Дмитрий Распопов – По дороге пряностей (страница 32)

Чем больше я узнавал о местных порядках, тем больше начинал сомневаться, что вообще стоило ввязываться в эту торговую махинацию, в которую меня вовлекли обещаниями местные торгаши. Теперь-то понятно, отступать было поздно, но голове у меня накручивались проценты штрафа, который я им собирался предъявить. В общем не удивительно, что имея такой настрой, я при виде мусора, нечистот и запаха, который окружал дворец, сразу вспомнил чистоту и красоту недавно посещённой империи Сун. Эти две столицы различались между собой также, как солнце и луна, не в пользу последней. Скрипнув зубами, я постарался натянуть на лицо максимально вежливую маску, и ступил на ступени зала, где меня ждал император. Который хоть и заявлял, что ненавидел всё китайское, но всё же почему-то находился на вершине знакомой мне пирамиды из ступеней.

— Мой император, — рядом со мной низко согнулся Чжан Юаньсу, падая на колени, — свет и надежда нашей империи, позвольте представить вам посла из далёкой страны?

Я под его взглядом опустился лишь на одно колено, вызвав косой взгляд императора. Он лишь нехотя пошевелил мизинцем.

— Витале Дандоло, сын правителя Энрико Дандоло, прибыл с посольством к вам из далёкой Венеции, привезя дары, достойные императора, — тут же продолжил учитель, внимательно смотревший за жестами правителя.

Слово дары того слегка заинтересовало, он снова шевельнул пальцем.

— Первый дар для ваших родных и близких, — заговорил я сам, кланяясь императору и преподнося ему три шкатулки с маленькими зеркалами. — Второй, цена которого равняется десяти тоннам золота, предназначен только для вас.

Услышав цену, одна из его бровей недоверчиво поднялась, но увидев зеркало, он даже заставил слуг принести его ближе к нему, всматриваясь в него лучше.

— Третий дар, как и подобает дарить великому императору — это меч, — я отдал из своих запасов индийское оружие, купленное в подарок кому-нибудь из европейских правителей, но вынужден был по совету учителя подарить его Ваньянь Цзину, поскольку как Чжан Юаньсу не удивлялся мастерству с которым было изготовлено зеркало, он с сожалением признал, что император не сможет его по достоинству оценить и нужно что-то более прозаичное, например меч. Вот и пришлось отдать клинок из отличной стали, с гардой и ножнами, украшенными золотом и драгоценными камнями.

Учитель оказался прав, при виде меча император тут же оживился и даже восхищённо причмокнул, когда показал всем лезвие.

— Мы принимаем дары, — уронил он, словно нехотя, — а правда, что вы приплыли на корабле, равным которого нет в нашей империи?

— Не берусь судить об этом ваше императорское величество, — осторожно ответил я, — но в Каликуте нам удалось отбиться от сорока кораблей арабов.

Он недоверчиво на меня посмотрел, тон снова стал недовольным.

— Как такое возможно? Или ваши матросы лучше известных мореходов и воинов?

Я сначала не зная, как выпутаться из такого щекотливого вопроса, вспомнил о чём рассказывал учитель.

— Мы можем это сравнить, ваше императорское величество, — я низко ему поклонился, — другие люди говорят, что я владею луком не хуже арабов, если у вас есть кто-то из их воинов, мы могли бы устроить состязание.

Мои слова мгновенно его заинтересовали, он даже поёрзал на подушке трона.

— Этих весьма достойных людей при дворе сейчас нет, но есть пара местных мастеров, которые состязались с ними в стрельбе из лука и выигрывали у них, так что если посол хочет, мы можем сравнить ваши и их навыки.

Если он думал, что ребёнок испугается и откажется, то ошибался.

— Почту за честь ваше императорское величество, — поклонился я, задумав гадость, чтобы хоть как-то отомстить за столь неприветливый приём, и проявленную спесь. Тоже мне пуп земли выискался.

Он тут же поднялся с места и показал всем последовать за ним, оказалось, что за его дворцом в огромном саду имелась вполне приличная площадка для тренировки коней и стрельбы из лука. Что конечно же не добавило ему очков в моих глазах, поскольку это было аналогично тому, как если бы крупный бриллиант окунули в говно. Ну какие лошади и луки, посредине императорского дворца?!

Означенных мастеров долго ждать не пришлось и два китайца появились почти сразу, одетые как раз для стрельбы. Они раскланялись с императором, который судя по оброненным фразам, весьма к ним благоволил.

Слуги вынесли мишени и установили их метров на пятьдесят от нас.

— Хм-м-м, ваше императорское величество, — обратился я к нему, делая удивлённый вид, — у нас на это расстояние трёхлетние дети стреляют, может стоит слегка увеличить дистанцию раза в три?

При моих словах лица у местных мастеров вытянулись, а императора слегка перекосило, но он лишь посмотрел на своих стрелков и махнул рукой слугам.

— Можете приступать, — уступил я местным право первого выстрела, поскольку мне нужно было посмотреть для симбионта, насколько сильно они натягивают тетиву, какие упреждения, поправки берут на ветер и температуру, поскольку несмотря на бахвальство, которым вывел императора из себя, всё же дистанция для прицельного выстрела была критической, на грани человеческих возможностей.

Оба по очереди долго прикидывали, затем одно натяжение и выстрел, но обе стрелы упали рядом с мишенями, не задевая их.

— У каждого по три выстрела, — тут же вмешался император.

Я пожал плечами, принял у одного из слуг свой привычный лук, который тот принёс от ворот, взяв его у Марко, и подключив симбионта, легко и непринуждённо выстрелил, сразу поворачиваясь обратно к императору, не дожидаясь результата. Мир на секунду замер, когда стрела за моей спиной, попала прямо в центр мишени. Стрелять второй и третий раз, местные мастера длинного лука отказались, признав своё поражение, к полному недовольству правителя.

Он подошёл ближе и все кругом опустились на землю, пришлось и мне опуститься на одно.

— А сильны ли ваши воины, брать высокие укрепления? — он посмотрел на меня сверху вниз, — мои войска например, с лёгкостью одолеют любую высоту.

— В нашей стране много высоких стен, — обтекаемо ответил я, — десяток я захватил лично, поэтому возможно и мы неплохи в этом.

В его взгляде не было того тотального недоверия, как это было при первом заявлении о том, что хорошо стреляю из лука.

— Вы ведь хотите получить право торговли в моей империи? — его тон изменился, став ехидным.

— Да ваше императорское величество, такие намерения у нас были.

— Хорошо, тогда заслужите это право, — торжественно ответил он, — помогите мне захватить одну из самых неприступных крепостей, за стенами которой скрылся один из моих врагов.

Вот на такой расклад я точно не рассчитывал, но отказаться? При таком стечении народа? Нужно было выставить тогда условия, которые мне бы помогли.

— Ваше императорское величество я не знаю эту часть мира, у меня нет карт, проводников, достаточного количества солдат для штурма. У меня лишь сотня матросов, — я сделал удивлённый вид, — если ваши наверняка доблестные воины не смогли взять крепость, что смогу я? Это несправедливое состязание.

Он прикусил губу, понимая правдивость моих слов, но внезапно его хмурость прошла, а лицо разгладилось.

— Я предоставлю тебе войско и проводников. Эй, Тэмуджин! — позвал он кого-то из толпы, где стояли не самые близко приближенные ко двору придворные, видимо второго сорта по местным понятиям.

Глава 24

К нам нехотя вышел высокий, рыжеволосый и рыжебородый мужчина с умными зелёными глазами, одетый не по местному стилю. Его одежду можно было охарактеризовать одной фразой — собрал всё, что было под рукой.

— Да, император, — он не упал на колени, лишь низко поклонился.

— Ты ведь собирался выступить против Мэгуджин Сэульты со своим названным старшим братом? — напомнил он.

— Всё верно император, — кивнул он. Несмотря на его односложность ответов, его чжурчжэньский язык был ужасен, я с трудом понимал, что он говорил.

— И засел, как мне доложил Вэньян Сана, как раз в очень высокой и укреплённой крепости?

— Да, — ответил рыжеволосый.

— Тогда идите вместе с чужеземцем и принесите мне голову этого татарина, — радостно заявил Ваньянь Цзин, — слышал же, как посол хвалился, что может брать крепости.

Высокий, крепкий мужчина, с глазами, которые имели другой разрез, чем у местных, сомнительно покачал головой, но перечить не стал, ответив лишь.

— Хорошо император.

Ваньянь Цзин обратился ко мне.

— Если покажешь свою воинскую удаль, о которой так хвастливо заявлял, получишь золотую пайцзу на торговлю, нет, в тот же день уберёшься из моей империи. Ты всё услышал?

— Да император, — я низко ему поклонился, скрипнув зубами.

Он пошевелил рукой и тут же слуги увели его с поляны окружённого придворными, а ко мне подошёл тот человек, которому поручили быть моим проводником и войском. Его сопровождали трое таких же здоровяков.

— Тэмуджин, — представился он на местном, но я пожав ему руку, ответил на монгольском, поскольку уже понял по их лицам, какому примерно народу они принадлежат.

— Витале. Можете не утруждать свой язык, господин. Я вроде бы неплохо говорю на вашем.

Все трое поражённо переглянулись.

— Это Боорчу, Джэлмэ и Субэдэй, — представил он оставшихся, и все не колеблясь пожали руку ребёнку.

— Нам есть, где поговорить? — спросил я их.