Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 10)

— Иньиго, ты понимаешь о чём я говорю, — он не принял мою весёлость, — ты убил кого с… наслаждением?

— Чужие смерти никогда не приносили мне удовольствия, отец Иаков, — я покачал головой, — но этим поступком я точно не горжусь. Я не рассчитал последствия своего шага, принятого в эмоциях, а теперь ещё оказалось, что Глорию скорее всего убил Марк, а не люди Франческо Сфорца.

— Ты сделал что-то более ужаснее, чем смерть невинного человека? — священник даже отшатнулся от меня.

— Я не хочу больше об этом говорить, — я покачал головой, — точно не сейчас.

— Хорошо, я подожду, — не стал он настаивать, — но надеюсь первым, к кому ты придёшь, буду я.

— Да мне не то, чтобы было из кого выбирать, — грустно хмыкнул я и отвернулся от могилы Жюльетты, — я после этого случая, понимаю, что надо перестать слепо доверять людям.

Священник покачал головой и показал на церковь, рядом с которой мы стояли.

— Идём, помолимся.

И хоть дел у меня было ещё выше крыши, я не смог ему отказать, и мы пошли молиться, чем изрядно удивили местного священника, который увидел целого графа, без своей привычной свиты и в сопровождении лишь отца Иакова. Получив от меня пожертвование, он тихо удалился, чтобы нам не мешать.

Глава 6

— Сеньор Аймоне, сеньор Фелипе! — удивился я, когда вернулся домой далеко за полночь и увидел, что оба рыцаря не спят, а ждут меня. Я хотел поговорить с ними завтра, но видимо они хотели этого сильнее.

— Простите, что так поздно, сеньор Иньиго… — начал было говорить госпитальер, но я замахал руками.

— Не извиняйтесь, сеньор Аймоне, я сам хотел с вами поговорить, но видите, что со мной гость, которому нужно уделить время.

— Конечно, сеньор Иньиго, — улыбнулись они оба, — всё же примас Кастилии не частый гость даже в Арагоне, не говоря уже про Аликанте.

— Пойдёмте ко мне, — я пригласил их, и попросил слуг принести нам перекусить.

Когда мы сели с ними под свет свечей рядом друг с другом, я обвёл их взглядом.

— Опять плохой поход? Я не вижу трофеев.

Рыцарь ордена Девы Монтесской кивнул в сторону госпитальера.

— Начинай ты Аймоне.

— Наоборот, сеньор Иньиго, — тот несколько смущённо обратился ко мне, — поход был очень успешным, мы захватили почти тридцать судов разного размера и назначения, а также грузы, которые они везли, среди которых есть и очень дорогие товары в виде пряностей, шёлка и того, чем торгуют турки и арабы. Мы всё это выгрузили на ваши портовые склады, а сеньор Арсенио занялся их реализацией на рынке. Все деньги с продажи, за исключением собственных процентов, он кладёт на ваш счёт в банке.

— Тогда, где же корабли? — удивился я.

— Я взял на себя смелость, от вашего лица, продать их своему Ордену, — смущённо признался рыцарь-госпитальер, — и готов понести за это решение ответственность, если вы категорически против этого.

— Странно, вы говорили, что ваш Орден небогат, или у магистра нашлось под подушкой столько денег, чтобы выкупить целых тридцать судов? — ухмыльнулся я.

— Боюсь, что денег в ордене не было от слова совсем, сеньор Иньиго, — вздохнул сеньор Аймоне, — так что вы полностью правы на этот счёт. Поэтому я привёз новый договор, между нами, вам на согласование и подпись.

Я хоть и удивился его решению, но прежде, чем ругаться, решил посмотреть на сам договор.

— Дайте тогда на него взглянуть, — протянул я руку, и он дал мне кожаный чехол, в котором лежал свёрнутый четырёхугольник бумаги. Развернув его, я с удивлением увидел чистый лист, и только внизу него стояла дата и подпись как самого магистра Ордена госпитальеров, так и ещё десяти магистров.

— Что это? — не понял я сначала, показывая ему чистую бумагу.

— Новый договор, — спокойно ответил он, — на совещании магистров Ордена мы решили взамен ваших кораблей предоставить вам право вписать сюда любые условия, какие вы сочтёте нужным наложить на нас.

Я изумлённо посмотрел на него, такого я точно не ожидал, как видимо и сеньор Фелипе, который тоже изумлённо смотрел на чистый лист.

— Можно немного объяснений, сеньор Аймоне? — попросил я у рыцаря.

— Турки, сеньор Иньиго, — вздохнул он, — давят и давят на нас, вытесняя с моря, а это единственный шанс нам выживать, поскольку вы не хуже меня знаете, что на Родосе нет ничего. Не будет доступа к морю, наш Орден просто исчезнет. Тридцать кораблей это для нас огромный флот, который позволит нам не только выжить, но и наносить пусть иголочные, но уколы турецкому султану.

— Хорошо, с этим понятно, сеньор Аймоне, — вздохнул я, ещё раз посмотрев на пустой лист, — но всё что угодно? А если я захочу, чтобы Орден поставлял мне бесплатно рабов из Османской империи? Вы будете готовы и на это?

— Я и сеньор Пьер д’Обюссон, — спокойно ответил он, — поручились за вас перед всеми, что вы дворянин самой высшей пробы, какой только может быть и будете честны и справедливы в том, что потребуете от Ордена.

Вспомнив мимолётную встречу с упомянутым им магистром, я удивился тому, чем это успел его так впечатлить, что он даже за меня поручился наравне с сеньором Аймоне, с которым мы знакомы уже кучу времени.

— Да уж, сеньор Аймоне, — вздохнул я, — задали вы мне задачу.

Он пожал плечами.

— Простите, сеньор Иньиго, но Орден и правда изнемогает от нехватки кораблей, хотя команд для них хоть отбавляй. Турки облагают христиан на своих территориях такими налогами, что все бегут оттуда, при первой же возможности, так что желающих стать моряками у нас очень много, в отличие от кораблей, на которых они могут служить.

— Ладно, это требует более вдумчивого подхода, решить, что просить от Ордена, — я тоном подчеркнул слово «просить», показывая, что не собираюсь заставлять их делать то, что им не будет нравиться и это понял сеньор Аймоне, чуть повеселевший и поклонившийся мне.

— Расскажите мне лучше о своём походе, как повели себя корабли, были ли трудности и какие? — переключился я на другую тему.

— Вивальди оказались потрясающими кораблями, для военного похода, сеньор Иньиго, — тут уже перехватил инициативу сеньор Фелипе, — да, многие более быстрые торговые корабли мы не могли на них догнать, но и не ставили это своей целью. Мы нападали на военные корабли, на прибрежные города арабов и турок, захватывая часто корабли прямо в порту. Так что как вы и задумывали, для ведения полномасштабных боевых действий, вивальди оказались чудо как хороши. А ваше решение поставить высокие надстройки для стрелков, да ещё и платить матросам, которые метко стреляют повышенный оклад, с разрешением тренироваться стрельбе, привело к тому, что часто вражеские корабли даже не требовалось брать на абордаж. Они выбрасывали белый флаг, когда лишались трети команды ещё при нашем сближении.

— Корабли каких стран, — тихо спросил я, — подвергались атакам?

— Только те, кто решал, что они самые умные и смелые, — спокойно пожал он плечами, — остальных мы не трогали, так как нам было чем заняться.

— Мы также опрашивали всех пленных, особенно капитанов и составили пути их навигации, — добавил к его словам сеньор Аймоне, — именно поэтому у нас появилось к вам предложение, для следующего рейда.

— Да? Какое же? — удивился я.

— Все пряности из Азии, а также шёлк из Китая, идут в основном сухопутным путём до восточного побережья Красного моря, дальше оттуда добираются до африканских портов, затем перегружаются на баржи, идущие по Нилу, либо до Каира, либо до Александрии, — с прищуром ответил мне госпитальер, — всё это контролируют арабы и нам до этого добра никак не добраться.

— Но… — сделал я паузу вместо него.

— Но, вот от Александрии и дальше по северному побережью Африки вплоть до Гибралтарского пролива, — продолжил он, — мы вполне можем до этого добра дотянуться. Мы с Фелипе уже обдумывали, как можно пощипать эту торговлю, но тут в любом случае потребуется ваше слово, поскольку мы тогда затронем интересы слишком многих: Венеция, Генуя, Португалия, все торгуют через Александрию пряностями и другими товарами из Азии.

— Мы же не будем нападать на их суда, — я спокойно покачал головой, — а суда арабов и турок наша законная добыча, кто скажет нам что-то против этого?

— Решать вам, сеньор Иньиго, — рыцари переглянулись, — ну так что? Поддерживаете наш план? Нам начать готовить корабли и команды к этому плаванию?

У меня давно висела зарубка в памяти по части того, что часть нужной мне информации о судьбе сребрениках Иуды, о которой я прочитал в Кодексе Ефрема, может быть найдена в Александрии. Но поскольку я раньше ну никак не мог туда попасть, дела в Европе всё время держали меня здесь, то когда имя этого города произнёс сам сеньор Аймоне, то в голову полезли разные интересные мысли.

«А не совместить ли мне приятное с полезным?».

Надоевший горб, который я носил на спине, можно было убрать, не привлекая внимания инквизиции, только совершив что-то поистине уникальное с точки зрения христианина, чтобы ко мне точно ни у кого не было вопросов, а по нынешним временам это могло быть и паломничество к Гробу Господню, ведь от Александрии, до Иерусалима было не так чтобы уж далеко.

«Что у нас там будет в следующем году? — я полез в нейроинтерфейс, чтобы узнать важные события, — так Изабеллу попробуют отдать замуж за короля Португалии, ну тут я могу оставить за себя Сергио, присмотрит за производством серебра, и заодно не даст свадьбе свершиться и в этой реальности».