Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 22)

— Да, и направь гонцов во дворцы Орсини и Колонна, пусть поинтересуются, когда я могу приехать к ним в гости.

— Да, хорошо Иньиго, — заверил меня швейцарец, — к вашим учителям вы тоже наверняка поедите?

— Ну к ним можно и без приглашения, — вздохнул я, — и, разумеется, заедем в типографию, познакомим Петера Шёффера с Амирдовлатом Амасиаци.

— Хорошо, распределю ребят на все ваши поездки, — заверил меня он.

Приехав по нужному адресу, Сергио оказывается снимал целый дом в Риме, я поздоровался со швейцарцами, которые скучали на посту у дверей, и вошёл внутрь, застав там служанку, которая несла поднос с посудой.

Увидев Бернарда, меня и ещё кучу вооружённых людей, она вскрикнула и уронила поднос на пол. С грохотом фарфоровые чашки и металлические кубки покатились по полу, привлекая шумом, как отдыхающую от постов охрану в других комнатах, так и самого графа, который в одном исподнем, но зато с мечом в руках вылетел из дальней комнаты.

Увидев Бернарда и меня, он стал стремительно краснеть, что для мужчины его возраста и опыта была крайне необычно.

— Иньиго, — постарался он взять себя в руки, — ты что здесь делаешь?

— Знакомиться пришёл, — я плюхнулся в ближайшее кресло, пока солдаты помогали служанке подняться с пола и собрать черепки или оставшиеся целыми предметы.

— С кем? — только сказал он, как за его спиной раздался заспанный девичий голос.

— Любимый? Кто пришёл?

— Вот с ней, — я ткнул пальчиком за его спину.

— Тогда тебе придётся подождать, мы ещё даже не встали, — заметил он.

— Уже почти полдень, Сергио! — вскрикнул я, всплеснув руками, — не ты ли каждый раз говорил мне, что нужно вставать рано⁈

Граф поморщился, но отвечать мне не стал, а ушёл в комнату, куда вскоре заторопилась и служанка, всё ещё с испугом посматривая на нашу ораву.

Через двадцать минут, передо мной сидел он, уже полностью взявший себя в руки, а также юное прелестное создание, с крайне симпатичной мордашкой и большими голубыми глазами, смотрящими на меня с изумлением.

— Это Бьянка, — представил он мне её.

— А это — граф Аликанте и маркиз Балеарский, сеньор Иньиго де Мендоса, — в свою очередь представил он меня ей, что заставило и без того большие глаза девушки ещё сильнее округлиться.

— Я столько много слышала о вас, ваше сиятельство! — девушка посмотрела на меня с большим изумлением, — но я даже не думала, что вы такой.

— Это какой? — я привычно поднял бровь.

— Необычный, — наконец смогла она подобрать нужное слово.

— Бьянка, дай нам поговорить, — сказал граф и девушка, подскочив и поклонившись нам, мигом исчезла.

— Бьянка? — я с улыбкой посмотрел на него.

— Дочь флорентийского банкира, — вздохнул он, — познакомились на одном из вечеров, что устроил для меня Джованни Медичи.

— Да я вижу, что не крестьянка, — успокоил я его, — манеры и осанка присутствуют.

— В общем я на заслуженном отдыхе, — сказал он, — или ты против?

— Я обоими руками за, но только где мой договор с Миланом? — поинтересовался я у него.

— Отдал в Канцелярию на подпись папы, — ответил он ровно то, что и предположил вчера за столом Родриго Борджиа.

— А почему не обратился к Борджиа? — поинтересовался у него я, но сразу же ответил сам, — а-а-а, он сделал бы всё быстро, а ты хотел провести с девушкой как можно больше времени вместе.

Сергио кивнул.

— Всё так и есть. Мне бы пришлось уезжать, а так у меня была веская причина подождать в Риме подольше.

— Ладно, я тебя не осуждаю, но могу я наконец узнать, на что ты сторговался со Сфорца? — поинтересовался я, — а то уже наверно все знают об этом кроме меня.

Сергио пересказал мне всё, о чём были переговоры во Флоренции, а это значило, что ему с Медичи и правда удалось продавить Франческо Сфорца на почти всё, что мы хотели.

— Молодец, отлично провёл переговоры! — похвалил его я.

Граф лишь иронично мне поклонился.

— А теперь ответь мне, что ты сам забыл здесь? — поинтересовался он в свою очередь у меня.

— Тебе какую, официальную версию или сразу с той, ради чего я приехал? — улыбнулся я.

— Давай обе, мне уже интересно стало.

— Хочу попросить у папы благословение на паломничество к Гробу Господню, а под этим прикрытием пограбить африканское побережье.

— Сеньор Фелипе и сеньор Аймоне вернулись, — сразу понял он мою задумку.

— Угу, я оставил их в Аликанте готовиться к навигации следующего года, — кивнул я.

— Идея кончено хорошая, и безусловно богоугодная, — задумался он, и затем неожиданно выпалил, — я еду с тобой.

— А? Что? — удивился я, — у меня были на тебя другие планы!

— Я тоже хочу быть паломником, — покачал он головой, — всегда об этом мечтал, ещё с детства.

— Ну тогда у нас большие проблемы Сергио, — я внимательно посмотрел на него, — я думал оставить на хозяйстве тебя, ты ведь понимаешь, что я не могу просто так всё бросить и оставить на самотёк?

Он задумался и вздохнул.

— Бернард? Алонсо? — предположил он.

— У них нет должного опыта, а также уважения от других людей, с которыми мы с тобой общаемся, — я покачал головой, — к тому же, я хотел попросить у тебя совета об одной вещи, которая меня сильно беспокоит.

— Что это? — поинтересовался он.

— Марк предал меня и убил свою девушку, а затем Жюльетту, которую он видимо заставил помогать себе в попытке отравить меня, — сказал я, заставив его удивлённо на меня посмотреть.

— Я надеюсь он перед смертью достаточно помучался? — поинтересовался у меня граф.

— Он жив и даже вполне себе наверно доволен жизнью, — заметил я, — инквизиторы его отпустили, поскольку, по-видимому, у меня появился враг из Гранадского эмирата. Он настолько сильно хотел меня убить, что не поленился сам приплыть в Аликанте и раздобыть сильный яд, который не встретишь нигде в Европе. Так что ты думаю понимаешь, что я больше хочу узнать, что это у меня за новый враг такой, чем сварить заживо в масле неблагодарного французского мерзавца.

Мои слова повергли Сергио в глубокую задумчивость и только спустя минуты три раздумий, он поднял на меня взгляд.

— Я понял, о чём ты хочешь попросить меня, но я придумал решение лучше. Тебе только будет нужно уговорить его, служить тебе.

— Да? Можно больше подробностей? — моему удивлению не было предела, я даже ему не сказал, что хотел бы, чтобы он нашёл мне человека, который мог бы на постоянной основе заниматься поиском информации.

— У Его высочества Альфонсо, было несколько советников, как ты знаешь, — начал он, — но был один конкретный, который докладывал о своих результатах только ему.

Его слова меня крайне заинтересовали.

— Продолжай, мне становиться всё интересней, — поторопил я его.

— Антонио Беккаделли, более известный при его дворе, как Палермитанец, — с улыбкой продолжил Сергио, — учёный, поэт, дипломат и основатель академии Портикус Антониана, где всех желающих дворян обучают изящным искусствам.

— Дипломат… — вычленил я самое важное, из всего его длинного предложения.

— Да, Антонио Беккаделли подсказывал Его высочеству Альфонсо, кто из молодых людей годится для дипломатической работы, и он же руководил всеми послами во время их миссий в другие страны, — кивнул Сергио, — так что думаю ты понимаешь уровень доверия короля к этому человеку.

— Чем он занимается сейчас? — поинтересовался я.

— Воспитывает сына нынешнего короля, — кратко ответил граф.

— И ты думаешь, он сможет организовать у меня работу службы, которая будет присматривать не только за слугами и ближайшим окружением, но и вообще за всеми, с кем мы контактируем? — уточнил я у Сергио.

— А чем это отличается от работы посла? — вопросом на вопрос ответил он мне.