причём удивительно, если я отсутствовал в лагере, туда носили всё как обычно, но стоило только любому островитянину увидеть меня неподалёку от себя, то всё повторялось снова. Пришлось с этим разобраться коренным образом, пока мои же собственные моряки не стали подозревать, что туземцы мне поклоняются как Богу. С этим, по возвращении, были бы большие проблемы с церковью. Так что собрав вождя и старейшин, я сказал, что признаюсь, что я вялюсь не совсем человеком, но только не Богом, как они думают, а сыном бога. Если они хотят узнать о моём отце, я могу им рассказать. Они моментально согласились, так что по вечерам, переодевшись в одеяние священника, я снова проповедовал, приобщая сидящих большим полукругом людей к христианской вере. После того, как я сместил акценты с себя на Единого бога, ползание по земле наконец прекратилось, мне лишь низко кланялись, когда я проходил мимо, но тут уже можно было выдохнуть свободно, офицеры и моряки спокойно к этому относились, поскольку видели, как я проповедую, размахивая крестом и Евангелие.
Вождь оказался прав, спустя десять дней, дети прибежали в селение, поскольку заметили на море множество каноэ. Я всё ещё занимался с ранеными, уча их язык и обычаи, поскольку они сильно отличались в этом от мирных араваков и часть из их ритуалов, заставляла закипать мою кровь от гнева. Конечно, раненым караибом я это не показывал, чтобы они продолжали знакомить меня со своей культурой. За этим занятием меня и застал гонец от Ул Ана, и надев доспех, я пошёл на ту сторону острова, откуда увидели врага. Повинуясь взмаху моей руки, «Повелитель морей» стал поднимать паруса, и медленно идя в обход острова.
Я его опередил и выйдя на пляж, вытащил свой новый классический полуторный меч из ножен, положив его себе на плечо. Солдаты и арбалетчики попрятались вне видимой зоны, так что с моря казалось, что я жду врага один. Предводитель противника не был глупым, так что от флотилии из сорока каноэ отделилось два, которые причалили слева и справа от меня, проверив лес, удостоверившись, что их не ждёт там засада. Они правда не знали, что им придётся не с пешими воинами сражаться, но это было уже другое дело.
Получив сигнал от двух первых партий, которые окружали меня, подбираясь ближе, при этом завывая и пытаясь напугать криками и бросками копий, но я словно статуя стоял неподвижно, ожидаясь, когда они подойдут на расстояние, когда я смогу до них дотянуться. К сожалению, размяться мне не дали, поскольку справа появился галеон, который без предупреждений окутался белыми облачками дыма и до меня донеслись раскаты 32-фунтовых пушек. Каноэ, плывшие к берегу весьма кучно, стало разрывать на части, вместе с сидящими там людьми. Огромные ядра в кровавый фарш мгновенно превращали всё, к чему прикасались, а вскоре загрохотали пушки и с мидельдека.
Приближавшиеся ко мне караибы, увидев, как в воздух взлетают и переламываются каноэ, а также море превратилось в кровавую кашу, которая привлекла огромное количество серых плавников, которые десятками появились в акватории острова, внезапно передумали, и поспешили к своим каноэ. Но уйти не смогли, поскольку судя по точности наведения пушек, командовал канонирами сам сеньор Марко, так что мне оставалось, только что наблюдать, как море кишит акулами, и оттуда раздаются последние вопли умирающих и раздираемых острыми зубами людоедов.
Вложив непригодившийся меч в ножны, я повернулся в сторону поселения. Откуда ко мне уже спешили вождь и старейшины, снова попадавшие на землю. Пришлось им строго напомнить, что так молиться можно только Иисусу. Ул Ан в восхищении, смотря то на меня в доспехе, то на грозный «Повелитель морей» который подошёл ближе, рассмотреть не осталось ли кого живого, кого можно добить, сказал.