Дмитрий Распопов – По дороге пряностей (страница 21)

— Почему он тайный? — удивился я, зачерпнув ложкой остатки блюда, — если у меня будут лёд и соль, я смогу сделать такой же. Все ингредиенты чувствуются на вкус: молоко, яйцо, сахар, зелёный чай — это можно легко повторить.

Хозяин дома вытаращил на меня глаза, затем позвал своего повара. Когда старый, убелённый сединами китаец появился в зале, постоянно кланяясь, тот сказал ему несколько фраз, и картина с выпученными глазами повторилась.

— Ин Хё говорит, — перевёл его слова Ин Чжао, — что он впервые встречает человека, который по вкусу блюда, может определить, как и из чего оно сделано.

— Скажите вашему повару, что его еда выше всяких похвал, — ответил я, — лёгкие, тонизирующие, как раз то, что необходимо для вечера, перед сном.

Услышав это, старик низко поклонился и по приказу господина покинул нас. Мы продолжили беседу, но теперь хозяин дома всё время задумчиво посматривал на меня, словно размышляя, что дальше со мной делать. Такой взгляд слегка напрягал и нервировал. Но наконец ужин закончился и раскланявшись, разошлись по своим апартаментам. Я в окружении офицеров устроился в большом зале, не став ночевать в отдельной спальне, а матросы, охранявшие нас, распределили между собой вахты дежурств. Никому не хотелось проснуться поутру с перерезанным горлом.

***

Утром, хозяин и взглядом не намекнул, что его обидело то, что мы ночевали все вместе в одном помещении, он лишь улыбался и предложил пройти на завтрак, вместе с ним. Также уведомив, что прибыло сразу два гонца: один от арабского купца Абдулы ибн Атоллаха, а второй от местного правителя Заморина. Первый просил прибыть меня в полдень в его дом, а второй рассчитывал увидеть меня вечером, на своей аудиенции.

— С вашего разрешения господин Ин Чжао, — поклонился я ему, после лёгкого завтрака, — я бы хотел посмотреть цены на рынке, чтобы быть готовым к нашему разговору о продаже товара.

Он от этих новостей не обрадовался, но терять лицо не стал, лишь молча поклонившись в ответ. Около двух часов я провёл под набирающими силу солнечными лучами, осматриваясь и оценивая товар. Причём больше всего на контакт шли торговцы, которые были неместными, а прибыли именно с целью, как можно быстрее продать свой товар. Меня заинтересовали низкие, смуглолицые продавцы со Шри Ланки, которые продавали в основном корицу и чёрный перец. Причём перец был по моему мнению дешевле и качественнее местного. Они также продавали мускатный орех, категорически отказываясь рассказать, откуда его закупают, но цена на него была не меньше, чем у индийских купцов, поэтому меня сильно не заинтересовала. Проведя переговоры об оптовой закупке корицы и перца, я особенным условием поставил, чтобы они сами позаботились о длительных способах хранения специй. Узнав предполагаемые объёмы сделки, если мы сойдёмся в цене, они были согласны на все мои условия, поскольку я выкупал почти всё, что они имели с собой. Для меня же привлекательными были оптовая цена и то, что они обещали предоставить тару для перевозки. Пообещав подумать, я отправился дальше, но нигде так и не нашёл условий лучше, чем у продавцов со Шри Ланки. Не став торопиться, я продолжил прогулку, посматривая за солнцем, которое поднималось всё выше, начиная значительно припекать. Поэтому вскоре находиться на открытом пространстве стало невозможно, и я отправился в гости, к пригласившему меня купцу-арабу.

Глава 16

Хотя нас встретили весьма ласково и доброжелательно, первое, что меня насторожило, это был сам дом. Он словно маленькая крепость стоял так, что в него было сложно попасть снаружи, не устроив небольшую осаду, и именно поэтому было и проблематично выбраться оттуда. На всякий случай приказал сопровождающим меня, ничего не есть, не пить в доме, и смотреть в оба глаза. Здесь, в отличие от дворца китайца, будет весьма проблематично выбраться наружу и это следовало учитывать.

Внутри нас уже ждали и хотя араб делал недовольный вид, при виде моей охране, я никому не дал уйти, всех разместив по углам комнаты, спинами к стенам. Я не для того проделал столь долгий путь, чтобы закончить жизнь в Индии, когда остался всего один шаг до цели.

— Ваше недоверие, сильно ранит моё сердце господин Витале, — уведомил меня старик, на что я спокойно заметил, что не напрашивался в гости, и если мешаю хозяину, всегда могу уйти.

Он чуть скривился, но не стал развивать дальше эту тему. Слуги стали натаскивать обильную еду и питьё, офицеры, заранее предупреждённые, сидели ни к чему не притрагиваясь, я же тоже лишь смотрел, как он обедает в одиночестве.

— Может уважаемый Абдула ибн Атоллах, перейдём к делу? — поинтересовался я, когда он протянул мне чашку с чаем, но я демонстративно сделал вид, что не замечаю её, — в своё время мне посчастливилось познакомиться с одним прекрасным человеком, который несмотря на длинные восточные приветствия понимал моменты, когда нужно переходить к делу.

— Кто же, этот достойный человек? — прищурился собеседник.

— Великий султан Салах ад-Дин.

Араб нахмурился, затем остро и зло посмотрел на меня.

— Я представляю сообщество арабских купцов, находящихся сейчас в Индии, и мы бы хотели купить копии ваших штурманских карт, — он к моему удовольствию и правда озвучил главное, что его интересовало.

— Это невозможно, — улыбнулся я, — они по понятным причинам, не продаются.

— Тогда мы бы хотели, чтобы вы хорошо подумали об этом предложении, — настоятельно продолжил он, — ваш путь и так был не близок и полон опасностей, кто знает, какие из них могут подстерегать вас после покидания Каликута.

Я заулыбался, всегда любил язык угроз, он как-то был более мне понятен и прост.

— Хм, а знает ли уважаемый Абдула ибн Атоллах, как я обычно поступаю со своими врагами? — поинтересовался я, — обычно люди наоборот, стараются не пересекать мне путь.

— Да, до нас доходили определённые слухи, — край уголка его губ дрогнул, — но у вас один корабль, а здесь, в этих далёких краях, наша монополия и как вы наверно догадываетесь, отдавать даже часть прибыли венецианцем никто не станет.

— Ну, если это всё, — я пожал плечами, — тогда нам не о чём больше разговаривать, прощайте.

Он крикнул обрывистую команду, и я всё что успел, это прикоснуться обручами друг к другу. Под одеждой и кольчугой оказалась броня из будущего, без капюшона, я остановил развёртывания на шее, чтобы не смущать её видом людей и почти тут же в грудь мне ударили сразу три стрелы, звякнув о металл и упав на пол. Тут даже дураку стало понятно, что на нас напали и матросы разрядили арбалеты в занавеску, со стороны который и прилетели стрелы. Оттуда раздались хрипы, и мы не сговариваясь, выхватили оружие, отступая обратно. На лестнице обнаружились арабы с копьями, которые не давали нам пройти вниз, а позади, напирали трое, вооружённые саблями.

— Лук, — я протянул руку к тому из матросов, который носил мой лук и колчан со стрелами, тот быстро передал требуемое и только успевал подавать их, как я в весьма стеснённых условиях, где моё небольшое по размерам, но весьма убойное оружие показало себя во всей красе, тем более, что я привык так стрелять, находясь в стеснённых корабельных условиях. Двое врагов, вскрикнули, отползая с пробитыми стрелами ногами, ещё двое получив по стреле в руку, стали менее активными, что позволило нам спуститься и пробиться к воротам. Выпустив ещё три стрелы, которыми я специально только ранил врагов, чтобы сдержать их порыв, мы открыв засов, вывалившись на улицу.

— Раненые есть? — поинтересовался я, приказав всем убрать оружие из виду, так как на нас стали обращать внимание местные.

— Да, двое, — передал мне Марко.

— Возвращаем их на корабль, добавляем себе ещё охраны, — показал я путь к причалу, — как-то тут плохо соблюдаются пока законы, мне обещали, что никто на улицах города не нападает друг на друга.

— Ну так Витале, — справедливо заметил старпом, — они и не на улице напали.

— А, да, точно, чего это я, — согласился я с Джакопо, — ладно, учтём на будущее.

— О чём он вообще говорил? — поинтересовался он, а к нашему разговору тут же стали прислушиваться остальные.

— Не хотят паскуды монополию на специи терять, — улыбнулся я, — а мы ведь только для этого сюда и приплыли.

Матросы заулыбались, как впрочем и офицеры.

— Ну ничего, — я хищно улыбнулся, — всегда люблю явных врагов.

От взгляда на меня, многие поёжились, перекрестившись.

***

Возня с раненными, смена охраны и усиление вооружением продлилась до самого вечера, поэтому на приём к Заморину пришлось отправляться прямо с корабля. Правда я успел помыться и переодеться в то платье, в котором уходил в плавание, а офицеры лишь сменили броню, поскольку и так были уже одеты в лучшее.

Дворец находился всё в том же богатом районе, где и рынок, так что всё было довольно компактно для людей имеющих деньги. Как мне шёпотом сказали матросы, успевшие пообщаться с друзьями на корабле, дальше этого богатого квартала города, начиналась такая нищета и убожество, что не описать словами. Все, кто обслуживал один- единственный квартал, сами жили в ужасных условиях. Проживание двух различных миров было настроено так, чтобы жители как можно реже соприкасались между собой, поскольку если кто-то из нижнего города придёт сюда без дела, ему просто отрубит голову первый же патруль.