Дмитрий Распопов – По дороге пряностей (страница 33)

— Да, наше становище за городом, — откликнулся старший, — примешь наше гостеприимство?

— Будто у меня есть выбор, уважаемый, — тяжело вздохнул я.

Мы зашагали к воротам, где находились мои сопровождающие, и искоса посматривали друг на друга, рассматривая одежду и оружие.

— Интересный у тебя камень Витале, — хмыкнул он, показывая на рубин, — судя по отблескам на солнце — настоящий. Боюсь даже представить его стоимость, наверно он стоит в сотню раз больше, чем всё имущество, которое имеет мой улус.

Я, находясь в расстроенных чувствах от встречи с местным князьком, невесть что о себе возомнившим, и контрастом от этого поведением монгольского воина, который принимал меня равным себе, молча снял с шеи украшение, и поманив гиганта нагнуться, одел золотую цепочку с камнем ему на шею.

— Подарок тебе, — спокойно сказал я, не замечая ошарашенные глаза всех присутствующих, — будут сложные времена, продай и купи себе всё, что захочешь, хоть пару сотен улусов, заодно вспомнив и чужестранца, который тебе его подарил.

Тэмуджин неверяще посмотрел сначала на меня, затем на огромный рубин на шее, дотронувшись до его граней, но не посмел снять цепочку с шеи.

— Это слишком дорогой подарок Витале, мне нечем отплатить тебе, — осторожно ответил он вместо этого.

Я лишь отмахнулся, погруженный в свои мысли.

— Мне ничего не нужно, у меня всё есть.

Монголы ошарашенно переглянулись, но не смогли ничего сказать, просто пошли следом. За дворцом их поджидал отряд из двадцати всадников, которые слегка удивились, увидев с ними новые лица. Тэмуджин одним лёгким движением запрыгнул на свою низкорослую лошадку и попросил троих своих воинов освободить для гостей транспорт.

— Они не наездники, — я с помощью Марко, поднялся на предоставленную лошадь, — а моряки, так что прошу сопроводить их до вашего стойбища, чтобы по пути у них не случилось неприятностей, пока мы разговариваем.

Тот кивнул и сразу пять воинов, остались с моими людьми. Мы же тронулись в путь, стараясь быстрее покинуть огромный город. В двух часах пути и правда обнаружилось большое стойбище кочевников: вместе со стадами, детьми, жёнами и скарбом.

— Прошу, — Тэмуджин спрыгнул с лошади и помог мне спуститься, показав на самую большую юрту, которая стояла по центру.

Идя вдоль стойбища я постоянно ловил на себе любопытные взгляды, но поскольку был в сопровождении сразу трёх воинов, никто не подошёл ничего спросить.

— Знакомьтесь Бортэ, Витале, — буркнул он, заходя внутрь и представляя меня миловидной женщине, занятой обычными домашними делами.

Я поклонился, судорожно ища, чего можно подарить при знакомстве, достал из кошеля золотые фигурки зверей, которые мне в своё время выторговали за ножи аханта и протянул ей три штуки.

— Это я купил на далёком континенте, у людей, чья кожа черна словно ночь, поэтому пусть подарок и невелик, но зато от чистого сердца.

Та ошарашенно посмотрела на мужа, который лишь кивнул, разрешая ей принять золото. Она взяла фигурки в руки, рассматривая их, удивляясь работой неизвестных мастеров.

Сделав что положено, я плюхнулся на предложенное место, сразу перейдя к делу.

— В общем мне нужно будет шесть крепких телег и хорошая охрана, чтобы добраться до порта Тяньцзинь и уже оттуда направиться к нужной вам крепости.

— Есть ли в этом смысл? — спросил воин лет двадцати, которого мне представили ранее, как Субэдэй, — стены укреплений Хусту-шитурен огромной толщины, а высота в десять человеческих ростов.

— Стены — моя проблема, ваша — доставить меня к ним, и вернуть обратно, чтобы к тому же по пути никто не докопался, — ответил я серьёзно, — проклятые купцы ввязали меня в эту авантюру, поэтому как можно скорее хочу с ней закончить.

Тэмуджин, осторожно заметил.

— Не хотел бы кидать сомнение на твои слова Витале, но я тоже видел эти укрепления, я не хочу потерять на них всех своих воинов.

— Ещё раз, я обеспечу вам либо пролом в стене, либо выломанные ворота, — настойчиво говорил я, — или у вас есть другие предложения?

— Что будет в повозках, которые нужно охранять? — Тэмуджин внезапно прищурился, что-то понимая.

Я широко улыбнулся.

— Как раз то, что и разрушит стены.

Все четверо монголов понимающе переглянулись, это им было понятно. Оружие — это приземлённо и практично, чем непонятные обещания или колдовство.

— Я бы хотел конечно лично убедиться в силе этого оружия, — на меня посмотрел Боорчу, — но думаю ты откажешься?

— Конечно, вдруг мы станем врагами, — я пожал плечами, — зачем мне раскрывать вам все свои секреты? Довольно с меня и того, что эта плешивая собака заставила меня служить себе.

При упоминании в таком ключе местного императора, все невольно рассмеялись.

— Хорошо, мы исполним твою просьбу, — отсмеявшись, ответил мне Тэмуджин, — тысячи Субэдэйя хватит для этого. Мы же дожидаясь вас, перережем поставки продовольствия и разорим все соседние поселения, чтобы к Мэгуджин Сэульты не пришли на помощь.

— Тогда дождёмся моих людей и в путь, — согласился я.

***

Потратив несколько дней, я под охраной воинов Субэдэйя вернулся к своему кораблю и прихватив шесть пушек, заряды и ядра к ним, а также половину канониров, отправился в обратный путь, к нужной крепости. Кроме заботы о своих людях, нужно было ещё смотреть, чтобы вороватые кочевники не растащили всё, что плохо лежало на наших повозках. По их мнению конечно.

За время пути я внимательно рассматривал отлично одетых в кольчужные доспехи конных лучников, и настроение у меня портилось, когда я пытался в голове провести сражение с ними и своей фалангой, каждый раз проигрывая мобильности, и меткости монгольских лучников. На что они были способны, они каждый раз демонстрировали на ночных переходах, когда прямо с сёдел легко подстреливали птиц или зайцев нам на ужин.

— Что такой хмурый, Витале? — обратился ко мне их предводитель, которому явно тоже было скучно.

— Думаю, как можно остановить конных лучников в таких доспехах и защите лошадей, как у вас, — признался я, сразу заработав удивлённый взгляд от него.

— А у тебя был опыт сражений? — удивился он.

— Мой отряд останавливал пехоту и тяжёлую рыцарскую конницу, но с таким видом войск, как у вас, я стакиваюсь впервые.

— Твой отряд пеших, останавливал конницу? — недопонял он, — как это возможно?

— Ростовые щиты, шесть рядов пикинеров с копьями семиметровой длины и куча арбалетчиков, — я пожал плечами, — тяжёлую конницу, как корова языком слизала.

Он задумался, повернувшись ко мне в седле.

— Как же ты ими управляешь в бою? Это ведь какая слаженность в движениях нужна?

— Роги и барабаны Субэдэй, хотя вижу, что вы например, используете для этого флаги разных цветов.

— Да, для мобильных отрядов это лучше всего, — признался он, — ночью можно использовать фонари.

— Пока я не воевал по ночам, — я задумчиво на него посмотрел, — как вы нападаете? Если ничего не видно?

Он стал рассказывать, не погружаясь в детали, и мы, так обмениваясь мнениями, ехали всю дорогу, отпугивая изредка малые отряды татар, которые появлялись в степи, рядом с нами.

***

Собравшись вместе, они стали смотреть, как воины чужестранца снимают продолговатые предметы с повозок, ставя и на дерненные станины.

— Похожи на пушки, которыми пользуются Цзинь, — тихо пробормотал Субэдэй, — но другого вида и цвета.

— Что скажешь про чужеземца Субэдэй? — также тихо обратился к нему старший.

— Когда он подрастёт господин, я не хотел бы встань против него в поле, — неожиданно признался тот, — мы много разговаривали по пути сюда, и у него действительно имеется военный опыт. Его рассуждения в управлении и тактики действия войск их строя выглядят зрело и взвешенно, несмотря на то, что у нас всё устроено по-другому.

— Посмотрим, на что он способен и не зря ли мы сюда вообще приехали, — хмыкнул Джэлмэ. Но уже спустя пять минут все разговоры затихли, когда со стороны небольшого отряда чужестранцев раздались оглушительные выстрелы пушек. За неполную пару часов чужеземец с помощью них снёс ворота крепости, обломки дерева которых повисли на железных петлях, а также разломал часть надстроек сверху, чтобы воинов не засыпали стрелами при штурме ворот.

Монголы находились в шоке, оттого с какой лёгкостью и действенностью, перед ними раскрыли путь в город, который они считали неприступным.

К их кучке вразвалочку подошёл ребёнок и утираясь полотенцем в руках, насмешливо поклонился и показал рукой в сторону зияющего проёма укреплений, куда защитники пытались принести хоть что-то, но пушки тут же выстрелами раскидывали телеги и брёвна, убивая тех, кто осмелился приблизиться к створкам ворот.

— Прошу, — произнёс он, легко улыбаясь.

Монголы переглянулись и Тэмуджин, очнувшись от охватившего их всех наваждения, показал сигнализировать атаку. С мест тут же сорвались тысячи воинов, двумя цепями приближаясь к обречённой крепости.

— Если потребуется что-то раздолбать в городе, зовите, — ребёнок хмыкнул и ушёл к своим.

Тэмуджин покосился на своих близких соратников.

— Что-то слова Субэдэйя, больше не кажутся мне весёлой шуткой.

В ответ ему было задумчивое молчание.

***